А знаете ли?

По легендам и приданиям, родителей Калевипоэга звали Калев и Линда. Перевести на русский язык дословно, Калевипоэг, и есть, - сын Калева. Иными словами, это всего лишь отчество, Калевич. Но тогда, какое же у него было имя?

Правильный ответ.

 

Желаете разместить статью о вашем предприятии или себе на страницах сайта? Нет ничего проще!

Депеши в Магистрат!

Застывшее Время

ещё темы...

Следует знать…
Раз в год из заброшенного колодца в центре Таллинна выходит водяной и задает первому встречному вопрос: "Достроен ли город?" И если хоть кто-то ответит: "Да", случится беда -- водяной затопит всю местность. Поэтому горожане из века в век твердят одно: старый Таллинн будет достраиваться вечно.
Хроники Таллина

ещё темы...

Говорят так:
В настоящее время по Пикк-Ялг разрешается только пешеходиое движение, но для тех, кто в прошлые столетия имел право въезжать сюда на телегах или в экипажах, дорога не была легкой. Подниматься круто вверх трудно было лошадям, а когда они неслись вниз по улице, приходилось проявлять свое искусство кучеру. В путевых заметках английской писательницы Элизабет Ригой, находившейся в Таллине в 1838—1841 годах, говорится: «Чтобы предотвратить столкновение экипажей, кучера громкими криками извещали о своем приближении. Сторож, стоящий в воротах, тоже должен был кричать во весь голос, чтобы въезжающие на Пикк-Ялг успели вовремя посторониться».
С нами считаются:

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования

Ресурсы Эстонии на ru.сском языке.

Ливонский Орден в Эстонии

Метроном
  • Blog stats
    • 1241 posts
    • 4 comments
    • 33 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 4.7 posts per month
    • 233 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 words in comments
    • 0 trackbacks per post

Заказать гида по Таллину, и другим регионам Эстонии. Лучшие гиды!
Подробнее...

1 сентября 1948 года бабушка одела меня особенно нарядно, а мама повела меня в школу. Таллиннская 24-я неполная средняя школа находилась на улице Кооли. Чтобы попасть в нее, надо было пройти через двор эстонской 1-й средней школы — нынешней гимназии Густава-Адольфа, вдоль крепостной стены Нижнего города, от которой веяло романтикой Средневековья. А дорога в школу шла вдоль всего Тоомпеа. Само здание школы тоже было историческим. В семнадцатом веке здесь располагалась одна из первых типографий. Для школы здание было не очень приспособлено. Сразу при входе тебя окутывало амбре от школьного туалета. Похоже, канализация сохранилась нетронутой примерно с того же века. Но нас это тогда мало смущало. Зато была широкая лестница с перилами, по которым можно было с немыслимой скоростью съезжать с этажа на этаж. В этой школе мне было суждено провести пять лет, пока ее не закрыли из-за антисанитарных условий.

Учительница первая моя
Учительница мне понравилась. Мария Кирилловна Кикас была молодой и очень миловидной, а главное — доброй. У нее были двое сыновей, с младшим из которых, Костей, я вскоре подружился, причем вовсе не из меркантильных соображений. Костя учился на класс младше. В нашем же классе публика собралась весьма пестрая. Был, например, Толя Безыменский, которого в школу привозил папа на шикарной машине ЗИС 101. Были жившие в одном доме на Вышгороде Шейнин и Лонкин, чьи папы были офицерами. Был Жора Дрездов — сын погибшего на подводной лодке «Лембит» матроса. Был Рудик Россов — сын старшего лейтенанта НКВД и медсестры военного госпиталя. Была группа «завокзальных», каламаяских — Дима Рутенберг, Юра Долгих, Миша Анисин, были сыновья учительницы, впоследствии преподававшей мне физику в 19-й средней школе, Нины Ефимовны Глущенко, — Вовка и Витька, причем Витька остался в первом классе на второй год.

Начало переводческой карьеры
Все это были для меня в тот день лица незнакомые. А одно оказалось знакомым. В классе недоуменно озирался мой товарищ по детскому саду Вальдур Арет. Его присутствие меня чрезвычайно поразило, ведь я-то знал, что он по-русски не понимает ни слова. Его мама, чрезвычайно интеллигентная и деликатная женщина, объяснила моей маме, что решила отдать сына в русскую школу, потому что эстонский язык он и так знает, а знание русского очень поможет ему в жизни. Забегая вперед, скажу, что так оно и вышло. Вальдур стал доктором технических наук, работал ректором Кеме­­ров­­­­­­­­­с­кого института технологии пищевой промышленности, ректором Центра морского образования в Таллинне.
Но в тот момент на меня легла еще дополнительная обязанность — переводить ему то, что говорит учительница. Мария Кирилловна с пониманием относилась к тому, что во время ее объяснений на уроке слышалось мое бурчанье. Вероятно, мой стаж синхронного переводчика можно отсчитывать и с 1 сентября 1948 года.
Надо сказать, что дополнительная обязанность меня не очень обременяла. Хотя мама и не занималась моим системным дошкольным образованием, к моменту поступления в школу я свободно читал, довольно грамотно писал, без труда считал в пределах тысячи. В общем, в классе мне было делать нечего, и все предметы, за исключением чистописания, давались мне без малейшего усилия. А вот заставить палочки быть ровными мне не удавалось, как не удавалось и не поставить на странице хоть одну кляксу — ведь писали мы 86-ми перьями, и на каждой парте стояла чернильница, несправедливо названная «непроливайкой». Она еще как проливалась, надо было только правильно перевернуть ее.

Лень и шкода, а потом уже школа
Моя излишняя подготовленность к начальной школе приучила меня к лени, что впоследствии доставило мне немало неприятностей. И даже не только в отдаленном будущем, но и сразу. Ведь на уроках нужно было чем-то заниматься, и я находил себе занятие в виде разной шкоды. Например, очень интересно было бросить посреди урока в чернильницу кусочек карбида. Вонь по классу шла такая, что Мария Кирилловна выгоняла всех в коридор и проветривала класс. Что и требовалось. Бывала шкода и менее невинная.
Для попадания в школу, когда я уже стал ходить один, без мамы, наша компания, в которую входили Жора Дрездов, Вальдур, Рудик Россов и я, освоила такой маршрут: на виадуке на улице Роху останавливались для перевода стрелки маневровые составы. Мы садились на подножку вагона и ехали до вокзала. Там было главным прошмыгнуть мимо контролера, ведь на вокзальный перрон пускали только по перронным билетам, стоившим один рубль. Их на выходе проверяли. Мы выходили через изогнутые нами же прутья ограждавшей территорию вокзала решетки. Оттуда мы в обход пруда Шнелли поднимались к Вышгородской стене, влезали на нее как заправские скалолазы, заходили за Шейниным и Лонкиным и вместе с ними продолжали путешествие по стене. Странно, что ни разу это не привело к падению. Сейчас я бы точно этот путь не повторил.
В третьем классе все наши геройства померкли. В класс пришел мальчишка в полной матросской форме и с лычкой старшего матроса на погонах. Это был юнга одного из катеров, базировавшихся в Минной гавани. Они был сиротой, старше нас на несколько лет и стал сыном команды катера еще в годы войны. У него даже была медаль за оборону Ленинграда. А вот с учебой у него были нелады. Мы дружно принялись ему помогать, а он организовал нам экскурсию в Минную гавань, куда посторонним вход был запрещен самым строжайшим образом. Надо ли говорить, как интересно было мальчишкам (школа-то была мужская, ведь Иосиф Виссарионович считал совместное обучение развратом) полазить по настоящему боевому кораблю!
Первые четыре класса я заканчивал с неизменными похвальными грамотами с портретами Ленина и Сталина. В пятом, когда начались физика и другие предметы, меня стала подводить привычка ничего не делать. В табеле появились четверки.

«Или на рыбалке, или на свалке»
В это время мы освоили новые места развлечений. Первое из них — городская свалка, начинавшаяся там, где сейчас пролегла улица Сыле, и тянувшаяся до прибрежного леса Штромки. Кое-где она огибала огороды, служившие для нас источником гороха, брюквы, моркови и даже огурцов, сгрызаемых во время игр. Мы были почти единственными, купавшимися на Штромке. И мы точно были единственными, осмеливавшимися там копаться в земле. А копались мы по весьма простой причине — лес был начинен последствиями войны. Мы находили ружейные и артиллерийские гильзы, а однажды, в мое отсутствие, мой одноклассник Толя Личков нашел самую настоящую мину. Из нее решено было выплавить тол. Мину сунули в костер. Надо ли говорить, какой был результат? Сам Толя отделался жуткими ожогами лица, а двух других мальчишек не стало.
Патронами наши карманы были набиты всегда. Около вокзала, в вагонном парке, стояли пульманы, в которых во время войны перевозили боеприпасы. На полу этих вагонов была россыпь патронов. Мы устраивали в вагонах «самоварчики»: вытаскивали пули из десятка-другого патронов, высыпали порох на пол, поверх этой кучки клали целые патроны, поджигали порох, а сами прятались под вагон. Вскоре начиналась пальба. Судя по дыркам в заборе, пули вылетали на бульвар, и наше счастье, что мы никого не убили. Попадался нам в вагонах и артиллерийский порох — макароны. Он очень красиво горел.
Другим местом развлечений стал канал теплой воды от электростанции. В нем и зимой водилась рыба. Ловили мы ее на самодельные удочки, состоявшие из орехового удилища, вырезанного на свалке, веревки, утащенной из дома, и крючка, согнутого нами самими из тонкой стальной проволоки. Пойманную салаку тут же нанизывали на прутик и жарили на костре. Это было необычайно вкусно, даже без соли.
Когда мама однажды разыскивала меня и наткнулась на улице на Рудика, он на вопрос, где я, не задумываясь, ответил: «Или на рыбалке, или на свалке».
Вот так, параллельно, проходило наше обучение и в неполной средней школе и в начальной школе жизни.

«Столица»











Сказать кстати…

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, - две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.




Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.

777
Новое на Переулках Городских Легенд

Раскрыт секрет двери Бременской башни в Таллинне. Оказалось, что ей 600 лет!

Результаты исследования показали, что внутренняя дверь таллиннской Бременской башни была изготовлена, вероятнее всего, в конце XIV – начале XV века. ...

Читать дальше...

Взгляд Славы Тозика на Таллинскую весну 2020!

Взгляд Славы Тозика на Таллинскую весну 2020! Подборка фотографий отличного таллинского фотографа. Зима. Весна. Короновирус. 2019. 2020.

Читать дальше...

20 марта. Коронавирус гуляет по Таллину

Фотографии Олега Беседина. 20.03.2020. Пустой Таллин. Минимальное количество людей. Магазины и рестораны закрыты. Лишь цветы можно купить как и раньше... ...

Читать дальше...

Средневековые росписи в доме на улице Сауна продолжают хранить тайну

В Старом городе каждый дом уникален, над каждым поработали не только строители, но и неумолимое время. Но кто написал загадочные ...

Читать дальше...

Тот же ракурс в наши – излюбленный объект открыточных фотоснимков.

Переулок Катарийна кяйк в Таллине, знакомый и незнакомый

Отмеченный в народном календаре под датой 25 ноября Кадрипяэв или Катаринин день – повод прогуляться по едва ли не самой ...

Читать дальше...

Перевозка экспонатов будущего Художественного музея в Екатерининский дворец Кадриорга. Зима 1921 года.

Век служения искусству: сто лет Художественному музею Таллина

У Эстонского художественного музея – славный и солидный юбилей: в минувшее воскресенье ему исполнилось ровно сто лет. От какого именно события ...

Читать дальше...

Таллиннская реклама фильма «Поющий шут».
Фото: dea.nlib.ee

Шут, запевший с экрана: как Таллинн звуковое кино смотрел

Ровно девяносто лет тому назад – в начале ноября 1929 года – таллиннцы увидели невиданное и услышали неслыханное: изображение на ...

Читать дальше...

Лучше всего масштабность и фортификационная суть бывшей Батарейной тюрьмы заметна с высоты птичьего полёта - как на аэросъемке самого конца ХХ века.

Крепость в Рыбном ряду: юбилей таллинской «Батареи»

В Каламая, на морском побережье, сохранился один из уникальных для Таллинна памятников фортификационной архитектуры позапрошлого столетия – бывшие форт, казарма, ...

Читать дальше...

Тридцать лет назад, Астрид Линдгрен можно было запросто встретить в Ыйсмяэ.

Волшебница из Швеции: Астрид Линдгрен в Таллинне

Тридцать лет тому назад на таллиннских улицах можно было встретить живую легенду современной детской литературы: в начале сентября 1989 года ...

Читать дальше...

В оформлении обёрток конфет фабрики Гиновкера использовался и классический силуэт Таллина с моря.

Позабытая сладость воспоминаний: кондитерская фабрика «Гиновкер и Ко»

Стопятилетие Лео Гиновкера – старейшего жителя Кесклинна – и одного из старейших жителей столицы, равно как и всей Эстонии – ...

Читать дальше...

Теннисные площадки на краю бульвара Каарли очень скоро стали местной достопримечательностью и еще до Первой мировой войны попали на ревельские открытки.

Спортклуб у подножья бастиона: теннис в центре столицы

Съемки шпионской киноленты на десяток дней вернули Таллинну копию утраченной постройки и оживили воспоминания о примечательной странице в истории столичного ...

Читать дальше...

Кинотеатр «Линдакиви» в день своего открытия. Фото из газеты «Вечерний Таллинн».

От кинотеатра – к центру культуры: три десятилетия «Линдакиви»

Когда именно имя Линда вошло в обиход жителей Таллинна – сказать сложно. Во всяком случае – не ранее выхода в ...

Читать дальше...

Главный фасад Таллиннского дома мебели непосредственно после открытия.

Прощание с легендой: памятный многим таллиннцам Дом мебели чуть-чуть не дожил до 40-летнего юбилея

Памятный многим таллиннцам и, без преувеличения, легендарный мебельный магазин радикально меняет профиль – чуть-чуть не дожив до сорокалетнего своего юбилея. Потребительские ...

Читать дальше...

Адмиралтейский канал — прямой предшественник Адмиралтейского бассейна на открытке начала XX столетия.

Канал, бассейн, гавань: след ревельского адмиралтейства

Память об одном из первых промышленных предприятий Таллинна периода раннего Нового времени по сей день считывается в городском пейзаже и ...

Читать дальше...

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, — две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.











Сказать кстати…

Городская стена - самое древнее сооружение Старого города, ее строили на протяжении 300 лет.

Раньше в город вели шесть ворот, почти все они были разрушены. От Вируских ворот остались только башни.

Видеохроника:

Легенды древнего города Таллина. Ревеля. Дьявол справляет свадьбу. Дом с тёмным окном.

Каждую неделю, новая легенда, от проекта «Ливонский Орден. XXI век».

Прочитать дальше и оставить отзыв >>>

Между прочим…
Центр Старого Таллинна украшает Домский собор, главный храм Вышгорода. Пол его выложен надгробными плитами с эпитафиями и гербами знатных дворянских фамилий. Здесь захоронены видные шведские полководцы, а также остзейский барон Иван Крузенштерн, первый русский мореплаватель, совершивший кругосветное путешествие спустя триста лет после Магеллана. С собором этим связана одна занимательная история. Где-то в середине ХIХ века дремавшего у входа в храм ночного сторожа грубо разбудили. Тот быстро пришел в себя: перед ним стояли человек пять в масках, по речи, важные господа. Они повелели ему открыть двери, которые укажут, завязали глаза и повели. Сторож все открыл, но его все вели и вели, по дороге отпирая какие-то двери. Повязку сняли в маленькой комнатке: там стояло несколько сундуков, из которых господа отсыпали в мешки часть золотых и серебряных монет. Сторожу сказали: «Мы не разбойники, берем то, что захоронили здесь наши предки. Остальное оставляем нашим потомкам». А чтобы старик помалкивал, ему дали два золотых, вновь завязали глаза, вывели на улицу и растворились в ночи. Сколько ни пытался сторож потом найти потайную комнату с сокровищами, ничего не вышло. О происшествии этом рассказал он на смертном одре, а монеты завещал городскому музею, где они и хранятся поныне. Конечно, разнеслись слухи, полезли в собор кладоискатели, да все напрасно.
Это интересно:
  • BEHANDELN, LERNEN, LERNEN
  • FÜR DEN HEILIGEN VALPURGI-TAG ODER WIE IN DER REVEL AUF DEN FAKTOR GEJAGT
  • Dort steht die "KOSULA" von JAAN KOORT: DIE VERGANGENHEIT UND DIE ZUKUNFT DES TALLINSK-QUADRATES AUF NUNNA
Дайте ответ Магистрату!

2019 - встретите в Таллине?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...

Close
Таллинн: "Застывшее Время", в твоём ящике!"

Бесплатная подписка на обновления проекта, новые статьи и фото!