Желаете разместить статью о вашем предприятии или себе на страницах сайта? Нет ничего проще!

Депеши в Магистрат!

Следует знать…
Раньше Ратушная площадь служила не только местом торговли, но и местом объявления указов, турнирной площадкой, местом наказания. Почти в центре площади стоял на каменном постаменте позорный столб, к которому ставили воров, казнокрадов, приговоренных к смертной казни, у позорного столба секли розгами, но казнили там фактически только одного человека. Произошла эта поучительная история в конце XVII века. Некий пастор Панике, пребывая в дурном настроении по причине воскресного похмелья, решил позавтракать в местном трактире. Вполне, надо заметить, понятное желание. Хлебнув пивка, он заказал себе яичницу. Через какое-то время служанка принесла нечто подгоревшее и пересоленное. Пастор резонно заметил, что есть эту дрянь он не будет, так что пусть готовят новую порцию и принесут еще пива. Со второй яичницей произошла точно такая же история. Залив горе и подступающее раздражение новой порцией пива, пастор стал ждать третью по счету яичницу. Когда он увидел новый «шедевр кулинарии», то его просто переклинило и, впав, как говорят ныне, «в состояние аффекта», хмельной пастор просто задушил нерадивую кухарку. Очухавшись, сам явился с повинной в Ратушу и слезно попросил его казнить. Магистрат пошел навстречу этой просьбе и отрубил ему голову прямо на площади.
Хроники Таллина

ещё темы...

Говорят так:
Первым крупным сооружением на Сенном рынке (в последствии, Петровской площади, Площади Победы, а ныне площади Свободы) была Яановская церковь. Ее построили в 1862 – 67 годах для эстонского населения города, и на том строительная деятельность здесь заглохла на 50 с лишним лет. В центре площади находились общественный колодец и одинокий фонарный столб. Фонарь этот давал такой тусклый свет, что некоторые советовали его и вовсе убрать, чтобы в темное время на него кто-нибудь ненароком не наткнулся. На южном краю площади была стоянка извозчиков – одна из тех двух, где позволялось поить и кормить лошадей (другая находилась на Ратушной площади), в связи, с чем здесь имелось и водопойное корыто – едва ли не самая примечательная деталь рыночной площади.
С нами считаются:

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования

Ресурсы Эстонии на ru.сском языке.

Ливонский Орден в Эстонии

Метроном
  • Blog stats
    • 1358 posts
    • 0 comments
    • 39 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 4.6 posts per month
    • 238 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 trackbacks per post

Заказать гида по Таллину, и другим регионам Эстонии. Лучшие гиды!
Подробнее...

Невзрачная рыбка размером всего-то в полтора пальца длиной вот уже третий век кряду является неоспоримым гастрономическим брендом Таллинна.

Конкуренты, на самом деле, имеются.

Например – густой и до приторности сладкий ликер в стилизованной под башню крепостной стены бутылке.

Или – марципан, пускай и не изобретенный, вопреки заверениям гидов в таллиннской Ратушной аптеке, но несущей на себе оттиснутые изображения основных достопримечательностей старого города.

Но обоим им по популярности и узнаваемости не сравниться с жестяной консервной банкой, украшенной силуэтом Таллинна со стороны Пирита. И обязательной надписью – «Таллиннские кильки».

Давняя связь

По мнению гурманов столетней давности ревельские кильки считались шедевром кулинарного искусства, а по мнению коллекционеров наших дней характерными образчиками промышленного дизайна начала ХХ века являются и жестянки из под знаменитого таллиннского деликатеса

Уже «Толковый словарь живого великорусского языка» Владимира Даля, посвящающий «небольшой рыбке из рода сельдей» крохотную статью, уточняет: «ловимая около Ревеля».

К тому времени, как Даль принялся за составление своего словаря, вкус ревельской кильки был хорошо знаком не только в главном городе Эстляндской губернии, но и в Санкт-Петербурге: по крайней мере, с 1825 года, в столицу ежегодно отсылалось несколько десятков тысяч бочонков с немудреным деликатесом.

С известной долей вероятности можно предположить, кто был первым отведавшим кильку петербуржцем: известно, что в декабре 1711 года ей угощали в ревельской ратуше впервые посетившего город Петра Великого. Царь, кстати, не расслышал название поданной ему рыбы и сильно озадачил столичных поваров, когда некоторое время спустя вновь потребовал подать ее себе на стол.

Старейшее же упоминание о таллиннской кильке, по всей вероятности, относится к семидесятым годам XVII века: нюренбергский дипломат Ганс-Мориц Айрман не только упоминал о них в своей книге о путешествии в Московию, но и привел текст бытовавшей в Ливонии песенки – если, мол, кильки в море переведутся, то погибель нам, шведам, будет.

Доброе блюдо

Шведы, бывшие до 1710 года безраздельными повелителями как балтийского побережья, так и акватории Балтики, подметили верно: по питательным свойствам невзрачная на первый взгляд килька – рыба отменная.

Она – родственница средиземноморского анчоуса, азовской хамсы, чероморско-каспийской тюльки и даже – норвежской сельди. Попавшая, однако, в повседневном меню несколько позднее всех вышеперечисленных сортов рыб: водится килька на порядочной глубине, куда средневековые рыболовы, как правило, не заходили.

Не заходили, конечно же, зря. По свидетельству все того же Айрмана килька относится к числу рыб, «которыми никак нельзя пресытится, ибо их можно на все лады парить, варить, жарить, а также сушить или солить и вкушать через годы, что является хорошим подспорьем и питанием для бедного крестьянина»

«Их можно просто отварить с солью, и они все-таки вкусны», – продолжает он. Добавляя при этом еще один немаловажный плюс килек – их дешевизну: за 3 или 4 пфеннига можно купить целое «доброе блюдо».

Секрет производства

Из всех описанных немецким путешественником способов приготовления кильки самым верным оказалось засолка. Можно сказать – и самым живучим: как только город оправился от ран Северной войны, как упоминания о пересыпанной солью и пряностями рыбешке вновь выплывают из почти полувекового забвения.

В 1772 году в Ревеле возобновляется издание газеты – и на ее страницах все чаще начинают появляться объявления о том, что по тому или иному адресу «с радостью предлагают заготовленную кильку-салаку». Торговали ею как лавочники и рыбаки, так и частные лица – преимущественно, почему-то обедневшие вдовы.

Надо сказать, что помимо рыбозаготовок те же самые вдовы занимались, порой и максимально далекими от кулинарии делами. В частности – подготовкой усопших горожан в последний путь: еще и в начале XIX столетия никого не удивляли газетные объявления вроде «продаю хорошо засоленные кильки и принимаю заказы на омовение и обряжение покойников».

Каким образом кулинарные и ритуальные услуги сочетались между собой – сказать трудно. Известно лишь, что представлявшие их горожанки владели главным секретом приготовления килечного рассола – обязательно добавляли в него лавровый лист и английский перец.

Русский бизнес 

Прежде, чем засолить, рыбу, понятное дело, необходимо поймать. И если в первом преуспевали немцы, то во втором – русские: артели рыбаков, приходившие в Ревель на сезонные промысел из Тверской губернии.

Из зарегистрированных в городе в 1851 году 225 профессиональных рыбаков, объединенных в десять артелей, большинство числилось выходцами из города Осташкова, расположенного неподалеку от знаменитого озера Селигер. На ревельском рейде осташковцы преобладали на протяжении всего XIX века, сдав позиции эстонцам лишь к самому его закату.

Но даже и после того, как непосредственно на лов стали выходить местные уроженцы, заготовка и дальнейшая реализация ревельских килек долгое время оставалась «русским бизнесом». Конечно, имена производителей-немцев и производителей эстонцев красовались на консервных банках достаточно часто, но титул «килечных королей» закрепился сто лет тому назад за выходцами из внутренних губерний России.

Двум купеческим династиям ревельская килька обязана общероссийской знаменитостью – Деминым и Малаховым. Причем если предприятие первого из них, поставщика царского двора стало клониться к закату почти сразу же после крушения монархии, то малаховская продукция экспортировалась в Западную Европу, Южную Африку и в Советскую Россию вплоть до конца тридцатых годов.

Не кильки ли запакованные в жестянки на расположенном в Каламая предприятии Павла Малахова, кстати, упоминаются в одном из черновых вариантов булгаковского «Мастера и Маргариты»?

Оттенки вкуса

«Роман» между таллиннским деликатесом и русской культурой мог бы послужить темой для небольшой научной диссертации.

«Пахучие ревельские кильки», красуются на столе адмирала Рождественского в романе Новикова-Прибоя «Цусима». Крик разносчика «Кильки, ревельские кильки!» врывается в воспоминания о петербургском детстве художника Добужинского. Ревель оказывается «не только кильками, но и столицей целого государства» для героя Эренбурга.

Кильки присутствуют в юморесках Тэффи и Аверченко, а журналист Буренин, пародируя газетные разделы музыкально-театральной хроники, пишет о «знаменитом композиторе Автомедонтове, авторе неизвестной миру, но известной до последней ноты его почитателям и почитательницам опере «Ревельская килька».

Нетрудно заметить, что в последнем случае название таллиннского деликатеса уже покидает область исключительно гастрономии. Становясь чем-то вроде имени нарицательного – причем не всегда с положительным оттенком.

«Ревельской килькой» например, дразнили выдавшую себя за уроженку Баварии одноклассницу-немку героини «Записок маленькой гимназистки» Чарской. А поэт-эмигрант второй волны Чиннов вспоминал, как упрекала своего супруга его тетка: «Я дочь русского генерала, а не какой-то ревельской кильки!»

«Все же, презрение к ревельским килькам не оправдано, – продолжал мемуарист. – Серебристая эта рыбка, с янтарным ободком вокруг черного зрачка, смутно-розоватым мясом – и темным лавровым листиком, и черными перчинками в коробочке – лучшая закуска к рябиновке и зубровке. За ваше здоровье!»

Вкусный брэнд

В ноябре 1905 года одна из петербургских газет напечатала на первой полосе аршинными буквами «Да здравствует р…!». Через неделю – «Да здравствует ре…!». Потом – «Да здравствует рев…!».

Читательский ажиотаж вокруг невиданного вольнодумства нарастал, резко увеличивая спрос на издание и его тираж – пока редакция не опубликовала «революционный лозунг» целиком: «Да здравствует ревельская килька!»

Может ли ставшая из ревельской таллиннской килька выступить в роли столь беспроигрышного рекламного хода – да еще и за пределами Эстонии – в наши дни? Навряд ли. Но жалеть об этом, пожалуй, не стоит.

И по сей день шутливое название Таллинна – Килулинн, то бишь Килькоград – нет-нет, да и промелькнет то в разговорной речи, то в Интернет-комментариях. Панораму города со стороны Пирита и по сей день называют «силуэтом с килечной коробки».

А главное – жестяная коробка с пряным содержимым и по сей день без труда отыщется и в чемодане возвращающегося из Таллинна туриста, и в сумке, которую таллиннец несет домой из магазина.

Самый вкусный и востребованный таллиннский бренд разменял третье столетие. Хочется верить – далеко не последнее.

Йосеф Кац
«Столица»











Сказать кстати…

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, - две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.







Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.

777
Новое на Переулках Городских Легенд
Пожарный расчёт. г.Таллин, Коплиская пожарная станция 1948 год.

Коплиская пожарная станция в Таллине, празднует 110-летие!

Сегодня нашей спасательной команде Копли 110 лет! пожарная станция, созданная для защиты завода Беккера, порта и поселения, в настоящее время ...

Читать дальше...

Неравнодушные таллинцы, и гости из Дании, отметили День Начала строительства города в Саду Датского Короля, Вальдемара Второго-Победителя! В этом году праздник проводится ...

Читать дальше...

Строительство станции в Ласнамяэ. 1929 год.Фото: Эстонский государственный архив

Как радиовышка в Ласнамяэ боролась с фашистской Италией

Строительство станции в Ласнамяэ. 1929 год. Как радиосигнал попадает в наши приемники? Сегодня мы все реже пользуемся FM-частотами, слушая любимую радиостанцию ...

Читать дальше...

Церковь Олевисте

Легенды церкви Олевисте (Святого Олафа), в Таллине

Когда-то башня церкви Олевисте была самой высокой в Европе. Градоправители Ревеля (так до 1919 года назвался Таллин) приказали построить башню-маяк, ...

Читать дальше...

Подземная Башня

Путешествие по этажам «Подземной башни»

«Подземная башня» - литературный дебют Вене Тоомаса - погружает читателя в седую старину и недалекое прошлое Таллинна, позволяя увидеть город ...

Читать дальше...

Часовня СЗА на кладбище в Копли 25 октября 1936 года.

Возвращение памяти: часовня Северо-Западной армии в таллинском районе Копли

Одна из достопримечательностей Пыхья-Таллинна и памятник русскому прошлому столицы, утраченный в послевоенные годы, начинает свое возвращение к таллиннцам. До начала нынешнего ...

Читать дальше...

Открытие часовни на братской могиле воинов СЗА в 1936 году. Современная колоризация исторического фото.

«Это — не забытые могилы»: некрополь Северо-Западной армии на кладбище в Копли

Часовня-памятник воинам северо-западникам, восстановление которой началось в Копли на позапрошлой неделе – часть утраченного мемориального ансамбля, формировавшегося на протяжение полутора ...

Читать дальше...

Брошюра, рекламирующая свечи производства Flora. 1960-е годы.

Свет живой и неизменный: свечные истории Таллинна

Название, которое носит начинающийся месяц в эстонском народном календаре, позволяет взглянуть на дальнее и недалекое прошлое Таллинна в дрожащем свете ...

Читать дальше...

В зале Таллиннской городской электростанции. 1938 год.

«Особенно дорого электричество в Таллинне, Нарве и Нымме...»

Вынесенная в заголовок фраза вовсе не позаимствована из современных СМИ: неприятные сюрпризы ежемесячный счет за свет приносил, случалось, и в ...

Читать дальше...

Общежитие на Акадеэмиа теэ, 7 – первый многоэтажный жилой дом Мустамяэ в начале шестидесятых годов.

«Дом с негаснущими окнами»: самый первый в Таллинском Мустамяэ

Современная история Мустамяэ началась ровно шестьдесят лет тому назад: в январе 1962 года в первый многоэтажный дом нынешней части города ...

Читать дальше...

Узнаваемая панорама таллиннских крыш на заставке номера газеты «Waba Maa» от 24.12.1930.

Поздравления с первой полосы: праздничный наряд газетных номеров

Для того, чтобы узнать о приближении зимних праздников, жителю былого Таллинна не было нужды заглядывать в календарь: вполне хватало бросить ...

Читать дальше...

«Нам, Каурый, за ними все равно не угнаться, так хоть отставать не станем»:
прежние и современные методы уборки снега на карикатуре Э.Вальтера. 
Газета «Õhtuleht», 1951 год.

От лопат до стальных «лап»: арсенал таллиннских снегоборцев

Уборка таллиннских улиц от снега и наледи – как вручную, так и с помощью разного рода специальных приспособлений и машин ...

Читать дальше...

Таким видел застройку площади Вабадузе между Пярнуским шоссе и улицей Роозикрантси архитектор Бертель Лильеквист. Рисунок из хельсинской газеты Huvudstadtsblatter, 1912 год.

Таллинн, построенный финнами: северный акцент портрета города

Шестое декабря – День независимости Финляндии – самая подходящая дата вспомнить о вкладе северных соседей в архитектурный облик Таллинна. Не много ...

Читать дальше...

В руках деревянного воина, как и прежде, – меч и копье, под ногами – полевой цветок.
Фото: Йосеф Кац

Кривой меч и копье с вымпелом: амуниция для деревянного воина

Один из шедевров прикладной скульптуры эпохи барокко и герой сразу нескольких современных гидовских баек вновь предстал перед горожанами практически в ...

Читать дальше...

Подводная лодка «М-200» (у пирса) и однотипная с ней «М-201» после перевода на Балтику. 1945 год.

«Курск» Балтийского флота: жертвы и герои подлодки «Месть»

Шестьдесят пять лет тому назад у самых берегов Эстонии разыгралась трагедия, соизмеримая по драматизму с гибелью российской подводной лодки «Курск». Увидав ...

Читать дальше...

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, — две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.











Сказать кстати…

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, - две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.




Между прочим…
Однажды Линда, вдова Калева, несла к нему на могилу большую глыбу. Она торопливо ступала по холму Ласнамяги, неся на спине в праще, сплетенной из своих волос, целую скалу. Тут вдова споткнулась, и тяжелый камень скатился с ее плеч. Не поднять было Линде эту скалу - от горя бедняжка высохла, потеряла былую силу рук. Женщина села на камень и заплакала горючими слезами, жалуясь на свою вдовью долю. Добрая фея ветров ласково гладила шелк ее волос и осушала ее слезы, но они все струились и струились из очей Линды, словно ручейки по горному склону, собираясь в озерцо. Озерцо это становилось все больше и больше, пока не превратилось в озеро. Оно и поныне находится в Таллинне на холме Ласнамяги и называется Юлемисте (Верхнее). Там можно увидеть и камень, на котором сидела плачущая Линда. И если тебе, путник, доведется идти мимо озера Юлемисте, остановись и вспомни о славном Калеве и его неутешной Линде.
Это интересно:
  • BEHANDELN, LERNEN, LERNEN
  • FÜR DEN HEILIGEN VALPURGI-TAG ODER WIE IN DER REVEL AUF DEN FAKTOR GEJAGT
  • Dort steht die "KOSULA" von JAAN KOORT: DIE VERGANGENHEIT UND DIE ZUKUNFT DES TALLINSK-QUADRATES AUF NUNNA
Дайте ответ Магистрату!

2019 - встретите в Таллине?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...

Close
Таллинн: "Застывшее Время", в твоём ящике!"

Бесплатная подписка на обновления проекта, новые статьи и фото!