А знаете ли?

По легендам и приданиям, родителей Калевипоэга звали Калев и Линда. Перевести на русский язык дословно, Калевипоэг, и есть, - сын Калева. Иными словами, это всего лишь отчество, Калевич. Но тогда, какое же у него было имя?

Правильный ответ.

 

Желаете разместить статью о вашем предприятии или себе на страницах сайта? Нет ничего проще!

Застывшее Время

ещё темы...

Следует знать…
Таллиннцы неоднократно обращались и к шведскому, и к русскому правительству с просьбой похоронить Де Круа. Ну вот, денег, собранных за просмотр тела де Круа набралось достаточно, чтобы рассчитаться с долгами, которые он наделал при жизни и решено было де Круа похоронить. На отпевание собралось всего несколько человек. Они думали, что последние, кто видит загадочную улыбку де Круа перед окончательным захоронением. Но судьба распорядилась иначе. После последней войны, когда восстанавливали разрушенную церковь Нигулисте, могила де Круа помешала реконструкции, и его перезахоронили. Теперь, когда вы войдете в "Концертный зал-музей Нигулисте", посмотрите внимательно на пол. Там, возле входа вы увидите большую надгробную плиту, под которой нашел свое очередное упокоение Карл-Евгений де Круа. Навсегда…
Хроники Таллина

ещё темы...

Говорят так:
Строго говоря, марципан не конфеты. И уж абсолютно точно не булки. Само слово немецкое. За право называть себя родиной марципана вечно спорят Любек и Таллинн. По одной из легенд, изобрели марципан в Средневековье в немецком городе Любеке во время его осады. Когда в городе кончились продукты, местные кондитеры сделали из остатков миндаля и сахара первые марципаны.
С нами считаются:

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования

Ресурсы Эстонии на ru.сском языке.

Метроном
  • Blog stats
    • 1149 posts
    • 4 comments
    • 18 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 4.7 posts per month
    • 231 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 words in comments
    • 0 trackbacks per post

Многие вещи нам непонятны не потому, что наши понятия слабы; но потому, что сии вещи не входят в круг наших понятий.
Подробнее...

К 65-летию прорыва кораблей и судов Балтийского флота из Таллинна в Кронштадт 28-29 августа 1941 года.

К памятному камню приносят цветы. О трагедии на море рассказывают И.Меркулов (слева) и А.Трифонов.

К памятному камню приносят цветы. О трагедии на море рассказывают И.Меркулов (слева) и А.Трифонов.

На мысе Юминда стоит тишина. Кажется, что скорбь разлита здесь в самом воздухе. Эту торжественную и скорбную тишину не нарушают и люди, приходящие в это уединенное место. А посетители тут разные: русские, немцы, шведы, эстонцы, французы и т.д. Приходят, чтобы посмотреть на ровную и обычно спокойную поверхность моря, под которой там, глубоко внизу, лежат погибшие корабли. Приходят, чтобы постоять возле памятника. Он очень прост, лишен какой-либо вычурности, почти аскетичен и, может быть, поэтому производит еще более сильное впечатление. Это огромный камень, поднятый на каменный же постамент, а возле него памятная доска: на черном мраморе — силуэт гибнущего корабля со вздыбленным носом и надпись на трех языках, в том числе и на русском. Контр-адмирал в отставке Иван Иванович Меркулов, служивший в этих местах и хорошо знающий историю этого трагического и героического прорыва кораблей, рассказывает, что по утрам, когда восходит солнце, камень, если смотреть на него с моря, кажется красным, он словно сочится кровью.

Сама история этого памятника поразительна. Адмирал Меркулов недаром сказал, что это памятник народный, в него вложены усилия очень многих людей — матросов, мичманов, офицеров, жителей окрестных селений, простых эстонцев, помнивших разыгравшуюся здесь трагедию, когда темной августовской ночью корабли и суда Балтийского флота прорывались из осажденного немцами Таллинна в Кронштадт.

Остатки первого памятника вот-вот поглотит море.

Остатки первого памятника вот-вот поглотит море.

Когда-то здесь, на оконечности мыса Юминда был поставлен простой камень, кусок гранита, а вокруг — корпуса мин как напоминание о тех страшных минных заграждениях, через которые прорывались и на которых погибали корабли. Но штормы, ветры разрушали берег, и со временем камень оказался почти скрытым водой. Но надпись на нем — крупные белые цифры «1941» — еще видна.

Потом офицеры Меркулова поставили на мысе другой камень. Иван Иванович вспоминает, как тащили его сюда двумя огромными «КрАЗами». Так уж сложилось, что офицеры, ставившие здесь этот камень, второй уже памятный камень, волновавшиеся и заботившиеся о том, чтобы память о погибших в 41-м не была забыта, сами погибли, оказавшись по долгу службы в Чернобыле и схватив там немалую дозу облучения. Так одна трагедия наложилась на другую, и в нем, этом памятнике, словно сошлись жизнь и смерть людей разных времен.

Памятник открывали несколько раз. Иван Иванович Меркулов вспоминает, как на одной из таких церемоний плакали эстонцы из окрестных деревень, а старая эстонка-учительница, видевшая с берега, как погибали корабли, прочитала собственное стихотворение, начинавшееся словами: «Горело море…»

Карли Ламбот, удивительный человек, долго бывший старейшиной деревни Юминда, помнится, рассказывал, как в начале 90-х обратился к тогдашнему президенту Эстонии Леннарту Мери с письмом, в котором писал, что памятник нуждается в реставрации, что необходима помощь, поскольку памятник этот имеет общечеловеческое значение. Ответа он долго не получал. Но потом, после выступления одной из газет Леннарт Мери, как рассказывал Карли Ламбот, позвонил ему прямо домой и извинился за долгое молчание. Вот тогда памятник был торжественно открыт еще раз, и вокруг большого камня реяли знамена разных стран, и стояли в строю солдаты, и присутствовали зарубежные послы, а среди них и посол России Константин Провалов.

Сейчас, когда, стоя у памятника, смотришь на водную гладь, которая кажется такой мирной, трудно представить себе, что в ту далекую ночь здесь, казалось, горела сама вода, слышались взрывы, предсмертные крики… Корабли и суда взрывались на минах, с берега их обстреливали немецкие батареи, сверху заходили самолеты.

Вот здесь, где сейчас море так спокойно, тогда, 65 лет назад был создан немцами огромный минный барьер, получивший название Юминданинского. Здесь было выставлено, как рассказывает адмирал Меркулов, 36 минных заграждений — около 2000 мин. Особенно мощное минное поле, по словам Меркулова, располагалось севернее мыса Юминда, оно простиралось на 25 миль.

Корабли и суда Балтийского флота должны были пройти через сравнительно узкий Финский залив, вдоль берегов, которые уже были захвачены фашистами, через 170 миль, где минные поля имели очень большую плотность. Немецкая авиация, по существу, господствовала в воздухе, а советские самолеты фактически не могли прикрывать уходящий из Таллинна флот, поскольку с ленинградских аэродромов они могли долетать лишь до острова Лавенсаари.

Через Юминданинский минный барьер должны были прорваться 228 кораблей и судов, на них было свыше 39 тысяч человек, в том числе около 28 тысяч эвакуируемых офицеров, солдат, матросов, курсантов военных и военно-морских училищ, а также гражданских людей — сотрудников таллиннских учреждений, женщин и детей.

«Как же они шли, все эти корабли и суда, с огромным количеством мужчин, женщин и детей, как же они шли через эти воды, начиненные смертью? — спросила я у Меркулова. — А где же были тральщики?»

А вот представьте себе, сказал он, вся эта армада двигалась кильватерной колонной, растянувшись на многие километры, в узкой полосе шириной не более 600 метров. А тральщики? Они, конечно, шли впереди, пытаясь сделать путь более безопасным, но их было мало, в 10 раз меньше, чем требовалось в такой сложной обстановке.

Подсеченные тралами якорные мины плавали в этой узкой протраленной полосе. А ведь была ночь… Их трудно было увидеть в темноте, еще труднее успеть уклониться от них или их расстрелять. К тому же радиосвязи по УКВ практически не было, что, конечно, затрудняло управление кораблями и судами.

Вообще-то, сказал Меркулов, форсирование минных полей в ночной темноте, под вражеским обстрелом, да еще таким количеством кораблей никогда и нигде не производилось. Ничего подобного не было в военно-морской истории. Но разве был иной выход? Теперь, возможно, военные историки укажут на ошибки, заявят, что были иные возможности. Увы, история не знает сослагательного наклонения…

Это были страшные сутки… На минах подорвались и погибли 14 кораблей и примерно столько же судов. Федор Парамонович Еременко, офицер-моряк, бывший тогда курсантом и оказавшийся на погибающем эсминце, вспоминал, что небо озарялось яркими вспышками — это подрывался на мине очередной корабль, людей в воде становилось все больше, многие тонули, не в силах держаться.

А потом на фоне этих предсмертных криков, разрывов мин и снарядов стало вдруг нарастать пение. Умирающие, обреченные люди пели «Интернационал». В это трудно, быть может, поверить, но так говорят очевидцы, те, кто видел и слышал это сам.

…Рано утром уцелевшие корабли и суда продолжали путь. Погода улучшилась, но зато налетели вражеские самолеты. Им было удобно бомбить караван. Аэродромы в Финляндии и Эстонии находились не дальше, чем в 100-150 км от пути движения армады. Корабли отражали атаки самолетов, но суда, перевозившие эвакуируемых, были беззащитны. Почти все они погибли. Знали ли пилоты этих самолетов, что бомбят не военные суда? Наверное, знали…

Многих все-таки сумели спасти. В операции спасения участвовали корабли и катера охранения, а также специальный отряд, развернутый на острове Гогланд. Моряки рисковали собой, снимая людей с горящих кораблей, поднимая тонувших из воды. За два этих страшных дня было спасено, как рассказывает Меркулов, 13 тысяч человек, только из воды подняли 5 тысяч. Морякам пришлось вылавливать обессиленных людей баграми и вытаскивать из воды собственными силами. Помочь себе самостоятельно они уже не могли.

Об этом трудно рассказывать, это трудно слушать, но надо, чтобы люди об этом знали. Знали, сколько мужества, упорства, самоотверженности проявляли люди. На транспорте «Луга», например, было 1200 раненых. Когда он подорвался на мине и стал тонуть, людей с «Луги» сняли моряки другого транспорта. Но и этот был поврежден бомбами. Тогда раненых уже во второй раз перенесли на другие корабли.

Как легко выговаривается это словечко «сняли». И трудно, быть может, представить себе, сколько бесконечного, опаснейшего труда, а зачастую и самопожертвования вмещает в себя оно. Транспорт «Казахстан» загорелся от бомбовых ударов, но моряки своими силами погасили этот пылающий костер и довели свое судно до Кронштадта. Дошли и другие корабли, пройдя страшный путь длиной в 300 километров. Можно ли считать подвигом то, что происходило тогда в море, возле этого мыса Юминда, с которого и стреляли немецкие батареи по тонущим морякам и кораблям? Адмирал Меркулов, отдавший большую часть жизни флоту и знающий, почем фунт лиха, да и другие моряки считают, что да, это был подвиг. Война — жестокая вещь, в ней было немало подлости, просчетов, ошибок, но больше все-таки героизма. И это надо помнить…

Но потери все-таки были большими. Это самый острый и самый болезненный вопрос. И самый спорный… Цифры потерь оцениваются по-разному. Самые авторитетные источники, как говорит Меркулов, сообщают, что погибли 10903 человека, 7745 из них — это военнослужащие, 3158 — гражданские люди. Однако напомним: за первые три недели войны немцы потеряли убитыми и ранеными 90 тысяч человек. По всей линии фронта шли тяжелейшие, кровопролитнейшие сражения. Такая война…

Дважды в XX веке немцы и русские воевали друг против друга. Эти войны оставили кровавые рубцы в памяти двух народов. Но выше такой памяти — их культура и мудрость. И сегодня это сказывается на межгосударственных отношениях двух стран, контактах, дружеских, профессиональных, их жителей. Да и вообще… Смерть многих людей — не повод для политических игрищ. Это повод для вечной памяти, уважения к павшим…

И еще… Алексей Иванович Трифонов, последний командир знаменитой 94-й бригады траления, каждый год именно в эти дни привозит на Юминда школьников. Пусть видят, пусть знают… Чтобы не повторилось.

Нелли Кузнецова

«Молодёжь Эстонии»











Сказать кстати…

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, - две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.








Комментарии:

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.

777
Новое на Переулках Городских Легенд
Фабрика "Rauaniit" в середине тридцатых годов прошлого века. На заднем плане — не уцелевшее двухэтажное здание, в котором предприятие было основано.

«1928. Строил Эфраим Леренманн»: от фабрики — к Академии художеств. Таллин

Нынешнее здание Эстонской художественной академии — памятник не только архитектуры, но и промышленной истории. А также — свидетельство многонациональности Таллинна. Три ...

Читать дальше...

Нарва. Ратушная площадь. Отъезд кортежа
императрицы Елизаветы Петровны. Справа - триумфальная арка. Рисунок Ф. Франкенберга, 1746 год. Из собрания Нарвской художественной галереи.

О визите императрицы Елизаветы Петровны в Ревель

В отличие от царя-реформатора Петра Великого, придававшего огромное значение Эстляндии и её столице Ревелю (Таллин) и совершавшего неоднократные визиты в ...

Читать дальше...

Кадриорг. Домик Петра Первого

Кадриорг: Осенняя прогулка по Таллину

Я очень люб­лю Кад­ри­орг - са­мый кра­си­вый и из­вест­ный парк Тал­ли­на. Ис­то­рия его воз­ник­но­ве­ния не­обыч­на. Этот не­пов­то­ри­мый уго­лок на­шей сто­ли­цы ...

Читать дальше...

Крест на улице Марта в Таллине

Есть в Таллинне удивительное место, связанное с одним из эпизодов Ливонской войны. В середине девяностых, случайно оказавшись в маленьком дворике на ...

Читать дальше...

Епископский сад в процессе трансформации из спортивной площадки в сквер. Фото тридцатых годов прошлого века. На первом плане — замурованный резервуар.

Подворье, спортплощадка, парк: метаморфозы Епископского сада в Таллине

Гуляя по Верхнему городу, не упустите возможности заглянуть в Епископский сад: зеленый оазис у подножья колокольни Домской церкви нынешним летом ...

Читать дальше...

Путевые заметки: из Таллина до Великого Новгорода и обратно

Путевые заметки: из Таллина до Великого Новгорода и обратно

Недавно я совершил увлекательное путешествие по Северо-Западу России, по маршруту Ивангород - Кингисепп - Санкт-Петербург - Великий Новгород. Путешествие получилось ...

Читать дальше...

О самом первом православном храме в Таллине - церкви Святителя и Чудотворца Николая Мирликийского

Многие таллинцы и гости столицы Эстонии знают или слышали о Никольской церкви на улице Вене (Русской) в Старом городе. Но ...

Читать дальше...

К 225-й годовщине Ревельского морского сражения

Победа русских моряков в ревельском сражении сорвала планы шведов разбить русский флот по частям и приблизила заключение «Верельского мира». 2 (14) ...

Читать дальше...

Восстановить исторический ансамбль Старого еврейского кладбища на улице Магазийни (на фото) невозможно, но вернуть на его территорию уцелевшие надгробия город намеревается.

Археологические находки Рейди теэ в Таллине: камни утраченной памяти

Памятники уничтоженных в советское время исторических кладбищ Таллинна будут взяты под охрану, каталогизированы и возвращены туда, где они стояли более ...

Читать дальше...

Электрический трамвай, Тартуское шоссе, 1928 год.

130 лет: от конки на деревянных рельсах до современных трамваев в Таллине

Регулярное движение конного трамвая в Таллинне началось 130 лет назад, 24 августа. Первая одноколейная трамвайная линия шла от Русского рынка ...

Читать дальше...

Ноеый облик площади Вабадузе с памятником победы в Освободительной войне на проекте А. Котли и Э. Кеса. 1937 год. Крайнее здание справа — нынешняя мэрия.

Монумент на площади Свободы в Таллине: мечты, идеи, проекты и авторы

Таллиннский «памятник номер один» мог быть многофигурной композицией, вознесенным в небо мечом и даже... церковью. Идея увековечить образование Эстонской Республики ЯЗЫКОМ ...

Читать дальше...

Дом на углу улиц Ратаскаеву и Люхике-Ялг должен бы обзавестись гигантским витражным окном и стать художественным кафе «Зиттов». Проект 1968 года.

Ратаскаеву, дом 20/22: родовое гнездо Зиттовых а Таллине

Улицы, нареченной в честь самого, вероятно, знаменитого уроженца средневекового Ревеля, в Таллинне до сих пор нет. Фамилия его полвека назад ...

Читать дальше...

«Портрет молодого человека» кисти Зиттова, в котором некоторые исследователи склонны видеть автопортрет мастера.

Долгий путь в родной город: возвращение Михкеля Зиттова в Таллин

Работы самого, пожалуй, знаменитого таллиннского живописца впервые в истории будут экспонироваться в его родном городе — на выставке в Художественном ...

Читать дальше...

Жилой и административный корпус санаторной школы в день открытия.

Лечить, учить, просвещать и заботиться: школа-санаторий над рекой Пирита в Таллине

Восемьдесят лет назад в Таллинне открылось одно из самых необычных учебных заведений столицы — Санаторная школа имени президента Константина Пятса. Июнь ...

Читать дальше...

Пушки, стоявшие при входе в здание «Арсенала», завершили свой боевой путь на фронтах Гражданской войны в Испании.

Обретенная история таллиннского «Арсенала»: архив предприятия станет основой выставки

Вновь обнаруженные архивные папки, переданные руководству компании Arsenal Center OÜ, позволяют пролить свет на малоизвестные доселе страницы истории одного из ...

Читать дальше...

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, — две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.











Сказать кстати…

Городская стена - самое древнее сооружение Старого города, ее строили на протяжении 300 лет.

Раньше в город вели шесть ворот, почти все они были разрушены. От Вируских ворот остались только башни.





Видеохроника:

Как датский король Эрик IV Плужный Грош, нашёл и построил в Ревеле монастырь св. Михаила-Архангела и храм.

Ох, каких историй в наших краях не наслушаешься. Недавно хромой Ларс Сёренсен мне травил, якобы потомок самих основателей монастыря святого Михаила Архистратига, предводителя всего воинства небесного, и храма. А было всё вот как...

Прочитать дальше и оставить отзыв >>>

Между прочим…
Исследователь истории фабрики «Калев» Отто Кубо, полагает, что «таллинский» марципан вряд ли мог быть придуман в Европе: у нас не растет миндальное дерево и не делают сахар. Скорее всего, рецепт пришел с Пиренейского полуострова - с торгующими с Сицилией арабами, и уже оттуда - в материковую часть Европы. Или, как розовая вода, - из Турции. Ну, а дальше - понятно: у Ревеля были хорошие связи с другим членом Союза ганзейских городов - Любеком...
Дайте ответ Магистрату!

2017 - встретите в Таллине?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...
Пропишись в легендах!
Здесь пишут...
Кому что...
Наши на Лицо-Книге
Тучка тегов
Логинься!
Вход |

Close
Таллинн: "Застывшее Время", в твоём ящике!"

Бесплатная подписка на обновления проекта, новые статьи и фото!