А знаете ли?

По легендам и приданиям, родителей Калевипоэга звали Калев и Линда. Перевести на русский язык дословно, Калевипоэг, и есть, - сын Калева. Иными словами, это всего лишь отчество, Калевич. Но тогда, какое же у него было имя?

Правильный ответ.

 

Желаете разместить статью о вашем предприятии или себе на страницах сайта? Нет ничего проще!

Депеши в Магистрат!

Следует знать…
На улице Ратаскаэву (Колесного колодца) жил некий легкомысленный домовладелец, который промотал все свое состояние. Однажды ночью, потеряв надежду поправить свои дела, он решил покончить с собой. В эту роковую минуту в дом к нему постучался неизвестный и попросил позволения устроить следующей ночью на верхнем этаже его дома свадебный пир. Незнакомец, посулил за это несчастному хозяину несметные богатства, но при одном условии - никто не должен подслушивать и подсматривать, иначе того постигнет смерть. Домовладелец принял предложение. Вечером следующего дня к подъезду дома на Ратаскаэву начали съезжаться роскошные кареты, в окнах верхнего этажа зажглись яркие огни, заскрипела лестница, будто по ней поднималось огромное число людей. Из верхней залы доносились звуки чудесной музыки, весь дом ходил ходуном - казалось, плясали тысячи гостей. Но едва колокола на городских башнях пробили час ночи, как погасли огни на верхнем этаже, и все стихло. Наваждение исчезло. Домовладелец же, еще накануне весь в долгах и думавший покинуть сей бренный мир, сказочно разбогател за ночь и стал кутить пуще прежнего. Правда, внезапно умер его слуга, который успел признаться перед смертью священнику, что был тайным свидетелем свадьбы черта в доме своего хозяина. Черт справляет так свадьбу, - поведал священнику несчастный.
Хроники Таллина
Говорят так:
В Домском соборе /Доминиканской церкви/ похоронен мореплаватель Крузенштерн. А еще там есть "Плита счастья". Если стоя на ней загадать желание оно обязательно сбудется. И находится она недалеко от входа. Может это и есть «надгробие» неисправимого таллинского Дон Жуана!?
С нами считаются:

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования

Ресурсы Эстонии на ru.сском языке.

Ливонский Орден в Эстонии

Метроном
  • Blog stats
    • 1299 posts
    • 0 comments
    • 37 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 4.8 posts per month
    • 236 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 trackbacks per post

Заказать гида по Таллину, и другим регионам Эстонии. Лучшие гиды!
Подробнее...

Ровно семьдесят лет назад, началось переселение остзейских немцев из странБалтии: десятки тысяч людей покинули родные с незапамятных времен места, двинувшись на «историческую родину».

Подводя 6 октября 1939 года в Рейхстаге итог завершившейся польской кампании, рейхсканцлер и «вождь нации» Адольф Гитлер впервые заявил: залогом стабильности послевоенного устройства мира должно стать соответствие государственных и этнографических границ. Немцев, едва ли не с эпохи Средневековья рассеянных по странам Восточной и Юго-восточной Европы, «позвали домой».

Пункты соглашения

Первое судно с немецкими переселенцами покидает Таллинн. Фото в газете Postimees, 19.10.1939

Метранпажи еще верстали газетные заголовки «Начинается программа всемирного собирания немцев», когда ранним на таллиннский рейд прибыли два судна. Транспортный пароход «Ольденбург» и пассажирский «Утландсхорн». Круизный лайнер «Дер Дойче», вставший в ожидании лоцмана на якорь близь Палдиски, подтянулся чуть позже. Суда пришли порожними, а их капитаны до самого последнего момента не знали, куда и зачем они направляются.

В воскресенье, 8 октября, руководство немецкой культурной автономии собралось на экстренное совещание в доме таллиннского братства Черноголовых. Его решение было предсказуемым: старейшее национальное меньшинство Эстонии покидает страну, в котором оно жило на протяжении последних семи столетий. На следующее утро специальным авиарейсом из Берлина в Таллинн прибыли члены особой комиссии, которые должны были на месте разрешить все вопросы, связанные с репатриацией.

15 октября в Министерстве иностранных дел ЭР было подписано эстонско-немецкое соглашение о переселении местных немцев. Пять статей его определили круг лиц, подлежащих репатриации (члены немецкой национально-культурной автономии и члены их семей), порядок вывоз движимого имущества, порядок выплаты компенсаций за оставляемую в Эстонии недвижимость, судьбу оставляемых сельхозугодий, и, наконец, порядок перевода банковских вкладов и депозита ценных бумаг.

Исторический день

«После ненастной ночи сияет теплое солнце, — писал 18 октября 1939 корреспондент газеты Uus Eesti. — С ветвей деревьев на древние, но по-модному ныне заасфальтированные таллиннские тротуары падают пожелтевшие листья. Какая погода была семьсот или более лет назад, когда первый немец ступил на исконную землю эстонцев? Этого, к сожалению, никто не знает. Века погрузились в море минувшего, десятки поколений обрушились в землю — долго то время, которое разделяет тот исторический день и нынешний».

Видать подобного зрелища Таллинну доселе не приходилось. С раннего утра в район порта потянулся народ. Уезжающие, провожающиеся, просто зеваки. Бесконечной лентой змеилась вереница доверху нагруженных подвод. Сквозь людской поток с трудом продирались грузовики транспортной фирмы «Оскар Штуде» и легковые автомобили «Доверительной службы по переселению». Грузчики обсуждали количество увозимого багажа, а матросы — порт приписки судов с репатриантами. Зубоскалы отмечали, что для полного соответствия историческим реалиям пароходам следовало бы идти не в Данциг, а в Бремен, откуда прибыли в XIII столетии первые немецкие колонисты. И, желательно — под парусами, как встарь.

Под современной облицовкой скрываются откровения прошлого.

«Среди отъезжающих было не видать заплаканных лиц, — отмечал корреспондент Päevaleht. — Слезы пролиты раньше — или не пролились вовсе. Людям хватило переживаний — и они примирились с судьбой». Верить в последнее желали, пожалуй, и отъезжающие и остающиеся. Но за внешним спокойствием скрывалась драма: еще до того, как первый транспорт с репатриантами покинул акваторию Эстонии, на его борту скончалась некая София Пальмберг 87 лет от роду. Прожившая в Таллинне всю жизнь, она до последнего момента и слышать не желала о каком-либо отъезде «на родину».

Иные песни

32 сотрудника погранично-таможенной службы Эстонии с 9 утра до 9 вечера трудились на контрольно-пропускном пункте, наскоро обустроенном в портовом складе у Западного мола. Специальным штемпелем аннулировали эстонские паспорта и выдавали документы для выезда в Рейх. Проверяли соответствие вывозимого багажа требованиям заключенного соглашения:
наличных денег — не более 50 крон, драгоценностей — на сумму не более чем в 500 крон…

Газетная хроника свидетельствует: больше всего нарушений было связано именно с попыткой незаконного вывоза ювелирных изделий или семейных реликвий — зачастую, подлинных произведений искусства возрастом в несколько столетий. Но куда больше об атмосфере дней расставания свидетельствует список иных «сомнительных предметов», вызвавших недоумение таможенников. Бочонок с таллиннскими кильками. Жестянка с окаменевшими от древности рождественскими пряниками-пипаркооками. Рукописные песенники — школьные и студенческие. Две банки с эстонской землей.

Невероятно сложно и одновременно просто понять чувства этих людей, испокон веков живших на землях былой Ливонии, — и неожиданно для себя ставших добровольными изгнанниками. В массе своей они были эстонскими гражданами, говорили на «странной смеси немецкого с эстонским» и, вероятно, не слишком ощущали связь с «родиной предков». Недаром, когда при отплытии первого парохода с репатриантами на его палубе из радиорепродуктора раздались первые такты нацистской песни «Хорст Вессель», отъезжающие запели совсем иные слова — Mu isamaa. Cтоявшие на причале тотчас же обнажили головы и подхватили гимн Эстонии.

Уехали все

Немцев в довоенной Эстонии жило немногим более 16 тысяч. В Таллинне их проживало шесть с половиной тысяч — 4,8% от всего населения города. Но их отъезд, по крайней мере, на первое время, практически парализовал жизнь столицы: без преувеличения, уехали те, чьи имена и фамилии были неразрывно связаны с прошлым и настоящим города.

«Уехал барон Пиллар фон Пильхау, — перечисляли 20 октября «Вести дня». — Уехал Жирар де Сукантон, Пален, Унгерн-Штернберг, Штакельберги, Тизенгаузены, Реннекампфы, Икскюли…» Уехали владельцы старейшего книжного магазина Клуге&Штрём. Уехала онемечившаяся дочь автора «Калевипоэга» — Ф.Р. Крейцвальда. Уехал художник Кайгородов с семьей и детьми — его жена была немкой. Уехал присяжный поверенный Федор Вайс из Нарвы, одно время входивший в состав Русской фракции государственного собрания. Немецкий театр уехал в полном составе и со всем реквизитом — кулисами, коврами, мебелью, костюмами. Больница Диаконис — с врачами и пациентами. Специальные пароходы вывозили заключенных тюрем и клиентами психиатрических клиник. Уезжали целыми школами, предприятиями, церковными приходами.

Уже к середине месяца выяснилось: в Таллинне были распроданы все имеющиеся в магазинах чемоданы. Резко упали цены на оставленную мебель и квартиры. Выросли очереди к врачам и адвокатам. В гимназиях стал ощутим дефицит преподавателей немецкого языка. В одной только столице без работы осталось более тысячи человек прислуги: посредническая контора фон Нотбека, просуществовавшая 85 лет в одном и том же доме на улице Лай, 28, тоже закрылась в одночасье — по причине отъезда ее владельцев в Германию.

Родная страна

«Переселение целого национального меньшинства — единственное в своем роде действо, удельный вес которого для нас достаточно ощутим, — отметил в прозвучавшем 17 октября радиообращении министр народного хозяйства Эстонии Л. Сепп. — В исторический час расставания мы относимся к нашему немецкому меньшинству так же корректно, как относились к нему за все время нашей самостоятельности. Позабудем плохое, что было между нами, и будем помнить хорошее».

«Кто старое помянет, тому и глаз вон, — заочно парировал ему в прощальном интервью «Вестям дня» главный редактор немецкой газеты Revalsche Zeitung Аксель де Фриз. — Но и мы могли бы упрекнуть эстонцев в политической недальновидности. Ведь власть у того, кто несет политическую ответственность и держит в руках оружие. Нас, немцев, никогда не допускали занять ответственные посты в правительстве, никогда не допускали в офицерский корпус, за исключением «стариков», служивших еще в русской армии. По моему мнению, это со стороны эстонцев — ошибка. Поэтому нам оставалось направить все усилия на завоевание хозяйственных позиций».

Слова де Фриза вполне могли бы стать эпилогом ко всей семивековой истории сосуществования эстонцев и немцев. «Когда мы уедем, за нас будут говорить здесь камни, — предрекал он. — Достаточно посмотреть на древние таллиннские городские стены, наши церкви, общественные здания. Наше теперешнее возвращение в Германию — не меньшее историческое событие, чем в свое время — завоевание Балтийского края.
Мы уезжаем отсюда в качестве друзей эстонского народа и государства, и от чистого сердца желаем ему благополучия. Нашу родную страну — Эстонию — и эстонский народ мы никогда не забудем».

PS.
Отъезд немцев из Таллинна осенью 1939 года во многом остается одним из «белых пятен» в истории города. В фондах Таллиннского городского архива не сохранилось даже фотографий этого события.Вся документация, относящаяся к переселению в Германию, погибла в пожаре столичного архива во время бомбардировки города 9 марта 1944 года. Единственное, что удалось отыскать — фотографии, опубликованные на страницах таллиннских газет 19-21 октября 1939 года.


Автор публикации приносит извинение за низкое качество иллюстраций.

Йосеф Кац
«Столица»

 











Сказать кстати…

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, - две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.







Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.

777
Новое на Переулках Городских Легенд
Семья лопарей-саамов с их оленями. Иллюстрация из газеты «Rigasche Rundschau», март 1931 года.

Заполярье за Коммерческой гимназией: Лапландия в Таллинне

Для того чтобы посетить «всамделишную Лапландию», столичным жителям девяностолетней давности было достаточно заглянуть на пустырь за зданием нынешнего Английского колледжа ...

Читать дальше...

Руководство Рийгикогу первого созыва в служебных помещениях замка Тоомпеа.

Бездна доверия и масса проблем: 1-я сессия 1-го Рийгикогу

Сто лет тому назад термин «Рийгикогу» вошел в активный словарь жителей Таллинна и других городов нашей страны: 4 января 1921 ...

Читать дальше...

Таллиннский Дед Мороз переходного от «новогоднего» к «рождественскому» периоду своей биографии на открытке второй половины 80-х годов.

В Кадриорге когда-то работала школа Дедов Морозов

Тридцать лет назад в Таллинне открылось учебное заведение, аналогов которому прежде в истории системы образования столицы едва ли было возможно ...

Читать дальше...

На месте Järve Selver почти сто лет высились корпуса фабрики, основанной Оскаром Амбергом.

Силикатный кирпич Оскара Амберга

Сто десять лет тому назад на окраине тогдашнего Таллинна приступило к работе предприятие, без преувеличения, изменившее облик города самым радикальным ...

Читать дальше...

Заглядывать в чужие окна – не слишком культурно. Заглянуть же в историю таллиннских окон – как минимум небезынтересно.

От трилистника до... стены: биография таллиннских окон

Сочлененное с готическим порталом средневековое окно в каменной раме можно отыскать даже на фасадах зданий, до неузнаваемости перестроенных в последующие ...

Читать дальше...

Главный акцент интерьера часовни в башне городской стены – изображение девы Марии – выполнен художником Андреем Стасевским и каллиграфом Татьяной Яковлевой.

От грозного Марса до Девы Марии: метаморфозы башни Грусбекетагуне

Первый ярус одной из башен таллиннской городской стены превратился в уникальный культовый и культурный объект. То, что расположенная поблизости башня крепостной ...

Читать дальше...

Обложка альбома «Георг Отс – 100», выпущенного в нынешний юбилейный год.

Еще раз о Георге Отсе: портрет в жанре альбома

Альбом «Георг Отс – 100», выпущенный таллиннским издательством «Александра», – достойный аккорд юбилейного года, посвященного столетию со дня рождения легендарного ...

Читать дальше...

Сцена из второго акта современной постановки «Верной Аргении». 2011 год.

«Верная Аргения» в зале Большой гильдии

Триста сорок лет тому назад – в ноябре 1680 года – таллиннцы впервые познакомились с оперным искусством. Событие, вне сомнения, примечательное, ...

Читать дальше...

Одна из самых знаменитых работ Кристиана Акерманна - алтарь таллиннского Домского собора в реставрационных лесах во время подготовки к нынешней выставке.

Вспоминая «ревельского Фидия»: скульптор Кристиан Акерманн

Выставка работ одного из самых ярких и талантливых таллиннских мастеров скульптуры эпохи Барокко и его современников открылась в минувшую пятницу ...

Читать дальше...

«Косуля» у подножья Тоомпеа в сквере на улице Нунне – неизменная классика с 1930 года.

«Косуля» Яана Коорта – знакомая и незнакомая косуля

Одна из самых популярных у таллиннцев и гостей города скульптура появилась в городском пространстве столицы ровно девяносто лет тому назад. В ...

Читать дальше...

Здание нынешней Таллиннской музыкальной школы за минувший век не изменилось – чего нельзя сказать о его окрестностях.

Сто двадцать лет истории: особняк музыкальной школы

Запланированная реставрация вернет одному из примечательных зданий в ансамбле застройки Нарвского шоссе былой блеск, а работающей в нем Таллиннской музыкальной ...

Читать дальше...

Барон Александр фон дер Пален и служащие Балтийской железной дороги на перроне вокзала в Ревеле. Снимок 1870-ых годов.

«Балтийская железная дорога, наше выстраданное дитя»

Первый пассажирский поезд из тогдашней столицы Российской империи в нынешнюю столицу Эстонской Республики прибыл ровно сто пятьдесят лет тому назад. Перестук ...

Читать дальше...

В галерее Русского театра Эстонии, проходит юбилейная художественная выставка «Осень №55»

Автор работ, признанный у нас и далеко за рубежом, талантливый художник, Сергей Волочаев. Картины изумляют идеями, подходом и различными техниками. Представлены ...

Читать дальше...

Дом Иосифа Копфа на углу Пикк и Хобузепеа и портрет его владельца на золотой брошке.

Ревельский ювелир Иосиф Копф: золотых дел мастер

Девяносто лет назад Таллинн прощался с Иосифом Копфом - человеком, еще при жизни сумевшим стать, выражаясь современным языком, «коммерческим брендом». Георг ...

Читать дальше...

Директор Таллиннского Городского архива в 1989-1996 гг. Ю. Кивимяэ демонстрирует грамоту XV века - одну из многих, вернувшихся в родной город. Снимок из газеты «Советская Эстония».

Исток таллиннской историографии: возвращение Городского архива

Ровно тридцать лет тому назад история столицы вновь стала длиннее почти на восемь столетий: в Таллинн вернулись фонды Городского архива. Его ...

Читать дальше...

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, — две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.











Сказать кстати…

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, - две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.




Видеохроника:

Легенды древнего города Таллина. Ревеля. Дьявол справляет свадьбу. Дом с тёмным окном.

Каждую неделю, новая легенда, от проекта «Ливонский Орден. XXI век».

Прочитать дальше и оставить отзыв >>>

Между прочим…
История возникновения марципана обросла множеством легенд, одна из версий изложена в рассказе Яана Кросса «Мартов хлеб». Там рассказывается история о том, что однажды заболел бургомистр. Но поскольку тогдашние микстуры делались из лягушачьих лапок и прочих неаппетитных вещей, глава города категорически отказался лечиться и положился на Божью волю. И обеспокоенная здоровьем мужа супруга бургомистра попросила таллиннского аптекаря «замаскировать» лекарство, спрятав его либо в пищу, либо в сладости. Так и поступил помощник аптекаря, исцеливший вкусной смесью бургомистра. Так глава города первым отведал эстонского марципана.
Это интересно:
  • BEHANDELN, LERNEN, LERNEN
  • FÜR DEN HEILIGEN VALPURGI-TAG ODER WIE IN DER REVEL AUF DEN FAKTOR GEJAGT
  • Dort steht die "KOSULA" von JAAN KOORT: DIE VERGANGENHEIT UND DIE ZUKUNFT DES TALLINSK-QUADRATES AUF NUNNA
Дайте ответ Магистрату!

2019 - встретите в Таллине?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...

Close
Таллинн: "Застывшее Время", в твоём ящике!"

Бесплатная подписка на обновления проекта, новые статьи и фото!