А знаете ли?

По легендам и приданиям, родителей Калевипоэга звали Калев и Линда. Перевести на русский язык дословно, Калевипоэг, и есть, - сын Калева. Иными словами, это всего лишь отчество, Калевич. Но тогда, какое же у него было имя?

Правильный ответ.

 

Желаете разместить статью о вашем предприятии или себе на страницах сайта? Нет ничего проще!

Депеши в Магистрат!

Следует знать…
Однажды Линда, вдова Калева, несла к нему на могилу большую глыбу. Она торопливо ступала по холму Ласнамяги, неся на спине в праще, сплетенной из своих волос, целую скалу. Тут вдова споткнулась, и тяжелый камень скатился с ее плеч. Не поднять было Линде эту скалу - от горя бедняжка высохла, потеряла былую силу рук. Женщина села на камень и заплакала горючими слезами, жалуясь на свою вдовью долю. Добрая фея ветров ласково гладила шелк ее волос и осушала ее слезы, но они все струились и струились из очей Линды, словно ручейки по горному склону, собираясь в озерцо. Озерцо это становилось все больше и больше, пока не превратилось в озеро. Оно и поныне находится в Таллинне на холме Ласнамяги и называется Юлемисте (Верхнее). Там можно увидеть и камень, на котором сидела плачущая Линда. И если тебе, путник, доведется идти мимо озера Юлемисте, остановись и вспомни о славном Калеве и его неутешной Линде.
Хроники Таллина

ещё темы...

Говорят так:
Однажды Линда, вдова Калева, несла к нему на могилу большую глыбу. Она торопливо ступала по холму Ласнамяги, неся на спине в праще, сплетенной из своих волос, целую скалу. Тут вдова споткнулась, и тяжелый камень скатился с ее плеч. Не поднять было Линде эту скалу - от горя бедняжка высохла, потеряла былую силу рук. Женщина села на камень и заплакала горючими слезами, жалуясь на свою вдовью долю. Добрая фея ветров ласково гладила шелк ее волос и осушала ее слезы, но они все струились и струились из очей Линды, словно ручейки по горному склону, собираясь в озерцо. Озерцо это становилось все больше и больше, пока не превратилось в озеро. Оно и поныне находится в Таллинне на холме Ласнамяги и называется Юлемисте (Верхнее). Там можно увидеть и камень, на котором сидела плачущая Линда. И если тебе, путник, доведется идти мимо озера Юлемисте, остановись и вспомни о славном Калеве и его неутешной Линде.
С нами считаются:

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования

Ресурсы Эстонии на ru.сском языке.

Ливонский Орден в Эстонии

Метроном
  • Blog stats
    • 1288 posts
    • 0 comments
    • 37 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 4.8 posts per month
    • 236 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 trackbacks per post

Заказать гида по Таллину, и другим регионам Эстонии. Лучшие гиды!
Подробнее...

В 1947-м Таллинн готовился к первому после войны Певческому празднику. Уже начали разбирать развалины на улицах Харью, Нигулисте, Вене и Виру, Нарвском шоссе, в районе вокруг разрушенного театра “Эстония”, а сам он стоял в лесах. Его восстанавливали первым. Работало в городе несколько кафе и ресторанов.

Уха белужья с алым луком,
Стерлядка теплая с хренком,
Пирог с вязигой с мягим звуком
Разрезан острым тесаком.

Юрий Кублановский

У “Фейшнера” (впоследствии кафе “Таллинн”, здесь и далее Л.Л.) на привычных местах сидели немолодые дамы и господа, часами смаковали одну чашку кофе с цикорием и рюмку армянского коньяка, делились новостями и вспоминали прошлое. В “Глории” обедали чиновники из расположенных поблизости учреждений, а по вечерам гуляли моряки. Их обслуживали одетые в безукоризненные, хоть и слегка потертые, смокинги опытные кельнеры. В том, как они работали, чувствовались старая школа и традиции довоенного времени. Изредка заходил в “Глорию” и я, обедал и наблюдал, как они принимали заказ, как подавали, ненавязчиво беседовали с гостями. Особенно нравился немолодой кельнер с добрым приветливым лицом, и я старался сесть за его столик.

Однажды мы случайно встретились на углу улиц Харью и Мюйривахе. На мой вопрос, давно ли он работает в “Глории”, Борис Питкевич (так его звали) ответил: “В “Париже” около года, после демобилизации из Эстонского корпуса, а до войны почти тридцать лет в “Кулд лыви” (“Золотом льве”)”.

Хотел спросить, что это за “Париж” и где ресторан “Золотой лев”, но Питкевич показал на развалины наискосок от того места, где мы беседовали, и добавил: “До войны нынешняя “Глория” была на площади Выйду (ныне Вабадузе), а ресторан на Мюйривахе называли тогда “Дансинг-Париж”. На месте же этих развалин на улице Харью стояли старейший и лучший отель и ресторан Таллинна — “Золотой лев”.

Пригласил старого кельнера в кафе. Мне было 23, ему за 50, и я с интересом слушал его рассказ о довоенных ресторанах, а потом, чтобы не забыть, записал нашу беседу в свой дневник.

Рассказ старого кельнера

“Мне было 17 лет, — начал свой рассказ Питкевич, — когда вместе с несколькими парнями меня приняли учеником кельнера в этот ресторан. Прикрепили к опытным официантам, и мы на практике познавали премудрости этой нелегкой профессии, которая требует не только ловкости, физической силы рук и ног, памяти, сообразительности, крепких нервов, умения вести себя с клиентами, но и быть психологом, уметь заранее понять и почувствовать характер и настроение человека или компании, севших за обслуживаемый тобой столик. При этом быть предупредительным, но не переступать границ и сохранять собственное достоинство. Наиболее расторопных учеников оставляли работать в “Золотом льве”. Через год я стал — помощником кельнера. А потом, в 1914-м, началась мировая война, многих работников ресторана мобилизовали в армию, и уже в 18 лет я самостоятельно обслуживал посетителей, состав которых менялся на глазах. Почти исчезли наши завсегдатаи, слегка надменные остзейцы с Тоомпеа, и появивлось много военных, особенно морских офицеров. Их сменили офицеры Вермахта, а когда после русских революций Эстония стала самостоятельным государством, в гостинице “Золотой лев” жили высшее командование эстонской армии и иностранные дипломаты.

В начале двадцатых годов в залах ресторана столики заняли новые хозяева страны и ее достояния: политические деятели, крупные чиновники, деловые люди, банкиры и дельцы. Менялись владельцы не только предприятий, фирм и магазинов, но и ресторанов, которые росли как грибы. Уже через несколько лет в столице республики их было более шести десятков. Перестраивали и расширяли старые заведения, открывали в приспособленных помещениях и строили новые. Давали им звучные наименования: “Париж”, “Рим”, “Берлин”, “Глория”, “Бристоль”, “Палас”, “Империал”, “Гранд Марине”, “Ривьера-Палас”, “Черная кошка”, “Летучая мышь”…

— У каждого из наиболее популярных ресторанов были свои особенности, например, “шведский стол” в “Ду Норде” или “Пятичасовой чай” с танцевальной музыкой в Белом зале “Эстонии”, но мне, — говорит Питкевич, — как русскому человеку был по душе “Шоферский клуб” Федора Иванова, его удивительная кухня. Там угощали знаменитой селянкой, поросенком под хреном, гусем с яблоками… Всегда были черная и красная икра, семга, лосось, форель, белорыбица, на Масленицу чудесные ноздреватые блины, не говоря уж об особых наливках и водке, настоянной на травах, а еще соленые огурчики и квашеная капуста “в хрусточку”. Был этот ресторан на бульваре Эстония, напротив театра, и так же, как “Золотой лев”, погиб под бомбами в марте 1944 года.

Но по-прежнему наиболее престижными были ресторан в здании театра “Эстония” и наш “Золотой лев”. Здесь проходили торжественные приемы и банкеты в честь почетных гостей страны. В 1929 году правительство республики давало в нашем ресторане прием по случаю визита в Эстонию короля Швеции Густава V. Мне с коллегами довелось обслуживать банкет в честь высоких гостей. Думаю, что королю и сопровождавшей его свите понравилось то, чем угощал их наш шеф-повар Александр Паальберг. До революции он был придворным поваром кухни русского императора и славился в Петербурге своими супами и блюдами из дичи.

Летом 1938 года по прибалтике совершал поездку только что получивший Нобелевскую премию великий русский писатель Иван Алексеевич Бунин. В мае он прибыл в Таллинн и остановился в гостинице “Золотой лев”. В его честь в нашем ресторане культурной общественностью был дан банкет, на котором присутствовали знаменитый певец Дмитрий Смирнов, поэты Игорь Северянин и Хейнрих Виснапуу, художник Андрей Егоров и другие, всего около шестидесяти представителей эстонской и русской культуры.

— Вы знаете, — сказал в заключение старый кельнер, — вспоминая прошлое, я думаю, что перед моими глазами прошла история не только таллиннских ресторанов, но и Эстонии. За моими столиками сидели те, кто вершил судьбы страны. Ресторан, как проявитель, высвечивает человеческие слабости, характеры, пристрастия и даже… тайные помыслы. Раскладывая по тарелкам и подавая еду, слышал порой, как обсуждали они между собой государственные или финансовые дела, а то и смену правительства. Так что, молодой человек,- ресторан это не только место, где можно расслабиться, выпить и закусить, но и часть нашей истории и жизни”.

На круги своя

Перечитав записанный без малого шестьдесят лет назад рассказ старого кельнера, подумал, что история повторяется. В конце ХХ столетия, как и 75 лет назад, тот же передел собственности, такое же стремительное обогащение немногих и обнищание большинства, так же выросло число ресторанов, но между предвоенными ресторанами Таллинна и сегодняшними есть, как говорят в Одессе, “две большие разницы”. В тридцатые годы обед из 2 блюд в столовой на ул.Лай,1, можно было получить за 33 сента, в “Астории” (этот разрушенный в 1944 г. ресторан был на ул. Харью, 19) обед из трех блюд стоил 70 сентов, а в Белом зале “Эстонии” за борщ, курицу martchal и сладкое — яблоко a la kardinal брали 2 кроны. Сохранилось меню комплексного обеда в “Ду Норде” на 15 октября 1936 года: холодная курица по-московски, борщок с сырным хлебом, лосось по-голландски, куропатка в брусничном соусе, крем “Дипломат” — вся эта роскошь стоила две с половиной кроны. Нынче примерно такой же набор в этом ресторане обойдется в 250-300 крон. С учетом размеров зарплат и стоимости обеда в столовой на ул.Лай,1, в тридцатые годы прошлого века и ныне в любом кафе, не говоря уж о ресторанах, увеличение значительное.

Лев Лившиц

«Молодёжь Эстонии»

 











Сказать кстати…

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, - две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.







Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.

777
Новое на Переулках Городских Легенд
Барон Александр фон дер Пален и служащие Балтийской железной дороги на перроне вокзала в Ревеле. Снимок 1870-ых годов.

«Балтийская железная дорога, наше выстраданное дитя»

Первый пассажирский поезд из тогдашней столицы Российской империи в нынешнюю столицу Эстонской Республики прибыл ровно сто пятьдесят лет тому назад. Перестук ...

Читать дальше...

В галерее Русского театра Эстонии, проходит юбилейная художественная выставка «Осень №55»

Автор работ, признанный у нас и далеко за рубежом, талантливый художник, Сергей Волочаев. Картины изумляют идеями, подходом и различными техниками. Представлены ...

Читать дальше...

Дом Иосифа Копфа на углу Пикк и Хобузепеа и портрет его владельца на золотой брошке.

Ревельский ювелир Иосиф Копф: золотых дел мастер

Девяносто лет назад Таллинн прощался с Иосифом Копфом - человеком, еще при жизни сумевшим стать, выражаясь современным языком, «коммерческим брендом». Георг ...

Читать дальше...

Директор Таллиннского Городского архива в 1989-1996 гг. Ю. Кивимяэ демонстрирует грамоту XV века - одну из многих, вернувшихся в родной город. Снимок из газеты «Советская Эстония».

Исток таллиннской историографии: возвращение Городского архива

Ровно тридцать лет тому назад история столицы вновь стала длиннее почти на восемь столетий: в Таллинн вернулись фонды Городского архива. Его ...

Читать дальше...

Катастрофа с девятью погибшими на Балтийском вокзале

Самая тяжелая авария в истории эстонских железных дорог произошла 40 лет назад, в первую субботу октября. Поезда приближались друг к другу ...

Читать дальше...

Как закончилась сказка про Гэдээр

Падение Берлинской стены стало в СССР шоком для многих взрослых, а для некоторых детей - первым столкновением с ложью. "Гэдээр" ...

Читать дальше...

Сто сорок лет назад городская стена Ревеля нуждалась если не в реставрации, то в консервации - как минимум.

Семь веков на страже города Таллина: летопись крепостной стены

У одного из узнаваемых символов таллиннского Старого города - солидный юбилей: с начала строительства крепостной стены вокруг средневекового ядра нынешней ...

Читать дальше...

Здание Немецкой реальной школы непосредственно после постройки.

Школа на улице Луйзе: реквием по утраченному

Здание Немецкого реального училища, некогда признававшееся идеалом и образцом для аналогичных построек, возродившееся после войны в ином облике, безвозвратно утрачено ...

Читать дальше...

Домский, он же Длинный мост на рисунке Карла Буддеуса, середина XIX века.

Тоомпеаский, Каменный, Пиритаский: мосты над водами Таллинна

Даже без учета виадуков и путепроводов, семейство таллиннских мостов – достаточно многочисленное. А главное – способное поведать о себе немало ...

Читать дальше...

Вариант развития мемориального ансамбля на Маарьямяги по версии середины шестидесятых…

Памятник двадцатому веку: ансамбль на Маарьямяги

Мемориальный комплекс на Маарьямяги давно уже стал памятником не конкретным событиям или лицам, а всему, что произошло с Эстонией на ...

Читать дальше...

Ворота в конце улицы Трепи на довоенных открытках встречаются часто, но топоним «Ныэласильм» конкретно к ним еще не применялся.

Головы, ноги, чрево и горб: анатомия таллиннских улиц.

Географические названия, щедро рассыпанные по карте Таллинна, позволяют читать ее почти как… анатомический атлас. Уподобить город человеческому организму впервые предложили пионеры ...

Читать дальше...

Портреты павших в сражении 11 сентября 1560 года горожан и старейшее изображение Таллинна на эпитафии Братства черноголовых.

Восемь столетий Таллинна: век XVI век, пора рефлексий

Непростой во всех отношениях XVI век подарил Таллинну первые портреты города и его жителей, первый памятник, а также один из ...

Читать дальше...

То, чего не было в реальности: «Потопление финского броненосца «Вяйнемяйнен» на советском плакате.

Разрушители мифов: охота за «Вяйнемейненом»

В биографии одного из самых неуловимых военных кораблей Второй мировой войны — финского броненосца береговой обороны «Вянемейнен» — нашлось место ...

Читать дальше...

Гостиничный комплекс «Пеолео» в день своего открытия.

Иволга на обочине шоссе: мотель и кемпинг «Пеолео»

Первая ласточка – вернее, пожалуй, было бы сказать «первая иволга» – частного гостиничного бизнеса современной Эстонии «свила гнездо» тридцать лет ...

Читать дальше...

Флагман Эстонского морского пароходства «Георг Отс». Открытка восьмидесятых годов прошлого века.

Белоснежный красавец-теплоход: легендарный «Георг Отс»

Ровно сорок лет тому назад северный сосед стал ближе: в июне 1980 года на линию Таллинн-Хельсинки вышел, без преувеличения, легендарный ...

Читать дальше...

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, — две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.











Сказать кстати…

Городская стена - самое древнее сооружение Старого города, ее строили на протяжении 300 лет.

Раньше в город вели шесть ворот, почти все они были разрушены. От Вируских ворот остались только башни.




Видеохроника:

Легенды древнего города Таллина. Ревеля. Дьявол справляет свадьбу. Дом с тёмным окном.

Каждую неделю, новая легенда, от проекта «Ливонский Орден. XXI век».

Прочитать дальше и оставить отзыв >>>

Между прочим…
В 1872 году генерал-губернатор Эстляндии князь Шаховской приказал официально зафиксировать названия всех ревельских улиц на трех местных языках, но при переводах возникло немало недоразумений. Узкий переулок между улицами Пикк и Лай на нижненемецком языке в течение веков называли Spukstrasse, что можно перевести как улица привидений. Наверняка в народном обиходе появилось как следствие какой-то легенды о средневековом барабашке, который появлялся в одном из домов на этой сумрачной улице. 3 февраля 1872 года магистрат утвердил немецкое название, однако при переводе на русский язык не нашел подходящего слова и предложил назвать “Шпуковская”. Получилось не очень благозвучно, и князь Шаховской не согласился и предложил свой вариант - “Нечистая улица”. Это не устроило магистрат и домовладельцев, так как “нечистая” могла быть понятой, как просто грязная. В конце концов назвали улицу Вайму (Духов), так она нынче и называется, хотя с 1950 по 1992 год ее называли Вана (Старая).
Это интересно:
  • BEHANDELN, LERNEN, LERNEN
  • FÜR DEN HEILIGEN VALPURGI-TAG ODER WIE IN DER REVEL AUF DEN FAKTOR GEJAGT
  • Dort steht die "KOSULA" von JAAN KOORT: DIE VERGANGENHEIT UND DIE ZUKUNFT DES TALLINSK-QUADRATES AUF NUNNA
Дайте ответ Магистрату!

2019 - встретите в Таллине?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...

Close
Таллинн: "Застывшее Время", в твоём ящике!"

Бесплатная подписка на обновления проекта, новые статьи и фото!