Желаете разместить статью о вашем предприятии или себе на страницах сайта? Нет ничего проще!

Депеши в Магистрат!

Следует знать…
Легенда об эстонском донжуане, или Сладкие прегрешения: Под южным нефом таллиннской Домской церкви есть надгробная плита, по которой проходят все прихожане. Под ней покоится дворянин Отто Иохан Туве. Веселый ловелас в знак раскаяния за грехи завещал похоронить себя у входа в собор - чтобы горожане топтали его прах. Однако хитрец таким образом обвел всех: неисправимый донжуан, он даже с того света умудряется любоваться дамскими ножками.
Хроники Таллина

ещё темы...

Говорят так:
Рождение озера Юлемисте: В народе существует предание о рождении озера на Ласнамяги. Однажды батраки поместья Мыйгу распахивали поле. Работали они до позднего вечера, но не приметили в природе никаких странных или необычных предзнаменований. Батраки оставили плуги на ночь в поле, собираясь чуть свет вновь начать трудиться. Глубокой ночью людей разбудил громкий крик, который раздался в поле: "Озеро идет! Озеро идет!". За криком последовал необычайный гул. Затем из глубокой расщелины, которая-де и сейчас темнеет на дне в самой середине озера, потоком хлынула вода вместе с разнообразными рыбами. К утру на месте поля простиралась озерная гладь. Среди местных жителей бытовало поверье, что из озера Харку в Ыйсмяэ глубоко под землей течет в озеро Юлемисте быстрая речка. Оттого и водятся в Юлемисте те же виды рыб, что и в озере Харку. Считается, что рыба переплывает из одного озера в другое по подземной реке. Еще рассказывают, будто со дна Юлемисте подняли недавно несколько плугов. Полагают, что это те самые плуги, которые батраки оставили на барском поле, когда за ночь там появилось новое озеро...
С нами считаются:

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования

Ресурсы Эстонии на ru.сском языке.

Ливонский Орден в Эстонии

Метроном
  • Blog stats
    • 1356 posts
    • 0 comments
    • 39 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 4.7 posts per month
    • 238 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 trackbacks per post

Заказать гида по Таллину, и другим регионам Эстонии. Лучшие гиды!
Подробнее...

Четыре с половиной столетия тому назад нынешняя столица Эстонии впервые обзавелась собственным портретом.

О том, сколько именно лет Таллинну – историки спорят с переменным успехом.

Среди искусствоведов же – редкостное единодушие: старейшим изображением Таллинна в живописи считается работа Ламберта Гландорфа. Ее четырехсотпятидесятилетие было на прошлой неделе отмечено Таллиннским городским музеем.

Имена и даты

(с) Альберт ТруувяэртДве даты красуются на старинной картине: 1560 и 1561. Какая из них верная? Обе.

Очевидное, на первый взгляд, противоречие разрешается легко: первая указывает на год, в котором произошло запечатленное художником событие, вторая – на дату исполнения полученного мастером заказа.

Имя заказчика сохранилось: Симон Фюнфлёйтнер, старейшина Братства святого Маврикия. Сохранился и его фамильный знак: загадочного вида монограмма, красующаяся на белом поле гербового щита, помещенного в нижний правый угол картины.

Еще десять имен и фамилий расположены в верхней части композиции – по обе стороны от реалистично выписанного распятия. Под ним – коленопреклоненные фигуры: десять членов братства Черноголовых, павших в сражении у Иерусалимской горки.

Первый таллиннский путеводитель на эстонском языке, изданный в 1910 году, еще упоминает Иерусалимскую горку среди потенциально важных для гостя города ориентиров. Ныне, спустя сто лет, топоним этот способен озадачить не только приезжего, но и коренного таллиннца.

Только всерьез интересующиеся прошлым столицы еще помнят, что Иерусалимской горой называлась возвышенность в районе нынешнего Пярнуского шоссе и улицы Лийвалайя – место расположения городских виселиц.

У Иерусалимской горки

Что же касается произошедшего здесь сражения, то за описанием лучше всего обратиться к его современнику, а возможно, и очевидцу – пастору церкви Святого Духа Бальтазару Руссову. Повествуя об осаде Ревеля войсками Ивана Грозного осенью 1560 года, он выделил инцидент у Иерусалимской горки в отдельную главку своей хроники.

«Московит показался пред Ревелем и расположился лагерем в полутора милях от города, — пишет хронист. – Ревельцы — и дворяне, и не дворяне, члены магистрата, бюргеры, приказчики, ландскнехты и простолюдины – сделали вылазку из города, взяв с собой два полевых орудия в надежде врасплох застать неприятеля».

Пройдя около трех четвертей дороги, они наткнулись на отряд, который должен был гнать добытый скот; из этого отряда они многих убили, отняли у них всю добычу, что составляло несколько тысяч скота и несколько пленных, и велели гнать их к городу.

Тогда другие pyccкие оправились, бросились на ревельцев и схватились с ними. Ревельцы, по многочисленности русских, должны были отступить, надеясь получить подкрепление от ландскнехтов и пехотинцев, оставшихся позади. Но ландскнехты и пехотинцы, видя, что дворяне бегут, побежали также в кусты и болота, куда только кто мог забраться, и бросили пушки.

На этот раз пали многие славные герои и еще многие другие были принесены домой ранеными. Русские же, прознав, что маленький конный отряд так долго держался, удивлялись тому и говорили: «Ревельцы или безумны, или совершенно пьяны, если с такой малостью народа сопротивляются большому войску и осмеливаются отнимать добычу».

Ментальная веха

Для историка, изучающего ход долгой и кровопролитной Ливонской войны, стычка у Иерусалимской горки – событие, скажем прямо, незначительное.

Но для его коллеги, пытающегося постичь область ментального, эпизод этот – важная веха. От него, словно от межевого камня, разделяющего Средневековье и Новое время, можно отслеживать изменения, происходившие в сознании жителей Ревеля более чем четырехвековой давности.

Наглядное свидетельство тому – массивный каменный крест, и по сей день высящийся во дворе по адресу Марта, 6: он был установлен в память о погибшем у Иерусалимской горки Бласиусе Хохгреве. А также – эпитафия десяти Черноголовым, хранящаяся ныне в башне Кик-ин-де-Кёк.

Посмертная память о конкретном человеке – роскошь, доступная в Средние века немногим. Едва ли не исключительно – сильным мира сего: папам, императорам, королям. Что же касается людей не столь влиятельных – отнюдь не только крепостных, но и ремесленников, и купцов – то помнили о них разве что самые близкие родственники.

Желание увековечить память рядовых бюргеров, павших при защите родного города от неприятеля – безусловная примета Нового времени. Как, собственно, и стремление увековечить для последующих поколений зрителей памятной эпитафии облик именно этого, конкретного города.

Загадки мастера

Какой именно город был родным для художника, впервые решившего запечатлеть облик Ревеля на загрунтованной доске, – вопрос открытый.

Доподлинно известно, что первые упоминания о его пребывании в нынешнем Таллинне относятся к 1531 году: записи Братства Черноголовых сообщают, что некий «маляр» Ламберт Гландорф принимал участие в банкете по поводу рождественских праздников.

Не слишком почтительное определение его рода занятий не должно вводить в заблуждение: в городах Ливонии, затерянных на далекой окраине европейского мира, к занятию живописью по средневековому обычаю относились не как к искусству, но как к ремеслу.

В известной мере это было оправдано: тот же Гландорф, например, с одинаковым успехом брался и за изготовление резных гипсовых медальонов для не сохранившегося до наших дней здания городской важни на Ратушной площади, и за роспись модели корабля, украшенной миниатюрным портретами Черноголовых и сценами охоты.

Однако талант Гландорфа, похоже, был шире цеховых рамок. Во время рождественского банкета 1537 года он был принят в члены Большой гильдии. Событие небывалое: «ремесленник», которому полагалось быть членом гильдии святого Канута, был признан ровней самым богатым ревельским купцам!

Примечательно, что и совершив немыслимый для «ремесленника» социальный прыжок в самое сердце городской элиты, мастер отнюдь не чурался даже самых «ходовых» заказов. Так, в 1565 году он, например, не только написал три картины для декорирования щипца одного из жилых домов, но и лично руководил их закреплением на фасаде здания.

Неизвестно, где и у кого Гландорф учился своему ремеслу, но то, что профессиональный кругозор его был шире Ливонии, сомнений нет. Манера, в которой он изобразил сцену сражения у Иерусалимской горы, указывает на знакомство с творчеством таких мастеров Северного Ренессанса, как Лукас Кранах Старший и Альбрехт Альтдорфер.

Манера, в которой Гландорф изобразил «портрет» Ревеля – часть крепостной стены с возвышающимся над ним опознаваемым шпилем церкви Олевисте – близка к иллюстрациям изданной десятью годами до того в Базеле «Космографии» Себастьяна Мюнстера: европейцам первой половины XVI века она служила подлинным «окном в мир».

Старинная реликвия

Памятные эпитафии – вроде той, что заказал старейшина Братства Черноголовых в память о павших товарищах – как правило, украшали стены церквей.

Но работа мастера Гландорфа – несмотря на то, что центральное место в ее композиции занимает распятие – изначально, по всей вероятности, замышлялась как произведение не церковного, а светского искусства, предназначенное не для культового здания, а для общественного.

Во всяком случае, уже в конце XVII века эпитафия находилась в Братстве Черноголовых: перечень принадлежавшего на 1689 год организации имущества упоминает ее, помечая почтительным пояснением – «старинная реликвия». Вторично в аналогичном списке картина упоминается в 1784 году.

Потемневшая от времени и от копоти свечей, эпитафия Черноголовых была вновь «открыта» лишь в начале ХХ столетия, когда остзейский архитектор и искусствовед Вильгельм Нойманн впервые определил ее как старейшее изображение Таллинна в живописи.

Он же и атрибутировал ее Ламберту Гландорфу – автографа художника, в отличие от «подписи» заказчика, на ней, увы, нет.

* * *

К числу раскрученных, знаковых и узнаваемых таллиннских «брендов» празднующая ныне свое четырехсотпятидесятилетие картина – в отличие от той же «Пляски смерти», например – не относится.

Но это не умаляет ее достоинств: исторических, художественных, культурных. Ведь она – скромный прародитель целой галереи полотен, главным героем которых был и остается Таллинн.

Хочется верить – будет оставаться и впредь.

Йосеф Кац
«Столица»











Сказать кстати…

Городская стена - самое древнее сооружение Старого города, ее строили на протяжении 300 лет.

Раньше в город вели шесть ворот, почти все они были разрушены. От Вируских ворот остались только башни.







Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.

777
Новое на Переулках Городских Легенд
Строительство станции в Ласнамяэ. 1929 год.Фото: Эстонский государственный архив

Как радиовышка в Ласнамяэ боролась с фашистской Италией

Строительство станции в Ласнамяэ. 1929 год. Как радиосигнал попадает в наши приемники? Сегодня мы все реже пользуемся FM-частотами, слушая любимую радиостанцию ...

Читать дальше...

Церковь Олевисте

Легенды церкви Олевисте (Святого Олафа), в Таллине

Когда-то башня церкви Олевисте была самой высокой в Европе. Градоправители Ревеля (так до 1919 года назвался Таллин) приказали построить башню-маяк, ...

Читать дальше...

Подземная Башня

Путешествие по этажам «Подземной башни»

«Подземная башня» - литературный дебют Вене Тоомаса - погружает читателя в седую старину и недалекое прошлое Таллинна, позволяя увидеть город ...

Читать дальше...

Часовня СЗА на кладбище в Копли 25 октября 1936 года.

Возвращение памяти: часовня Северо-Западной армии в таллинском районе Копли

Одна из достопримечательностей Пыхья-Таллинна и памятник русскому прошлому столицы, утраченный в послевоенные годы, начинает свое возвращение к таллиннцам. До начала нынешнего ...

Читать дальше...

Открытие часовни на братской могиле воинов СЗА в 1936 году. Современная колоризация исторического фото.

«Это — не забытые могилы»: некрополь Северо-Западной армии на кладбище в Копли

Часовня-памятник воинам северо-западникам, восстановление которой началось в Копли на позапрошлой неделе – часть утраченного мемориального ансамбля, формировавшегося на протяжение полутора ...

Читать дальше...

Брошюра, рекламирующая свечи производства Flora. 1960-е годы.

Свет живой и неизменный: свечные истории Таллинна

Название, которое носит начинающийся месяц в эстонском народном календаре, позволяет взглянуть на дальнее и недалекое прошлое Таллинна в дрожащем свете ...

Читать дальше...

В зале Таллиннской городской электростанции. 1938 год.

«Особенно дорого электричество в Таллинне, Нарве и Нымме...»

Вынесенная в заголовок фраза вовсе не позаимствована из современных СМИ: неприятные сюрпризы ежемесячный счет за свет приносил, случалось, и в ...

Читать дальше...

Общежитие на Акадеэмиа теэ, 7 – первый многоэтажный жилой дом Мустамяэ в начале шестидесятых годов.

«Дом с негаснущими окнами»: самый первый в Таллинском Мустамяэ

Современная история Мустамяэ началась ровно шестьдесят лет тому назад: в январе 1962 года в первый многоэтажный дом нынешней части города ...

Читать дальше...

Узнаваемая панорама таллиннских крыш на заставке номера газеты «Waba Maa» от 24.12.1930.

Поздравления с первой полосы: праздничный наряд газетных номеров

Для того, чтобы узнать о приближении зимних праздников, жителю былого Таллинна не было нужды заглядывать в календарь: вполне хватало бросить ...

Читать дальше...

«Нам, Каурый, за ними все равно не угнаться, так хоть отставать не станем»:
прежние и современные методы уборки снега на карикатуре Э.Вальтера. 
Газета «Õhtuleht», 1951 год.

От лопат до стальных «лап»: арсенал таллиннских снегоборцев

Уборка таллиннских улиц от снега и наледи – как вручную, так и с помощью разного рода специальных приспособлений и машин ...

Читать дальше...

Таким видел застройку площади Вабадузе между Пярнуским шоссе и улицей Роозикрантси архитектор Бертель Лильеквист. Рисунок из хельсинской газеты Huvudstadtsblatter, 1912 год.

Таллинн, построенный финнами: северный акцент портрета города

Шестое декабря – День независимости Финляндии – самая подходящая дата вспомнить о вкладе северных соседей в архитектурный облик Таллинна. Не много ...

Читать дальше...

В руках деревянного воина, как и прежде, – меч и копье, под ногами – полевой цветок.
Фото: Йосеф Кац

Кривой меч и копье с вымпелом: амуниция для деревянного воина

Один из шедевров прикладной скульптуры эпохи барокко и герой сразу нескольких современных гидовских баек вновь предстал перед горожанами практически в ...

Читать дальше...

Подводная лодка «М-200» (у пирса) и однотипная с ней «М-201» после перевода на Балтику. 1945 год.

«Курск» Балтийского флота: жертвы и герои подлодки «Месть»

Шестьдесят пять лет тому назад у самых берегов Эстонии разыгралась трагедия, соизмеримая по драматизму с гибелью российской подводной лодки «Курск». Увидав ...

Читать дальше...

Паровоз-памятник во дворе Таллиннской транспортной школы, фото 2015 года.

«Кч 4» со двора на ул. Техника: прощание с паровозом-памятником

В конце минувшего месяца Таллинн лишился частицы своей транспортной истории: локомотив-памятник, стоявший перед историческим зданием железнодорожного училища на улице Техника, ...

Читать дальше...

Церковь Введения во храм Пресвятой Богородицы, в районе улицы Гонсиори. На её месте ныне цветочный магазин "Каннике"

Утраченные храмы и часовни Таллина

В 1734 году в районе Каламая была построена деревянная гарнизонная церковь Феодора Стратилата на Косе. В начале XIX века богослужения в Феодоровском ...

Читать дальше...

Городская стена — самое древнее сооружение Старого города, ее строили на протяжении 300 лет.

Раньше в город вели шесть ворот, почти все они были разрушены. От Вируских ворот остались только башни.











Сказать кстати…

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, - две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.




Между прочим…
В Домском соборе /Доминиканской церкви/ похоронен мореплаватель Крузенштерн. А еще там есть "Плита счастья". Если стоя на ней загадать желание оно обязательно сбудется. И находится она недалеко от входа. Может это и есть «надгробие» неисправимого таллинского Дон Жуана!?
Это интересно:
  • BEHANDELN, LERNEN, LERNEN
  • FÜR DEN HEILIGEN VALPURGI-TAG ODER WIE IN DER REVEL AUF DEN FAKTOR GEJAGT
  • Dort steht die "KOSULA" von JAAN KOORT: DIE VERGANGENHEIT UND DIE ZUKUNFT DES TALLINSK-QUADRATES AUF NUNNA
Дайте ответ Магистрату!

2019 - встретите в Таллине?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...

Close
Таллинн: "Застывшее Время", в твоём ящике!"

Бесплатная подписка на обновления проекта, новые статьи и фото!