А знаете ли?

По легендам и приданиям, родителей Калевипоэга звали Калев и Линда. Перевести на русский язык дословно, Калевипоэг, и есть, - сын Калева. Иными словами, это всего лишь отчество, Калевич. Но тогда, какое же у него было имя?

Правильный ответ.

 

Желаете разместить статью о вашем предприятии или себе на страницах сайта? Нет ничего проще! Обращайтесь в форме комментариев, и мы обязательно свяжемся с вами.

Застывшее Время

ещё темы...

Следует знать…
Среди полусотни населенных пунктов Эстонии, обладающих городским статусом, большинство возникло естественным путем – развиваясь из поселка у гавани, речной переправы, городища на неприступном холме, а позже – у разбогатевшей мызы или промышленного предприятия. И лишь один из них, пожалуй, появился по воле одного-единственного человека – отца-основателя барона Николая фон Глена. Это Нымме. И хотя вспомнить всю более чем вековую историю единственного среди столичных района с «городским прошлым» одним махом не удастся, остановиться на нескольких наиболее примечательных фактах из биографии Нымме и его основателя барона Гленна. Что надоумило Николая фон Глена, сына владельца мызы Ялгимяэ, помещика Петера фон Глена обменять плодородные земли за озером Харку на поросший сосняком склон Мустамяги – сказать сложно. В глазах современников поступок этот выглядел почти безумием.
Хроники Таллина

ещё темы...

Говорят так:
Легенда об эстонском донжуане, или Сладкие прегрешения: Под южным нефом таллиннской Домской церкви есть надгробная плита, по которой проходят все прихожане. Под ней покоится дворянин Отто Иохан Туве. Веселый ловелас в знак раскаяния за грехи завещал похоронить себя у входа в собор - чтобы горожане топтали его прах. Однако хитрец таким образом обвел всех: неисправимый донжуан, он даже с того света умудряется любоваться дамскими ножками.
С нами считаются:

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования

Ресурсы Эстонии на ru.сском языке.

Метроном
  • Blog stats
    • 1099 posts
    • 4 comments
    • 18 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 4.8 posts per month
    • 230 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 words in comments
    • 0 trackbacks per post

Многие вещи нам непонятны не потому, что наши понятия слабы; но потому, что сии вещи не входят в круг наших понятий.
Подробнее...

Будничный вторник на излёте зимы отличается от своих талых собратьев немногим. Сдобными булочками, увенчанными взбитыми сливками и неприменным “беретом” из желтоватого теста. Сюжетом вечерних теленовостей о детском празднике в парке-музее Рокка-аль-Маре. Да набранной косым шрифтом строчкой в календаре – vastlapaev.

Вот, пожалуй, и всё, что осталось от одного из самых любимых и буйных праздников средневекового Таллинна.

Прощай, мясо!

Большинство дат христианского календаря почти полностью совпадают с древними празднествами земледельческих народов. Рождество приходится на день зимнего солнцестояния, летний день солнцеворота оказался посвящён святому Иоанну. Празднику прощания с зимой достались и вовсе “особые привелегии”: его оставили почти в первозданном, языческом виде, лишь привязав к началу церковного поста. Точнее – к предшествующей ему неделе.

Феодальная Европа почти никогда не расстовалась с призраком голода. Слишком уж зависим от природных капризов был наш средневековый родственник. Потому-то с таким воодушевлением он стремился насытиться перед долгими воздержанием от мясной пищи. Кроме того, на семь предпасхальных недель настрого запрещались любые развлечения – так что навеселиться крестьянину или бюргеру тоже надо было успеть заранее. А уж насколько повод для веселья согласовывался с тем, о чём рассказывали в церкви было не так уж и важно. Тем более и говорили под высокими сводами на непонятной большинству латыни…

Латинское выражение “карнис привиум” — “отказ от мяса” – постепенно превратилось в итальянское “карнелеваре”, а темпераментные французы расслышали в сухом факте почти что крик расстования: французкое “карневале” означает “прощай, мясо!”.

Предчуствие постных дней запечатлелось и в немецком языке. Масленичную неделю в германских землях называли “вечером накануне поста” – “фастелабенд”, от которго уже рукой подать до эстонского “вастлад”.

Масленичные карнавалы и города Эстонии – почти что ровесники. Оба они родом из тринадцатого столетия. Где-то к началу 1200-х годов шествия ряженных появляются на улицах Нюренберга, Мюнстера, Кёльна. Правда, до затерянной на далёком европейском севере Эстонии, эти весёлые процессии “дошагали” несколько позднее. Во всяком случае, к концу Средневековья празднование Масленицы приобретает пугающий местных моралистов размах. Подумать только – почти на десять дней добропорядочный город словно погружался в разгул языческого веселья…

Соломенный гость

Отсчитывать неделю с понедельника – обычай относительно молодой. Средние века брали за её начало день накануне. Поэтому и празднование Масленицы в среденевековом Таллинне начиналось ровно за сорок девять дней до Пасхи – в воскресенье.

Зачинателями торжеств выступали самые весёлые жители города – Черноголовые. Прямиком с церковной службы они направлялись к дому Братства. А из бездонных подвалов слуги уже выкатывали наполненные свежим пивом бочёнки. После ритуального “тестирования” братья заключали, что напиток к празднику пригоден и тот час же над фасадом дома Черноголовых взвивался флаг: карнавальная неделя вступала в свои права.

Спустя несколько дней праздник въезжал в город собственной персоной. Встречать долгожданного гостя высыпал чуть ли не весь город. У распахнутых ворот играл оркестр. Виновнику торжества полагался конный кортеж – Черноголовые были готовы сопровождать его по таллиннским улицам как самую высокородную персону. И ничего, что персона эта чаще всего была скроена из холстины и набита соломой.

В разных городах масленичное чучело звали на свой лад. Южная Германия величала его Доктором, на cевере обходились прозвищем Шут. Имя их таллиннского собрата, впрочем как и тартуского с рижским, затерялось во тьме столетий. Но как бы оно не звучало, радостные крики горожан то и дело заглушали гром труб и волынок на всём шествии праздничной процесии.

Внос Масленицы в город означал начало праздничных пиршеств. В одну только ратушу городской аптекарь был обязан поставить 64 фунта сладостей! А ведь пировали и в ремесленных гильдиях, и в корчмах предместий. Во время масленичного пира, казалось, стиралась извечная вражда между нижегородскими бюргерами и тоомпеаским дворянством: орденский наместник вышгородского замка ежегодно получал от таллиннского магистрата приглашение на праздник. Желанными гостями были заморские купцы, а уж если через Таллинн проезжало какое-нибудь иноземное посольство, то жаловаться дипломатам оставалось разве что на ограниченный размер собственных желудков! Скупиться власти не намеревались: воспоминания о таллиннском хлебосольстве разносились с послами и их бесчисленной челядью по всему свету, подтверждая богатство и процветание города.

Танцы с чертями

В распоряжениях таллиннского магистрата, пытающихся урегулировать размах масленичного веселья, неизменно упомянаются танцы. Хронист Бальтазар Руссов уподобляет их тем нечествиым пляскам, что творились вокруг библейского золотого тельца. Вероятно, языческого в них и впрямь было больше, чем христианского, но набожный средневековый горожанин находил в них выражение тем эмоциям, которые не укладывались в хоралы католических гимнов…

Танцующие процесии появлялись на городских улицах к концу первой масленичной недели. Хмельной хоровод двигался от дома к дому, от гильдии к гильдии, выплёскиваясь, наконец, на главную городскую площадь – к ратуше. Сама ратуша была иллюминирована горящими плошками с жиром – такую роскошь горожане могли видеть ещё разве что на Рождество. Под ратушной аркадой танцующих ждало угощение.

Средневековый танец считался преимущественно мужским развлечением. Например, традиционный масленичный “танец с мечами” исполнялся исключительно шкиперами и матросами, причём желательно иностранными. За его исполнение корабельному люду полагалось денежное вознаграждение. А вот слабый пол допускался к танцам с ограничениями: тартуский магистрат, к примеру, насторого запрещал учавствовать в уличных танцах девушкам, не достигшим четырнадцати лет. С наступлением темноты женщин и вовсе отсылали домой.

Впрочем, находиться на улицах средневекового города после захода солнца было ненбезопасно и в обычные дни,а уж во время Масленицы – и подавно. Ведь кому-кому, а жуликам и хулиганам обычай рядиться в маске приходился очень по душе: попробуй потом опознай того домового или лешего, который стащил у тебя среди веселья кошелёк! Поэтому городские власти, особенно церковные, пытались регламентировать характер масок и карнавальных костюмов.

Самым популярным из них, был, вероятно, костюм чёрта. Во всяком случае, именно с ним по всей Европе велась отчаянная борьба. Сооружался “чёрт” просто – вывернутая наизнанку шуба да немудрённая кожанная маска. Но страху на добропорядочных горожан эта карнавальная нечисть нагоняла нешуточного. Дело принимало порой скверный оборот – так в польском городе Торуни приехавшие на рынок крестьяне приняли ряженных за настоящих слуг Сатаны и поумирали со страху…Поэтому с середины 14ого века в чертей разрешали рядиться только таким образом, что бы лицо оставалось открытым.

Конечно, карнавальная фантазия не ограничивалась малосимпатичными чертями. С развитием мореходства и торговли всё большую популярность завоевывали костюмы экзотическх стран. Рядились и по-старинке – животными. Во время карнавала церковь негласно снимала запрет на переодевание в платье противоположного пола, так что источников для вдохновения было более чем достаточно.

Пост и перец

Одно из старейших упоминаний о таллиннской ратуше называет её “домом игр”. Играми этими были, разумеется, не кости и не карты, а театральное представление, устроенное бродячими комедиантами в году господнем 1364ом…

Что это было за представление, сказать трудно. Однако, обычай устраивать на излёте Масленицы театральные действа, был распостранён повсеместно. Церковь, казалось, стремилась напомнить, о том что праздник подходит к концу, уступая время посту и молитве…

В последний праздничный вечер соломенное чучело выносили из дома Черноголовых. Провожать Масленицу, или “выносить из города мясо” отправлялись тем же самым маршрутом, что и десяток дней назад. Правда – в обратном направлении и на этот раз пешком. За городским воротами чучело ожидала невесёлая судьба – его либо топили в ближайшем водоёме, либо сжигали на пригорке повыше.

Какова была участь таллиннского “соломенного гостя” – неизвестно. Не ясно до конца, прнименялся ли этот общеевропейский обычай в наших краях во всей красе. Одно известно точно – в последний праздничный вечер на Ратушной площади вспыхивал костёр: в знак прощания с зимой таллиннцы зажигали….ёлку. Не свечи на её ветвях, а само дерево – вроде жертвы уходящим холодам и метелям. Вокруг пылающей ели исполнялся последний танец, а после него полагалось последнее угощение. Переход к посту символизировали появляющиеся на столе рыба и горох. Все блюда в этот вечер полагалось сдобрить изрядным количеством перца и дорогих восточных пряностей – они тоже считались одним из символов поста.

Истлевали еловые угли, догорало масло в плошках на ратушных окнах и уставшие горожане разбредались по домам. Лишь слуги, спешащие к аптекарю за желудочными снадобьями да бедолаги, страждущие кружку солонаватой колодезной воды напоминали на следующее утро о десятидневном веселье. Впрочем, любой горожанин знал, что ровно через год над домом Черноголовых вновь взовьётся флаг и конный кортеж отправиться к городским воротам…

Стёртая память

Разъярённые таллиннцы, с таким истинным пылом бросившие под знамёнами реформации громить церкви и монастыри не задумывались даже, что ими разрушаются не только произведения искусства, но и привычный уклад жизни. Победившее лютеранство крайне негативно относилось не только к церковному богатству, но и к пышным католическим празднествам. Масленица, имеющая с библейскими событиями связь весьма отдалённую и вовсе оказалась сомнительным поводом для веселья. А главное – лютеранство вовсе не признаёт постов, так что праздник потерял право на существование в календаре добропорядочного христианина.

На протяжении 16ого века таллиннский магистрат неоднократно запрещал карнавалы, праздничные шестия и даже езду на санях вечером “нехорошей недели”. Отмечать Масленицу в узком семейном кругу не имело смысла, да и штрафы за подобное “вольнодумство” полагались солидные. А то, что не смогла искоренить власть, свела на нет долгая Ливонская война и сопутствующие ей эпидемии. Измождённому тяжёлой годиной Таллинну было теперь не до масленичного веселья…

Карнавалы сохранились преимущественно в тех европейских странах, где католицизм смог удержать свои позиции. Самые известные из них – венецианский и кёльнский привлекают к себе туристов со всех концов Земли. О карнавале в Таллинне простой горожанин едва ли догадывается. Он исчез и даже память о нём канула безвозвратно…

Или нет? Возрождение таллиннской Масленицы – идея не такая уж фантастическая. Привыкли же мы к тому, что спустя почти четырёхсотлетнее забвение, майский город радостно чествует Короля стрелков и любуется на Майскую графиню! Кто знает, не встретим ли мы когда нибудь на улочках Старого города карнавальную процессию, несущую соломенное чучело?…

Йосеф Кац

Публикуется на страницах нашего сайта, с любезного согласия автора.
При перепечатке, ссылка на http://tallinn.cold-time.com обязательна!











Сказать кстати…

Городская стена - самое древнее сооружение Старого города, ее строили на протяжении 300 лет.

Раньше в город вели шесть ворот, почти все они были разрушены. От Вируских ворот остались только башни.





Комментарии:

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.

777
Новое на Переулках Городских Легенд
«Бастион северной культуры» во всей красе — дворец культуры и спорта имени В.И. Ленина в 1980 году. Так никогда и нереализованная композиционная связь с гостиницей «Виру» — налицо.

«Суровый бастион северной культуры»: прошлое и настоящее таллиннского горхолла

Художественная акция, в ходе которой были расписаны стены горхолла всеми красками граффити, вновь привлекла внимание общественности к памятнику архитектуры последней ...

Читать дальше...

Кафе-рееторан «Мерепийга» снаружи...

«Морская дева» над обрывом Раннамыйза: воспоминание о легендарном таллинском кафе

Полвека назад активный лексикон таллиннцев и гостей столицы пополнился новым эстонским существительным — «Мерепийга». В переводе — «Морская дева»: название ...

Читать дальше...

По Виру конка ходила долгие тридцать лет, а вот на другие улицы Старого города трамвай так и не допустили.

Ратушная площадь, Козе, Пельгулинн: трамвайные планы былого Таллинна

Из многочисленных и амбициозных проектов расширения трамвайной сети Таллинна строительство ветки до аэропорта оказалось едва ли не единственным, воплощенным в ...

Читать дальше...

Капитан Петр Нилович Черкасов и канонерская лодка «Сивуч». Открытка начала XX века.

От Моонзундского архипелага до города Володарска: немеркнущая слава командира легендарного «Сивуча»

Памятник участнику обороны Моонзунда, командующему корабля, прозванного «Балтийским «Варягом», появился на родине героя благодаря Таллиннскому клубу ветеранов флота и газете ...

Читать дальше...

Численность избранной в августе 1917 года Ревельской городской думы была такова, что под сводами ратуши народным избранникам стало тесно. Ее заседание 24 июня, на котором было принято решение делопроизводства на эстонский язык, состоялось в зале нынешней Реальной школы на бульваре Эстония.

«Дело требует самого незамедлительного решения...»: как Таллиннская мэрия на эстонский язык переходила

Ровно сто лет назад официальным языком делопроизводства в Таллинне впервые за многовековую историю города стал эстонский. Давно назревшие перемены стали возможны ...

Читать дальше...

Советский павильон на Таллиннской международной выставке-ярмарке. Снимок второй половины двадцатых годов.

«Я аромата смысл постиг, узнав, что есть духи «Жиркости»: как Таллинн советской экспозиции на выставке-ярмарке дивился

Девяносто лет назад жители столицы Эстонии смогли ознакомиться с достижениями народного хозяйства соседней, но малознакомой Страны большевиков, не покидая собственного ...

Читать дальше...

Песня над Старым городом Таллином: танцует и поет молодежь

Два сочлененных в один, газетных заголовка пятидесятипятилетней давности в равной степени подходят и к репортажу и о самом первом, и ...

Читать дальше...

Здание Александровской гимназии на северной стороне нынешней площади Виру. Фото конца XIX века.

Три столетия и два года: вехи истории русского образования в Таллинне

История преподавания русского языка и на русском языке в столице современной Эстонии недавно перешагнула трехвековой рубеж — весомый, солидный и ...

Читать дальше...

Проект торгового павильона Таллиннского центрального рынка. Иллюстрация из газеты «Советская Эстония», май 1947 года.

Огонь Яановой ночи над новой базарной площадью: семьдесят лет таллиннскому Центральному рынку

Главный рынок столицы переехал на свое нынешнее место между Тартуским шоссе и улицей Юхкентали ровно семь десятилетий назад — накануне ...

Читать дальше...

Во все времена район Ласнамяэ отличался не только многочисленностью жителей, но и разнообразной культурной жизнью.

От «Нового городка» к современной части города: прошлое, настоящее и будущее района Ласнамяэ в Таллине

Коллекция «ласнамяэских фактов» — не слишком известных, а потому — небезынтересных и интригующих. О Ласнамяэ, как, пожалуй, ни о какой иной ...

Читать дальше...

Торговый фасад былого элеватора навевает ассоциации с амбаром ганзейских времен, продольный — удивляет обилием металлических скреп-заклепок.

Зерновой элеватор в квартале Ротерманна в Таллине: возрожденный шедевр промышленной архитектуры

Реставрация одной из самых колоритных индустриальных построек центра столицы удостоена награды от Департамента охраны памятников старины в номинации «Открытие года». «Некоронованным ...

Читать дальше...

Литография второй трети позапрошлого столетия запечатлела пасторальный облик Зеленого луга — со
смётанным в стога сеном.

Все оттенки таллиннского зеленого: весенний цвет в палитре столицы

Зеленый цвет в топонимической палитре Таллинна представлен во всём разнообразии оттенков, значений и смыслов. Из столиц Балтийского побережья Таллинн одевается в ...

Читать дальше...

Утраченный комплекс домов на углу улиц Суур- и Вяйке-Клоостри: жилье учителей городской гимназии середины XVIII столетия.

Дом, пансион и целая улица: как город Таллин жилье для учителей строил

Муниципальное жилье для педагогов Таллинн строит на протяжении последних без малого трех... столетий. Термин «муниципальное жилье» в речевой обиход таллиннцев вошел ...

Читать дальше...

Подвиг экипажа подводной лодки «Щ-408». Картина художника И. Родионова.

Повторившая подвиг «Варяга»: последний поход подлодки «Щ-408»

Подводная лодка «Щ-408» повторила недалеко от берегов Эстонии подвиг легендарного крейсера «Варяг». В годы двух мировых войн на Балтике произошло два ...

Читать дальше...

Архитектор Александр Владовский построил в Копли временную православную церковь, а планировал возвести постоянную лютеранскую.

Соната на заводских трубах: прошлое и будущее таллинского района Копли

Выставка, посвященная формированию ансамбля одного из самых колоритных исторических предместий Таллинна, открылась на прошлой неделе в Эстонском архитектурном музее. Само по ...

Читать дальше...

Городская стена — самое древнее сооружение Старого города, ее строили на протяжении 300 лет.

Раньше в город вели шесть ворот, почти все они были разрушены. От Вируских ворот остались только башни.











Сказать кстати…

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, - две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.


Видеохроника:

Как датский король Эрик IV Плужный Грош, нашёл и построил в Ревеле монастырь св. Михаила-Архангела и храм.

Ох, каких историй в наших краях не наслушаешься. Недавно хромой Ларс Сёренсен мне травил, якобы потомок самих основателей монастыря святого Михаила Архистратига, предводителя всего воинства небесного, и храма. А было всё вот как...

Прочитать дальше и оставить отзыв >>>

Между прочим…
У многих народов Европы есть легенда о том, как Бог одаривал народы. В южных странах есть все. Чем ближе к северу, тем беднее дары Всевышнего. Когда очередь дошла до Эстонии, то у него в корзине с дарами, кроме воды и камня, ничего не осталось. Бог выбросил и то, и другое и сказал эстонцу: «Живи, Юхан!» Вот и живет тысячи лет эстонский крестьянин среди усыпанных камнями полей. Каждую весну собирает их, мостит ими дороги, складывает из них ограды, амбары и кузницы, а на следующий год они вновь вылезают из земли. Тысячи лет назад оставил свои следы ледник. В земле лежат не только мелкие камни, но и большие гранитные валуны. Они разбросаны по всей Северной Эстонии.
Дайте ответ Магистрату!

2017 - встретите в Таллине?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...
Пропишись в легендах!
Здесь пишут...
Кому что...
Наши на Лицо-Книге
Тучка тегов
Логинься!


Close
Таллинн: "Застывшее Время", в твоём ящике!"

Бесплатная подписка на обновления проекта, новые статьи и фото!