А знаете ли?

По легендам и приданиям, родителей Калевипоэга звали Калев и Линда. Перевести на русский язык дословно, Калевипоэг, и есть, - сын Калева. Иными словами, это всего лишь отчество, Калевич. Но тогда, какое же у него было имя?

Правильный ответ.

 

Желаете разместить статью о вашем предприятии или себе на страницах сайта? Нет ничего проще!

Депеши в Магистрат!

Следует знать…
Есть в Таллинне городской район с названием Сибулакюла (Луковичная деревня). Однако, если покопаться в истории этого района, станет ясно, что это не случайное наименование. В 1839 году в Санкт-Петербурге был издан "Путеводитель по Ревелю и его окрестностям". В книге подробный рассказ не только об исторических и архитектурных достопримечательностях города, но и не менее полное описание всех сторон жизни Ревеля в первой половине XIX столетия. Среди прочего путеводитель сообщает о торговле овощами: "За городом огороды, которые возделывают и содержат наши Ярославские Ростовцы. Это очень выгодно для города. Прежде русские огородники приезжали в Ревель и нанимали под огороды места, отчего овощи продавались очень дешево, осенью же огородники возвращались домой, чтобы весной приехать снова. Но по времени некоторые нашли удобнее совсем переселиться в Ревель". По-видимому, одно из поселений русских огородников было в районе современных улиц Маакри, Леннуки, А.Лаутера, Каупмехе, Лембиту и Кентманна. Судя по названию, выращивали они на здешней сухой земле хороший лук.
Хроники Таллина
Говорят так:
Камень Линды: Бедная вдова долгие месяцы оплакивала своего любимого мужа Калева, давая волю жалобам и горьким слезам. И стала она приносить на его могилу каменные глыбы, дабы воздвигнуть Калеву достойный памятник и сохранить память о нем для потомков. В Таллинне и поныне можно видеть это надгробие Калева - холм Тоомпеа. Под ним спит вечным сном король древних эстов, с одной стороны холма шумят морские волны, с другой - шелестят родные леса.
С нами считаются:

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования

Ресурсы Эстонии на ru.сском языке.

Ливонский Орден в Эстонии

Метроном
  • Blog stats
    • 1299 posts
    • 0 comments
    • 37 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 4.8 posts per month
    • 236 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 trackbacks per post

Заказать гида по Таллину, и другим регионам Эстонии. Лучшие гиды!
Подробнее...

К 65-летию прорыва кораблей и судов Балтийского флота из Таллинна в Кронштадт 28-29 августа 1941 года.

К памятному камню приносят цветы. О трагедии на море рассказывают И.Меркулов (слева) и А.Трифонов.

К памятному камню приносят цветы. О трагедии на море рассказывают И.Меркулов (слева) и А.Трифонов.

На мысе Юминда стоит тишина. Кажется, что скорбь разлита здесь в самом воздухе. Эту торжественную и скорбную тишину не нарушают и люди, приходящие в это уединенное место. А посетители тут разные: русские, немцы, шведы, эстонцы, французы и т.д. Приходят, чтобы посмотреть на ровную и обычно спокойную поверхность моря, под которой там, глубоко внизу, лежат погибшие корабли. Приходят, чтобы постоять возле памятника. Он очень прост, лишен какой-либо вычурности, почти аскетичен и, может быть, поэтому производит еще более сильное впечатление. Это огромный камень, поднятый на каменный же постамент, а возле него памятная доска: на черном мраморе — силуэт гибнущего корабля со вздыбленным носом и надпись на трех языках, в том числе и на русском. Контр-адмирал в отставке Иван Иванович Меркулов, служивший в этих местах и хорошо знающий историю этого трагического и героического прорыва кораблей, рассказывает, что по утрам, когда восходит солнце, камень, если смотреть на него с моря, кажется красным, он словно сочится кровью.

Сама история этого памятника поразительна. Адмирал Меркулов недаром сказал, что это памятник народный, в него вложены усилия очень многих людей — матросов, мичманов, офицеров, жителей окрестных селений, простых эстонцев, помнивших разыгравшуюся здесь трагедию, когда темной августовской ночью корабли и суда Балтийского флота прорывались из осажденного немцами Таллинна в Кронштадт.

Остатки первого памятника вот-вот поглотит море.

Остатки первого памятника вот-вот поглотит море.

Когда-то здесь, на оконечности мыса Юминда был поставлен простой камень, кусок гранита, а вокруг — корпуса мин как напоминание о тех страшных минных заграждениях, через которые прорывались и на которых погибали корабли. Но штормы, ветры разрушали берег, и со временем камень оказался почти скрытым водой. Но надпись на нем — крупные белые цифры «1941» — еще видна.

Потом офицеры Меркулова поставили на мысе другой камень. Иван Иванович вспоминает, как тащили его сюда двумя огромными «КрАЗами». Так уж сложилось, что офицеры, ставившие здесь этот камень, второй уже памятный камень, волновавшиеся и заботившиеся о том, чтобы память о погибших в 41-м не была забыта, сами погибли, оказавшись по долгу службы в Чернобыле и схватив там немалую дозу облучения. Так одна трагедия наложилась на другую, и в нем, этом памятнике, словно сошлись жизнь и смерть людей разных времен.

Памятник открывали несколько раз. Иван Иванович Меркулов вспоминает, как на одной из таких церемоний плакали эстонцы из окрестных деревень, а старая эстонка-учительница, видевшая с берега, как погибали корабли, прочитала собственное стихотворение, начинавшееся словами: «Горело море…»

Карли Ламбот, удивительный человек, долго бывший старейшиной деревни Юминда, помнится, рассказывал, как в начале 90-х обратился к тогдашнему президенту Эстонии Леннарту Мери с письмом, в котором писал, что памятник нуждается в реставрации, что необходима помощь, поскольку памятник этот имеет общечеловеческое значение. Ответа он долго не получал. Но потом, после выступления одной из газет Леннарт Мери, как рассказывал Карли Ламбот, позвонил ему прямо домой и извинился за долгое молчание. Вот тогда памятник был торжественно открыт еще раз, и вокруг большого камня реяли знамена разных стран, и стояли в строю солдаты, и присутствовали зарубежные послы, а среди них и посол России Константин Провалов.

Сейчас, когда, стоя у памятника, смотришь на водную гладь, которая кажется такой мирной, трудно представить себе, что в ту далекую ночь здесь, казалось, горела сама вода, слышались взрывы, предсмертные крики… Корабли и суда взрывались на минах, с берега их обстреливали немецкие батареи, сверху заходили самолеты.

Вот здесь, где сейчас море так спокойно, тогда, 65 лет назад был создан немцами огромный минный барьер, получивший название Юминданинского. Здесь было выставлено, как рассказывает адмирал Меркулов, 36 минных заграждений — около 2000 мин. Особенно мощное минное поле, по словам Меркулова, располагалось севернее мыса Юминда, оно простиралось на 25 миль.

Корабли и суда Балтийского флота должны были пройти через сравнительно узкий Финский залив, вдоль берегов, которые уже были захвачены фашистами, через 170 миль, где минные поля имели очень большую плотность. Немецкая авиация, по существу, господствовала в воздухе, а советские самолеты фактически не могли прикрывать уходящий из Таллинна флот, поскольку с ленинградских аэродромов они могли долетать лишь до острова Лавенсаари.

Через Юминданинский минный барьер должны были прорваться 228 кораблей и судов, на них было свыше 39 тысяч человек, в том числе около 28 тысяч эвакуируемых офицеров, солдат, матросов, курсантов военных и военно-морских училищ, а также гражданских людей — сотрудников таллиннских учреждений, женщин и детей.

«Как же они шли, все эти корабли и суда, с огромным количеством мужчин, женщин и детей, как же они шли через эти воды, начиненные смертью? — спросила я у Меркулова. — А где же были тральщики?»

А вот представьте себе, сказал он, вся эта армада двигалась кильватерной колонной, растянувшись на многие километры, в узкой полосе шириной не более 600 метров. А тральщики? Они, конечно, шли впереди, пытаясь сделать путь более безопасным, но их было мало, в 10 раз меньше, чем требовалось в такой сложной обстановке.

Подсеченные тралами якорные мины плавали в этой узкой протраленной полосе. А ведь была ночь… Их трудно было увидеть в темноте, еще труднее успеть уклониться от них или их расстрелять. К тому же радиосвязи по УКВ практически не было, что, конечно, затрудняло управление кораблями и судами.

Вообще-то, сказал Меркулов, форсирование минных полей в ночной темноте, под вражеским обстрелом, да еще таким количеством кораблей никогда и нигде не производилось. Ничего подобного не было в военно-морской истории. Но разве был иной выход? Теперь, возможно, военные историки укажут на ошибки, заявят, что были иные возможности. Увы, история не знает сослагательного наклонения…

Это были страшные сутки… На минах подорвались и погибли 14 кораблей и примерно столько же судов. Федор Парамонович Еременко, офицер-моряк, бывший тогда курсантом и оказавшийся на погибающем эсминце, вспоминал, что небо озарялось яркими вспышками — это подрывался на мине очередной корабль, людей в воде становилось все больше, многие тонули, не в силах держаться.

А потом на фоне этих предсмертных криков, разрывов мин и снарядов стало вдруг нарастать пение. Умирающие, обреченные люди пели «Интернационал». В это трудно, быть может, поверить, но так говорят очевидцы, те, кто видел и слышал это сам.

…Рано утром уцелевшие корабли и суда продолжали путь. Погода улучшилась, но зато налетели вражеские самолеты. Им было удобно бомбить караван. Аэродромы в Финляндии и Эстонии находились не дальше, чем в 100-150 км от пути движения армады. Корабли отражали атаки самолетов, но суда, перевозившие эвакуируемых, были беззащитны. Почти все они погибли. Знали ли пилоты этих самолетов, что бомбят не военные суда? Наверное, знали…

Многих все-таки сумели спасти. В операции спасения участвовали корабли и катера охранения, а также специальный отряд, развернутый на острове Гогланд. Моряки рисковали собой, снимая людей с горящих кораблей, поднимая тонувших из воды. За два этих страшных дня было спасено, как рассказывает Меркулов, 13 тысяч человек, только из воды подняли 5 тысяч. Морякам пришлось вылавливать обессиленных людей баграми и вытаскивать из воды собственными силами. Помочь себе самостоятельно они уже не могли.

Об этом трудно рассказывать, это трудно слушать, но надо, чтобы люди об этом знали. Знали, сколько мужества, упорства, самоотверженности проявляли люди. На транспорте «Луга», например, было 1200 раненых. Когда он подорвался на мине и стал тонуть, людей с «Луги» сняли моряки другого транспорта. Но и этот был поврежден бомбами. Тогда раненых уже во второй раз перенесли на другие корабли.

Как легко выговаривается это словечко «сняли». И трудно, быть может, представить себе, сколько бесконечного, опаснейшего труда, а зачастую и самопожертвования вмещает в себя оно. Транспорт «Казахстан» загорелся от бомбовых ударов, но моряки своими силами погасили этот пылающий костер и довели свое судно до Кронштадта. Дошли и другие корабли, пройдя страшный путь длиной в 300 километров. Можно ли считать подвигом то, что происходило тогда в море, возле этого мыса Юминда, с которого и стреляли немецкие батареи по тонущим морякам и кораблям? Адмирал Меркулов, отдавший большую часть жизни флоту и знающий, почем фунт лиха, да и другие моряки считают, что да, это был подвиг. Война — жестокая вещь, в ней было немало подлости, просчетов, ошибок, но больше все-таки героизма. И это надо помнить…

Но потери все-таки были большими. Это самый острый и самый болезненный вопрос. И самый спорный… Цифры потерь оцениваются по-разному. Самые авторитетные источники, как говорит Меркулов, сообщают, что погибли 10903 человека, 7745 из них — это военнослужащие, 3158 — гражданские люди. Однако напомним: за первые три недели войны немцы потеряли убитыми и ранеными 90 тысяч человек. По всей линии фронта шли тяжелейшие, кровопролитнейшие сражения. Такая война…

Дважды в XX веке немцы и русские воевали друг против друга. Эти войны оставили кровавые рубцы в памяти двух народов. Но выше такой памяти — их культура и мудрость. И сегодня это сказывается на межгосударственных отношениях двух стран, контактах, дружеских, профессиональных, их жителей. Да и вообще… Смерть многих людей — не повод для политических игрищ. Это повод для вечной памяти, уважения к павшим…

И еще… Алексей Иванович Трифонов, последний командир знаменитой 94-й бригады траления, каждый год именно в эти дни привозит на Юминда школьников. Пусть видят, пусть знают… Чтобы не повторилось.

Нелли Кузнецова

«Молодёжь Эстонии»











Сказать кстати…

Городская стена - самое древнее сооружение Старого города, ее строили на протяжении 300 лет.

Раньше в город вели шесть ворот, почти все они были разрушены. От Вируских ворот остались только башни.







Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.

777
Новое на Переулках Городских Легенд
Семья лопарей-саамов с их оленями. Иллюстрация из газеты «Rigasche Rundschau», март 1931 года.

Заполярье за Коммерческой гимназией: Лапландия в Таллинне

Для того чтобы посетить «всамделишную Лапландию», столичным жителям девяностолетней давности было достаточно заглянуть на пустырь за зданием нынешнего Английского колледжа ...

Читать дальше...

Руководство Рийгикогу первого созыва в служебных помещениях замка Тоомпеа.

Бездна доверия и масса проблем: 1-я сессия 1-го Рийгикогу

Сто лет тому назад термин «Рийгикогу» вошел в активный словарь жителей Таллинна и других городов нашей страны: 4 января 1921 ...

Читать дальше...

Таллиннский Дед Мороз переходного от «новогоднего» к «рождественскому» периоду своей биографии на открытке второй половины 80-х годов.

В Кадриорге когда-то работала школа Дедов Морозов

Тридцать лет назад в Таллинне открылось учебное заведение, аналогов которому прежде в истории системы образования столицы едва ли было возможно ...

Читать дальше...

На месте Järve Selver почти сто лет высились корпуса фабрики, основанной Оскаром Амбергом.

Силикатный кирпич Оскара Амберга

Сто десять лет тому назад на окраине тогдашнего Таллинна приступило к работе предприятие, без преувеличения, изменившее облик города самым радикальным ...

Читать дальше...

Заглядывать в чужие окна – не слишком культурно. Заглянуть же в историю таллиннских окон – как минимум небезынтересно.

От трилистника до... стены: биография таллиннских окон

Сочлененное с готическим порталом средневековое окно в каменной раме можно отыскать даже на фасадах зданий, до неузнаваемости перестроенных в последующие ...

Читать дальше...

Главный акцент интерьера часовни в башне городской стены – изображение девы Марии – выполнен художником Андреем Стасевским и каллиграфом Татьяной Яковлевой.

От грозного Марса до Девы Марии: метаморфозы башни Грусбекетагуне

Первый ярус одной из башен таллиннской городской стены превратился в уникальный культовый и культурный объект. То, что расположенная поблизости башня крепостной ...

Читать дальше...

Обложка альбома «Георг Отс – 100», выпущенного в нынешний юбилейный год.

Еще раз о Георге Отсе: портрет в жанре альбома

Альбом «Георг Отс – 100», выпущенный таллиннским издательством «Александра», – достойный аккорд юбилейного года, посвященного столетию со дня рождения легендарного ...

Читать дальше...

Сцена из второго акта современной постановки «Верной Аргении». 2011 год.

«Верная Аргения» в зале Большой гильдии

Триста сорок лет тому назад – в ноябре 1680 года – таллиннцы впервые познакомились с оперным искусством. Событие, вне сомнения, примечательное, ...

Читать дальше...

Одна из самых знаменитых работ Кристиана Акерманна - алтарь таллиннского Домского собора в реставрационных лесах во время подготовки к нынешней выставке.

Вспоминая «ревельского Фидия»: скульптор Кристиан Акерманн

Выставка работ одного из самых ярких и талантливых таллиннских мастеров скульптуры эпохи Барокко и его современников открылась в минувшую пятницу ...

Читать дальше...

«Косуля» у подножья Тоомпеа в сквере на улице Нунне – неизменная классика с 1930 года.

«Косуля» Яана Коорта – знакомая и незнакомая косуля

Одна из самых популярных у таллиннцев и гостей города скульптура появилась в городском пространстве столицы ровно девяносто лет тому назад. В ...

Читать дальше...

Здание нынешней Таллиннской музыкальной школы за минувший век не изменилось – чего нельзя сказать о его окрестностях.

Сто двадцать лет истории: особняк музыкальной школы

Запланированная реставрация вернет одному из примечательных зданий в ансамбле застройки Нарвского шоссе былой блеск, а работающей в нем Таллиннской музыкальной ...

Читать дальше...

Барон Александр фон дер Пален и служащие Балтийской железной дороги на перроне вокзала в Ревеле. Снимок 1870-ых годов.

«Балтийская железная дорога, наше выстраданное дитя»

Первый пассажирский поезд из тогдашней столицы Российской империи в нынешнюю столицу Эстонской Республики прибыл ровно сто пятьдесят лет тому назад. Перестук ...

Читать дальше...

В галерее Русского театра Эстонии, проходит юбилейная художественная выставка «Осень №55»

Автор работ, признанный у нас и далеко за рубежом, талантливый художник, Сергей Волочаев. Картины изумляют идеями, подходом и различными техниками. Представлены ...

Читать дальше...

Дом Иосифа Копфа на углу Пикк и Хобузепеа и портрет его владельца на золотой брошке.

Ревельский ювелир Иосиф Копф: золотых дел мастер

Девяносто лет назад Таллинн прощался с Иосифом Копфом - человеком, еще при жизни сумевшим стать, выражаясь современным языком, «коммерческим брендом». Георг ...

Читать дальше...

Директор Таллиннского Городского архива в 1989-1996 гг. Ю. Кивимяэ демонстрирует грамоту XV века - одну из многих, вернувшихся в родной город. Снимок из газеты «Советская Эстония».

Исток таллиннской историографии: возвращение Городского архива

Ровно тридцать лет тому назад история столицы вновь стала длиннее почти на восемь столетий: в Таллинн вернулись фонды Городского архива. Его ...

Читать дальше...

Городская стена — самое древнее сооружение Старого города, ее строили на протяжении 300 лет.

Раньше в город вели шесть ворот, почти все они были разрушены. От Вируских ворот остались только башни.











Сказать кстати…

Городская стена - самое древнее сооружение Старого города, ее строили на протяжении 300 лет.

Раньше в город вели шесть ворот, почти все они были разрушены. От Вируских ворот остались только башни.




Видеохроника:

Легенды древнего города Таллина. Ревеля. Дьявол справляет свадьбу. Дом с тёмным окном.

Каждую неделю, новая легенда, от проекта «Ливонский Орден. XXI век».

Прочитать дальше и оставить отзыв >>>

Между прочим…
Почему башня носит такое интересное название «Кик-ин-де-Кек» - "Загляни в кухню"? Один средневековый воин служил в этой башне, а его работа заключалась в том, что он был дозорный. Он смотрел, как бы враги не приблизились к городу. Однажды случилось так, что он задержался наверху башни, ему было холодно, он хотел есть. А в это время его жена готовила ужин . Их дом располагался неподалеку от башни. Мужчина ходил, наблюдал... и... и посмотрел вниз и увидел, что вся кухня его жены просматривается сверху. Он увидел, что жена готовила ему на ужин. Когда он сдал пост и вернулся домой, то сразу сказал жене, что она приготовила ему. Женщина очень растерялась и удивилась, ведь муж угадал. А мужчина заявил, что он теперь всегда будет знать, что жена ему готовит, что у него открылся такой дар... что жена не сможет ничем его удивить. Но он не рассказал жене, откуда он знает, что она стряпала ему поесть. Так и повелось... жена проявляла все свои кулинарные таланты, готовила всевозможные деликатесы и необычные блюда. И каждый раз, муж, приходя домой, заявлял жене, что он знает, что будет на обед или ужин. И называл это блюдо своей жене. Женщина потеряла покой. С тех пор башня так и называется - "Загляни в кухню" или «Окно в кухню».
Это интересно:
  • BEHANDELN, LERNEN, LERNEN
  • FÜR DEN HEILIGEN VALPURGI-TAG ODER WIE IN DER REVEL AUF DEN FAKTOR GEJAGT
  • Dort steht die "KOSULA" von JAAN KOORT: DIE VERGANGENHEIT UND DIE ZUKUNFT DES TALLINSK-QUADRATES AUF NUNNA
Дайте ответ Магистрату!

2019 - встретите в Таллине?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...

Close
Таллинн: "Застывшее Время", в твоём ящике!"

Бесплатная подписка на обновления проекта, новые статьи и фото!