А знаете ли?

По легендам и приданиям, родителей Калевипоэга звали Калев и Линда. Перевести на русский язык дословно, Калевипоэг, и есть, - сын Калева. Иными словами, это всего лишь отчество, Калевич. Но тогда, какое же у него было имя?

Правильный ответ.

 

Желаете разместить статью о вашем предприятии или себе на страницах сайта? Нет ничего проще!

Застывшее Время

ещё темы...

Следует знать…
Холм Мустамяги снискал популярность как место для пикников с середины XIX столетия. И хотя первые участки на территории современного Нымме были проданы именно под дачи, барон фон Глен, судя по всему, изначально намеревался основать здесь город. В его проектах имелась и ратуша, и почтамт, и несколько церквей, и ипподром, и водогрязелечебница – грязь для последней возили из Хаапсалу. Семьдесят лет тому назад считалось, что Нымме – старейший в Европе город-сад. В «экологическом» мышлении барона фон Глена, хозяина этих мест, сомневаться не приходится: если застройщик при строительстве нового дома рубил одно дерево, он был обязан посадить взамен его новое.
Хроники Таллина

ещё темы...

Говорят так:
Строго говоря, марципан не конфеты. И уж абсолютно точно не булки. Само слово немецкое. За право называть себя родиной марципана вечно спорят Любек и Таллинн. По одной из легенд, изобрели марципан в Средневековье в немецком городе Любеке во время его осады. Когда в городе кончились продукты, местные кондитеры сделали из остатков миндаля и сахара первые марципаны.
С нами считаются:

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования

Ресурсы Эстонии на ru.сском языке.

Метроном
  • Blog stats
    • 1134 posts
    • 4 comments
    • 18 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 4.7 posts per month
    • 230 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 words in comments
    • 0 trackbacks per post

Многие вещи нам непонятны не потому, что наши понятия слабы; но потому, что сии вещи не входят в круг наших понятий.
Подробнее...

Четыре с половиной столетия тому назад нынешняя столица Эстонии впервые обзавелась собственным портретом.

О том, сколько именно лет Таллинну – историки спорят с переменным успехом.

Среди искусствоведов же – редкостное единодушие: старейшим изображением Таллинна в живописи считается работа Ламберта Гландорфа. Ее четырехсотпятидесятилетие было на прошлой неделе отмечено Таллиннским городским музеем.

Имена и даты

(с) Альберт ТруувяэртДве даты красуются на старинной картине: 1560 и 1561. Какая из них верная? Обе.

Очевидное, на первый взгляд, противоречие разрешается легко: первая указывает на год, в котором произошло запечатленное художником событие, вторая – на дату исполнения полученного мастером заказа.

Имя заказчика сохранилось: Симон Фюнфлёйтнер, старейшина Братства святого Маврикия. Сохранился и его фамильный знак: загадочного вида монограмма, красующаяся на белом поле гербового щита, помещенного в нижний правый угол картины.

Еще десять имен и фамилий расположены в верхней части композиции – по обе стороны от реалистично выписанного распятия. Под ним – коленопреклоненные фигуры: десять членов братства Черноголовых, павших в сражении у Иерусалимской горки.

Первый таллиннский путеводитель на эстонском языке, изданный в 1910 году, еще упоминает Иерусалимскую горку среди потенциально важных для гостя города ориентиров. Ныне, спустя сто лет, топоним этот способен озадачить не только приезжего, но и коренного таллиннца.

Только всерьез интересующиеся прошлым столицы еще помнят, что Иерусалимской горой называлась возвышенность в районе нынешнего Пярнуского шоссе и улицы Лийвалайя – место расположения городских виселиц.

У Иерусалимской горки

Что же касается произошедшего здесь сражения, то за описанием лучше всего обратиться к его современнику, а возможно, и очевидцу – пастору церкви Святого Духа Бальтазару Руссову. Повествуя об осаде Ревеля войсками Ивана Грозного осенью 1560 года, он выделил инцидент у Иерусалимской горки в отдельную главку своей хроники.

«Московит показался пред Ревелем и расположился лагерем в полутора милях от города, — пишет хронист. – Ревельцы — и дворяне, и не дворяне, члены магистрата, бюргеры, приказчики, ландскнехты и простолюдины – сделали вылазку из города, взяв с собой два полевых орудия в надежде врасплох застать неприятеля».

Пройдя около трех четвертей дороги, они наткнулись на отряд, который должен был гнать добытый скот; из этого отряда они многих убили, отняли у них всю добычу, что составляло несколько тысяч скота и несколько пленных, и велели гнать их к городу.

Тогда другие pyccкие оправились, бросились на ревельцев и схватились с ними. Ревельцы, по многочисленности русских, должны были отступить, надеясь получить подкрепление от ландскнехтов и пехотинцев, оставшихся позади. Но ландскнехты и пехотинцы, видя, что дворяне бегут, побежали также в кусты и болота, куда только кто мог забраться, и бросили пушки.

На этот раз пали многие славные герои и еще многие другие были принесены домой ранеными. Русские же, прознав, что маленький конный отряд так долго держался, удивлялись тому и говорили: «Ревельцы или безумны, или совершенно пьяны, если с такой малостью народа сопротивляются большому войску и осмеливаются отнимать добычу».

Ментальная веха

Для историка, изучающего ход долгой и кровопролитной Ливонской войны, стычка у Иерусалимской горки – событие, скажем прямо, незначительное.

Но для его коллеги, пытающегося постичь область ментального, эпизод этот – важная веха. От него, словно от межевого камня, разделяющего Средневековье и Новое время, можно отслеживать изменения, происходившие в сознании жителей Ревеля более чем четырехвековой давности.

Наглядное свидетельство тому – массивный каменный крест, и по сей день высящийся во дворе по адресу Марта, 6: он был установлен в память о погибшем у Иерусалимской горки Бласиусе Хохгреве. А также – эпитафия десяти Черноголовым, хранящаяся ныне в башне Кик-ин-де-Кёк.

Посмертная память о конкретном человеке – роскошь, доступная в Средние века немногим. Едва ли не исключительно – сильным мира сего: папам, императорам, королям. Что же касается людей не столь влиятельных – отнюдь не только крепостных, но и ремесленников, и купцов – то помнили о них разве что самые близкие родственники.

Желание увековечить память рядовых бюргеров, павших при защите родного города от неприятеля – безусловная примета Нового времени. Как, собственно, и стремление увековечить для последующих поколений зрителей памятной эпитафии облик именно этого, конкретного города.

Загадки мастера

Какой именно город был родным для художника, впервые решившего запечатлеть облик Ревеля на загрунтованной доске, – вопрос открытый.

Доподлинно известно, что первые упоминания о его пребывании в нынешнем Таллинне относятся к 1531 году: записи Братства Черноголовых сообщают, что некий «маляр» Ламберт Гландорф принимал участие в банкете по поводу рождественских праздников.

Не слишком почтительное определение его рода занятий не должно вводить в заблуждение: в городах Ливонии, затерянных на далекой окраине европейского мира, к занятию живописью по средневековому обычаю относились не как к искусству, но как к ремеслу.

В известной мере это было оправдано: тот же Гландорф, например, с одинаковым успехом брался и за изготовление резных гипсовых медальонов для не сохранившегося до наших дней здания городской важни на Ратушной площади, и за роспись модели корабля, украшенной миниатюрным портретами Черноголовых и сценами охоты.

Однако талант Гландорфа, похоже, был шире цеховых рамок. Во время рождественского банкета 1537 года он был принят в члены Большой гильдии. Событие небывалое: «ремесленник», которому полагалось быть членом гильдии святого Канута, был признан ровней самым богатым ревельским купцам!

Примечательно, что и совершив немыслимый для «ремесленника» социальный прыжок в самое сердце городской элиты, мастер отнюдь не чурался даже самых «ходовых» заказов. Так, в 1565 году он, например, не только написал три картины для декорирования щипца одного из жилых домов, но и лично руководил их закреплением на фасаде здания.

Неизвестно, где и у кого Гландорф учился своему ремеслу, но то, что профессиональный кругозор его был шире Ливонии, сомнений нет. Манера, в которой он изобразил сцену сражения у Иерусалимской горы, указывает на знакомство с творчеством таких мастеров Северного Ренессанса, как Лукас Кранах Старший и Альбрехт Альтдорфер.

Манера, в которой Гландорф изобразил «портрет» Ревеля – часть крепостной стены с возвышающимся над ним опознаваемым шпилем церкви Олевисте – близка к иллюстрациям изданной десятью годами до того в Базеле «Космографии» Себастьяна Мюнстера: европейцам первой половины XVI века она служила подлинным «окном в мир».

Старинная реликвия

Памятные эпитафии – вроде той, что заказал старейшина Братства Черноголовых в память о павших товарищах – как правило, украшали стены церквей.

Но работа мастера Гландорфа – несмотря на то, что центральное место в ее композиции занимает распятие – изначально, по всей вероятности, замышлялась как произведение не церковного, а светского искусства, предназначенное не для культового здания, а для общественного.

Во всяком случае, уже в конце XVII века эпитафия находилась в Братстве Черноголовых: перечень принадлежавшего на 1689 год организации имущества упоминает ее, помечая почтительным пояснением – «старинная реликвия». Вторично в аналогичном списке картина упоминается в 1784 году.

Потемневшая от времени и от копоти свечей, эпитафия Черноголовых была вновь «открыта» лишь в начале ХХ столетия, когда остзейский архитектор и искусствовед Вильгельм Нойманн впервые определил ее как старейшее изображение Таллинна в живописи.

Он же и атрибутировал ее Ламберту Гландорфу – автографа художника, в отличие от «подписи» заказчика, на ней, увы, нет.

* * *

К числу раскрученных, знаковых и узнаваемых таллиннских «брендов» празднующая ныне свое четырехсотпятидесятилетие картина – в отличие от той же «Пляски смерти», например – не относится.

Но это не умаляет ее достоинств: исторических, художественных, культурных. Ведь она – скромный прародитель целой галереи полотен, главным героем которых был и остается Таллинн.

Хочется верить – будет оставаться и впредь.

Йосеф Кац
«Столица»











Сказать кстати…

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, - две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.








Комментарии:

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.

777
Новое на Переулках Городских Легенд
Легендарный обитатель глубин озера Юлемисте на обложке книги Арво Валтона, изданной теперь и на русском языке.

Стародавняя история, рассказанная на новый лад: «Старец из озера Юлемисте» Арво Валтона

На книжной полке поклонников магического реализма — достойное пополнение: книга Арво Валтона «Старец из озера Юлемите» вышла в переводе на ...

Читать дальше...

«Адмирал» в бытность «Адмиралтейцем» на фоне первых международных паромов на Таллиннском рейде...

От буксира до исторического судна: Таллинский «Адмирал» выходит на кинофарватер

Премьера документальной ленты, посвященной прошлому и настоящему одного из символов Таллиннского пассажирского порта, состоится в День Таллинна на третьем этаже ...

Читать дальше...

О Петре Великом «pro et contra»: штрихи к портрету императора.

Величие Петра I заключается не столько даже в масштабе его преобразований, сколько в умении действовать так, чтобы быть близким и ...

Читать дальше...

Ко дню святой Вальпурги или Как в Ревеле на ведьм охотились

1 мая — день святой Вальпурги, реальной исторической личности, дочери одного из британских королей, которая, став монахиней, в 748 году ...

Читать дальше...

День Ветеранов в Пыхья-Таллине 2018

Небольшая зарисовка. Заболел, и не знаю где отмечают в моем районе Копли, этот день, но над крышами, прямо сейчас, наматывают ...

Читать дальше...

Перспектива улицы Лай с жилыми домами на нечетной стороне улицы Нунне. Конец XIX века.

Там, где стоит «Косуля» Яана Коорта: прошлое и будущее таллинского сквера на Нунне

Зеленый оазис на пути от Ратушной площади к Балтийскому вокзалу в масштабах таллиннской истории относительно молодой — но оттого отнюдь ...

Читать дальше...

... Весь в заботах молодой хозяин нового бара.

Бармен с золотой медалью

Трибуна Кремлевского Дворца с'ездов знала многих известных миру политических деятелей, людей труда, писателей. Официант из Таллина Дмитрий Демьянов, которому от роду ...

Читать дальше...

Ратушная площадь Пауля Бурмана

Галерея одной картины. Ревель: «Ратушная площадь» Пауля Бурмана

Какие сюрпризы ни преподнесла бы балтийская погода, тепло настоящей таллиннской весны навсегда запечатлено на полотне художника первой половины минувшего столетия ...

Читать дальше...

...,и в реальности — на фотографии сороковых-пятидесятых годов.

Оплот, приют и убежище страждущим: лютеранская церковь прихода Вефиль в Таллине

Церковь прихода Вефиль в предместье Пельгулинн, реставрацию которой столичные власти готовы поддержать, отмечает в конце нынешнего года свое восьмидесятилетие. С транслитерацией ...

Читать дальше...

Восстановительные работы на улицы Харью весной 1948 года глазами живописца Агу Пихельга.

«Такою запомнил я улицу Харью...»: сквер на месте погибшего квартала в городе Таллине

Своим нынешним обликом одна из основных артерий таллиннского Старого города обязана градостроительному решению, принятому ровно семьдесят лет назад. Именно тогда — ...

Читать дальше...

Алексей Михайлович Щастный на борту корабля Балтфлота во время перехода из Гельсингфорса в Кронштадт. Апрель 1918 года.

Спаситель Балтийского флота: позабытый капитан Щастный

Столетие Ледового похода Балтийского флота — повод вспомнить его главного, незаслуженно забытого героя — капитана 1-го ранга Алексея Михайловича Щастного. Спасение ...

Читать дальше...

Мужик обеспечивает пернатых кормом. Март 2018. Таллин, Ратушная площадь.

Мужик обеспечивает пернатых кормом. Март 2018. Таллин, Ратушная площадь. Чайки, любовь и голуби в Средневековом Таллине. Март 2018 года. Мужик обеспечивает ...

Читать дальше...

Аномальная зона в Таллине. Ратушную площадь располовининло снегом!

Аномальная зона в Таллине. Ратушную площадь располовининло снегом! Март 2018 года. Сторона Тепла, и Сторона Холода.    

Читать дальше...

Ратман Якоб Иоганн фон Гонзиор и его супруга Амалия Констанция. Снимок шестидесятых годов позапрошлого столетия.

Наследие ратмана Якоба Гонзиора: фонд, улица, социальное жилье в Ревеле

Начало очередного ремонта одной из основных магистралей центра столицы заставляет вновь вспомнить человека, которого величали «таллиннским Рокфеллером». Корреспондент издания "Esmaspäev", присвоивший ...

Читать дальше...

Таллин: В Старый Город пришла Весна!

В Старый Город пришла Весна! Наши таллинские красавицы вместе с Городским Стражником поднимают настроение. Автор видеоблога «Переулки.Таллин»: http://ee.dobro.ee Linda Ronstadt - You're ...

Читать дальше...

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, — две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.











Сказать кстати…

Городская стена - самое древнее сооружение Старого города, ее строили на протяжении 300 лет.

Раньше в город вели шесть ворот, почти все они были разрушены. От Вируских ворот остались только башни.





Видеохроника:

Как датский король Эрик IV Плужный Грош, нашёл и построил в Ревеле монастырь св. Михаила-Архангела и храм.

Ох, каких историй в наших краях не наслушаешься. Недавно хромой Ларс Сёренсен мне травил, якобы потомок самих основателей монастыря святого Михаила Архистратига, предводителя всего воинства небесного, и храма. А было всё вот как...

Прочитать дальше и оставить отзыв >>>

Между прочим…
С Вышгорода в Нижний город можно спуститься несколькими путями: по ступенькам Паткулевской лестницы, по улице Тоомпеа, лежащей между Харьюмяги и Линдамяги, но, пожалуй, лучше воспользоваться улицей Пикк-Ялг (Длинная нога). До XVII века она была единственной дорогой, связывающей Вышгород и Нижний город. Вступив на эту улицу, вы почувствуете себя как в глубоком рву: с двух сторон ее обрамляют высокие стены из известняковых плит. Этими стенами в середине XV века непокорный Нижний город отгородился от властолюбивого Вышгорода. В настоящее время по Пикк-Ялг разрешается только пешеходиое движение, но для тех, кто в прошлые столетия имел право въезжать сюда на телегах или в экипажах, дорога не была легкой. Подниматься круто вверх трудно было лошадям, а когда они неслись вниз по улице, приходилось проявлять свое искусство кучеру. В путевых заметках английской писательницы Элизабет Ригой, находившейся в Таллине в 1838—1841 годах, говорится: «Чтобы предотвратить столкновение экипажей, кучера громкими криками извещали о своем приближении. Сторож, стоящий в воротах, тоже должен был кричать во весь голос, чтобы въезжающие на Пикк-Ялг успели вовремя посторониться».
Дайте ответ Магистрату!

2017 - встретите в Таллине?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...
Пропишись в легендах!
Здесь пишут...
Кому что...
Наши на Лицо-Книге
Тучка тегов
Логинься!

Close
Таллинн: "Застывшее Время", в твоём ящике!"

Бесплатная подписка на обновления проекта, новые статьи и фото!