А знаете ли?

По легендам и приданиям, родителей Калевипоэга звали Калев и Линда. Перевести на русский язык дословно, Калевипоэг, и есть, - сын Калева. Иными словами, это всего лишь отчество, Калевич. Но тогда, какое же у него было имя?

Правильный ответ.

 

Желаете разместить статью о вашем предприятии или себе на страницах сайта? Нет ничего проще!

Застывшее Время

ещё темы...

Следует знать…
Калевипоэг (сын Калева), в эстонской мифологии богатырь-великан. Первоначальный образ Калевипоэга — великан, с деятельностью которого связывались особенности географического рельефа: скопления камней, набросанных Калевипоэгом; равнины — места, где Калевипоэг скосил лес, гряды холмов — следы его пахоты, озёра — его колодцы, древние городища — ложа Калевипоэга и т. п. Калевипоэг также борец с нечистой силой, с притеснителями народа и с иноземными врагами.
Хроники Таллина

ещё темы...

Говорят так:
В старые времена часто шутили, что Город хромает на одну ногу. Дело в том, что в Вышгород из Нижнего города когда-то вели лишь две улицы - Пикк Ялг (Длинная Нога) и Люхике Ялг (Короткая нога). В Таллинне есть улочки настолько узкие, что две дамы в громадных кринолинах никак не могли разойтись на них. Их кавалерам приходилось драться за право своей спутницы пройти по улице первой.
С нами считаются:

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования

Ресурсы Эстонии на ru.сском языке.

Метроном
  • Blog stats
    • 1138 posts
    • 4 comments
    • 18 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 4.7 posts per month
    • 231 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 words in comments
    • 0 trackbacks per post

Многие вещи нам непонятны не потому, что наши понятия слабы; но потому, что сии вещи не входят в круг наших понятий.
Подробнее...

Будничный вторник на излёте зимы отличается от своих талых собратьев немногим. Сдобными булочками, увенчанными взбитыми сливками и неприменным “беретом” из желтоватого теста. Сюжетом вечерних теленовостей о детском празднике в парке-музее Рокка-аль-Маре. Да набранной косым шрифтом строчкой в календаре – vastlapaev.

Вот, пожалуй, и всё, что осталось от одного из самых любимых и буйных праздников средневекового Таллинна.

Прощай, мясо!

Большинство дат христианского календаря почти полностью совпадают с древними празднествами земледельческих народов. Рождество приходится на день зимнего солнцестояния, летний день солнцеворота оказался посвящён святому Иоанну. Празднику прощания с зимой достались и вовсе “особые привелегии”: его оставили почти в первозданном, языческом виде, лишь привязав к началу церковного поста. Точнее – к предшествующей ему неделе.

Феодальная Европа почти никогда не расстовалась с призраком голода. Слишком уж зависим от природных капризов был наш средневековый родственник. Потому-то с таким воодушевлением он стремился насытиться перед долгими воздержанием от мясной пищи. Кроме того, на семь предпасхальных недель настрого запрещались любые развлечения – так что навеселиться крестьянину или бюргеру тоже надо было успеть заранее. А уж насколько повод для веселья согласовывался с тем, о чём рассказывали в церкви было не так уж и важно. Тем более и говорили под высокими сводами на непонятной большинству латыни…

Латинское выражение “карнис привиум” — “отказ от мяса” – постепенно превратилось в итальянское “карнелеваре”, а темпераментные французы расслышали в сухом факте почти что крик расстования: французкое “карневале” означает “прощай, мясо!”.

Предчуствие постных дней запечатлелось и в немецком языке. Масленичную неделю в германских землях называли “вечером накануне поста” – “фастелабенд”, от которго уже рукой подать до эстонского “вастлад”.

Масленичные карнавалы и города Эстонии – почти что ровесники. Оба они родом из тринадцатого столетия. Где-то к началу 1200-х годов шествия ряженных появляются на улицах Нюренберга, Мюнстера, Кёльна. Правда, до затерянной на далёком европейском севере Эстонии, эти весёлые процессии “дошагали” несколько позднее. Во всяком случае, к концу Средневековья празднование Масленицы приобретает пугающий местных моралистов размах. Подумать только – почти на десять дней добропорядочный город словно погружался в разгул языческого веселья…

Соломенный гость

Отсчитывать неделю с понедельника – обычай относительно молодой. Средние века брали за её начало день накануне. Поэтому и празднование Масленицы в среденевековом Таллинне начиналось ровно за сорок девять дней до Пасхи – в воскресенье.

Зачинателями торжеств выступали самые весёлые жители города – Черноголовые. Прямиком с церковной службы они направлялись к дому Братства. А из бездонных подвалов слуги уже выкатывали наполненные свежим пивом бочёнки. После ритуального “тестирования” братья заключали, что напиток к празднику пригоден и тот час же над фасадом дома Черноголовых взвивался флаг: карнавальная неделя вступала в свои права.

Спустя несколько дней праздник въезжал в город собственной персоной. Встречать долгожданного гостя высыпал чуть ли не весь город. У распахнутых ворот играл оркестр. Виновнику торжества полагался конный кортеж – Черноголовые были готовы сопровождать его по таллиннским улицам как самую высокородную персону. И ничего, что персона эта чаще всего была скроена из холстины и набита соломой.

В разных городах масленичное чучело звали на свой лад. Южная Германия величала его Доктором, на cевере обходились прозвищем Шут. Имя их таллиннского собрата, впрочем как и тартуского с рижским, затерялось во тьме столетий. Но как бы оно не звучало, радостные крики горожан то и дело заглушали гром труб и волынок на всём шествии праздничной процесии.

Внос Масленицы в город означал начало праздничных пиршеств. В одну только ратушу городской аптекарь был обязан поставить 64 фунта сладостей! А ведь пировали и в ремесленных гильдиях, и в корчмах предместий. Во время масленичного пира, казалось, стиралась извечная вражда между нижегородскими бюргерами и тоомпеаским дворянством: орденский наместник вышгородского замка ежегодно получал от таллиннского магистрата приглашение на праздник. Желанными гостями были заморские купцы, а уж если через Таллинн проезжало какое-нибудь иноземное посольство, то жаловаться дипломатам оставалось разве что на ограниченный размер собственных желудков! Скупиться власти не намеревались: воспоминания о таллиннском хлебосольстве разносились с послами и их бесчисленной челядью по всему свету, подтверждая богатство и процветание города.

Танцы с чертями

В распоряжениях таллиннского магистрата, пытающихся урегулировать размах масленичного веселья, неизменно упомянаются танцы. Хронист Бальтазар Руссов уподобляет их тем нечествиым пляскам, что творились вокруг библейского золотого тельца. Вероятно, языческого в них и впрямь было больше, чем христианского, но набожный средневековый горожанин находил в них выражение тем эмоциям, которые не укладывались в хоралы католических гимнов…

Танцующие процесии появлялись на городских улицах к концу первой масленичной недели. Хмельной хоровод двигался от дома к дому, от гильдии к гильдии, выплёскиваясь, наконец, на главную городскую площадь – к ратуше. Сама ратуша была иллюминирована горящими плошками с жиром – такую роскошь горожане могли видеть ещё разве что на Рождество. Под ратушной аркадой танцующих ждало угощение.

Средневековый танец считался преимущественно мужским развлечением. Например, традиционный масленичный “танец с мечами” исполнялся исключительно шкиперами и матросами, причём желательно иностранными. За его исполнение корабельному люду полагалось денежное вознаграждение. А вот слабый пол допускался к танцам с ограничениями: тартуский магистрат, к примеру, насторого запрещал учавствовать в уличных танцах девушкам, не достигшим четырнадцати лет. С наступлением темноты женщин и вовсе отсылали домой.

Впрочем, находиться на улицах средневекового города после захода солнца было ненбезопасно и в обычные дни,а уж во время Масленицы – и подавно. Ведь кому-кому, а жуликам и хулиганам обычай рядиться в маске приходился очень по душе: попробуй потом опознай того домового или лешего, который стащил у тебя среди веселья кошелёк! Поэтому городские власти, особенно церковные, пытались регламентировать характер масок и карнавальных костюмов.

Самым популярным из них, был, вероятно, костюм чёрта. Во всяком случае, именно с ним по всей Европе велась отчаянная борьба. Сооружался “чёрт” просто – вывернутая наизнанку шуба да немудрённая кожанная маска. Но страху на добропорядочных горожан эта карнавальная нечисть нагоняла нешуточного. Дело принимало порой скверный оборот – так в польском городе Торуни приехавшие на рынок крестьяне приняли ряженных за настоящих слуг Сатаны и поумирали со страху…Поэтому с середины 14ого века в чертей разрешали рядиться только таким образом, что бы лицо оставалось открытым.

Конечно, карнавальная фантазия не ограничивалась малосимпатичными чертями. С развитием мореходства и торговли всё большую популярность завоевывали костюмы экзотическх стран. Рядились и по-старинке – животными. Во время карнавала церковь негласно снимала запрет на переодевание в платье противоположного пола, так что источников для вдохновения было более чем достаточно.

Пост и перец

Одно из старейших упоминаний о таллиннской ратуше называет её “домом игр”. Играми этими были, разумеется, не кости и не карты, а театральное представление, устроенное бродячими комедиантами в году господнем 1364ом…

Что это было за представление, сказать трудно. Однако, обычай устраивать на излёте Масленицы театральные действа, был распостранён повсеместно. Церковь, казалось, стремилась напомнить, о том что праздник подходит к концу, уступая время посту и молитве…

В последний праздничный вечер соломенное чучело выносили из дома Черноголовых. Провожать Масленицу, или “выносить из города мясо” отправлялись тем же самым маршрутом, что и десяток дней назад. Правда – в обратном направлении и на этот раз пешком. За городским воротами чучело ожидала невесёлая судьба – его либо топили в ближайшем водоёме, либо сжигали на пригорке повыше.

Какова была участь таллиннского “соломенного гостя” – неизвестно. Не ясно до конца, прнименялся ли этот общеевропейский обычай в наших краях во всей красе. Одно известно точно – в последний праздничный вечер на Ратушной площади вспыхивал костёр: в знак прощания с зимой таллиннцы зажигали….ёлку. Не свечи на её ветвях, а само дерево – вроде жертвы уходящим холодам и метелям. Вокруг пылающей ели исполнялся последний танец, а после него полагалось последнее угощение. Переход к посту символизировали появляющиеся на столе рыба и горох. Все блюда в этот вечер полагалось сдобрить изрядным количеством перца и дорогих восточных пряностей – они тоже считались одним из символов поста.

Истлевали еловые угли, догорало масло в плошках на ратушных окнах и уставшие горожане разбредались по домам. Лишь слуги, спешащие к аптекарю за желудочными снадобьями да бедолаги, страждущие кружку солонаватой колодезной воды напоминали на следующее утро о десятидневном веселье. Впрочем, любой горожанин знал, что ровно через год над домом Черноголовых вновь взовьётся флаг и конный кортеж отправиться к городским воротам…

Стёртая память

Разъярённые таллиннцы, с таким истинным пылом бросившие под знамёнами реформации громить церкви и монастыри не задумывались даже, что ими разрушаются не только произведения искусства, но и привычный уклад жизни. Победившее лютеранство крайне негативно относилось не только к церковному богатству, но и к пышным католическим празднествам. Масленица, имеющая с библейскими событиями связь весьма отдалённую и вовсе оказалась сомнительным поводом для веселья. А главное – лютеранство вовсе не признаёт постов, так что праздник потерял право на существование в календаре добропорядочного христианина.

На протяжении 16ого века таллиннский магистрат неоднократно запрещал карнавалы, праздничные шестия и даже езду на санях вечером “нехорошей недели”. Отмечать Масленицу в узком семейном кругу не имело смысла, да и штрафы за подобное “вольнодумство” полагались солидные. А то, что не смогла искоренить власть, свела на нет долгая Ливонская война и сопутствующие ей эпидемии. Измождённому тяжёлой годиной Таллинну было теперь не до масленичного веселья…

Карнавалы сохранились преимущественно в тех европейских странах, где католицизм смог удержать свои позиции. Самые известные из них – венецианский и кёльнский привлекают к себе туристов со всех концов Земли. О карнавале в Таллинне простой горожанин едва ли догадывается. Он исчез и даже память о нём канула безвозвратно…

Или нет? Возрождение таллиннской Масленицы – идея не такая уж фантастическая. Привыкли же мы к тому, что спустя почти четырёхсотлетнее забвение, майский город радостно чествует Короля стрелков и любуется на Майскую графиню! Кто знает, не встретим ли мы когда нибудь на улочках Старого города карнавальную процессию, несущую соломенное чучело?…

Йосеф Кац

Публикуется на страницах нашего сайта, с любезного согласия автора.
При перепечатке, ссылка на http://tallinn.cold-time.com обязательна!











Сказать кстати…

Городская стена - самое древнее сооружение Старого города, ее строили на протяжении 300 лет.

Раньше в город вели шесть ворот, почти все они были разрушены. От Вируских ворот остались только башни.





Комментарии:

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.

777
Новое на Переулках Городских Легенд
Дом на углу улиц Ратаскаеву и Люхике-Ялг должен бы обзавестись гигантским витражным окном и стать художественным кафе «Зиттов». Проект 1968 года.

Ратаскаеву, дом 20/22: родовое гнездо Зиттовых а Таллине

Улицы, нареченной в честь самого, вероятно, знаменитого уроженца средневекового Ревеля, в Таллинне до сих пор нет. Фамилия его полвека назад ...

Читать дальше...

«Портрет молодого человека» кисти Зиттова, в котором некоторые исследователи склонны видеть автопортрет мастера.

Долгий путь в родной город: возвращение Михкеля Зиттова в Таллин

Работы самого, пожалуй, знаменитого таллиннского живописца впервые в истории будут экспонироваться в его родном городе — на выставке в Художественном ...

Читать дальше...

Жилой и административный корпус санаторной школы в день открытия.

Лечить, учить, просвещать и заботиться: школа-санаторий над рекой Пирита в Таллине

Восемьдесят лет назад в Таллинне открылось одно из самых необычных учебных заведений столицы — Санаторная школа имени президента Константина Пятса. Июнь ...

Читать дальше...

Пушки, стоявшие при входе в здание «Арсенала», завершили свой боевой путь на фронтах Гражданской войны в Испании.

Обретенная история таллиннского «Арсенала»: архив предприятия станет основой выставки

Вновь обнаруженные архивные папки, переданные руководству компании Arsenal Center OÜ, позволяют пролить свет на малоизвестные доселе страницы истории одного из ...

Читать дальше...

Легендарный обитатель глубин озера Юлемисте на обложке книги Арво Валтона, изданной теперь и на русском языке.

Стародавняя история, рассказанная на новый лад: «Старец из озера Юлемисте» Арво Валтона

На книжной полке поклонников магического реализма — достойное пополнение: книга Арво Валтона «Старец из озера Юлемите» вышла в переводе на ...

Читать дальше...

«Адмирал» в бытность «Адмиралтейцем» на фоне первых международных паромов на Таллиннском рейде...

От буксира до исторического судна: Таллинский «Адмирал» выходит на кинофарватер

Премьера документальной ленты, посвященной прошлому и настоящему одного из символов Таллиннского пассажирского порта, состоится в День Таллинна на третьем этаже ...

Читать дальше...

О Петре Великом «pro et contra»: штрихи к портрету императора.

Величие Петра I заключается не столько даже в масштабе его преобразований, сколько в умении действовать так, чтобы быть близким и ...

Читать дальше...

Ко дню святой Вальпурги или Как в Ревеле на ведьм охотились

1 мая — день святой Вальпурги, реальной исторической личности, дочери одного из британских королей, которая, став монахиней, в 748 году ...

Читать дальше...

День Ветеранов в Пыхья-Таллине 2018

Небольшая зарисовка. Заболел, и не знаю где отмечают в моем районе Копли, этот день, но над крышами, прямо сейчас, наматывают ...

Читать дальше...

Перспектива улицы Лай с жилыми домами на нечетной стороне улицы Нунне. Конец XIX века.

Там, где стоит «Косуля» Яана Коорта: прошлое и будущее таллинского сквера на Нунне

Зеленый оазис на пути от Ратушной площади к Балтийскому вокзалу в масштабах таллиннской истории относительно молодой — но оттого отнюдь ...

Читать дальше...

... Весь в заботах молодой хозяин нового бара.

Бармен с золотой медалью

Трибуна Кремлевского Дворца с'ездов знала многих известных миру политических деятелей, людей труда, писателей. Официант из Таллина Дмитрий Демьянов, которому от роду ...

Читать дальше...

Ратушная площадь Пауля Бурмана

Галерея одной картины. Ревель: «Ратушная площадь» Пауля Бурмана

Какие сюрпризы ни преподнесла бы балтийская погода, тепло настоящей таллиннской весны навсегда запечатлено на полотне художника первой половины минувшего столетия ...

Читать дальше...

...,и в реальности — на фотографии сороковых-пятидесятых годов.

Оплот, приют и убежище страждущим: лютеранская церковь прихода Вефиль в Таллине

Церковь прихода Вефиль в предместье Пельгулинн, реставрацию которой столичные власти готовы поддержать, отмечает в конце нынешнего года свое восьмидесятилетие. С транслитерацией ...

Читать дальше...

Восстановительные работы на улицы Харью весной 1948 года глазами живописца Агу Пихельга.

«Такою запомнил я улицу Харью...»: сквер на месте погибшего квартала в городе Таллине

Своим нынешним обликом одна из основных артерий таллиннского Старого города обязана градостроительному решению, принятому ровно семьдесят лет назад. Именно тогда — ...

Читать дальше...

Алексей Михайлович Щастный на борту корабля Балтфлота во время перехода из Гельсингфорса в Кронштадт. Апрель 1918 года.

Спаситель Балтийского флота: позабытый капитан Щастный

Столетие Ледового похода Балтийского флота — повод вспомнить его главного, незаслуженно забытого героя — капитана 1-го ранга Алексея Михайловича Щастного. Спасение ...

Читать дальше...

Городская стена — самое древнее сооружение Старого города, ее строили на протяжении 300 лет.

Раньше в город вели шесть ворот, почти все они были разрушены. От Вируских ворот остались только башни.











Сказать кстати…

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, - две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.


Видеохроника:

Как датский король Эрик IV Плужный Грош, нашёл и построил в Ревеле монастырь св. Михаила-Архангела и храм.

Ох, каких историй в наших краях не наслушаешься. Недавно хромой Ларс Сёренсен мне травил, якобы потомок самих основателей монастыря святого Михаила Архистратига, предводителя всего воинства небесного, и храма. А было всё вот как...

Прочитать дальше и оставить отзыв >>>

Между прочим…
По одной из легенд, Таллинн основан на могильном кургане. Холм Тоомпеа считается надгробием Калева, легендарного короля эстов. Его безутешная вдова Линда долгие месяцы стаскивала на место погребения огромные валуны. Так и вырос холм Тоомпеа. А Линда, устав от таких нечеловеческих трудов, присела отдохнуть… и превратилась в камень. В 1920 г. в парке у стен города таллинцы установили памятник плачущей от изнеможения Линде. Камень же, виден из таллинского озера Юлемисте, а само оно образовано из наплаканных Линдой слёз.
Дайте ответ Магистрату!

2017 - встретите в Таллине?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...
Пропишись в легендах!
Здесь пишут...
Кому что...
Наши на Лицо-Книге
Тучка тегов
Логинься!
Вход |

Close
Таллинн: "Застывшее Время", в твоём ящике!"

Бесплатная подписка на обновления проекта, новые статьи и фото!