А знаете ли?

По легендам и приданиям, родителей Калевипоэга звали Калев и Линда. Перевести на русский язык дословно, Калевипоэг, и есть, - сын Калева. Иными словами, это всего лишь отчество, Калевич. Но тогда, какое же у него было имя?

Правильный ответ.

 

Желаете разместить статью о вашем предприятии или себе на страницах сайта? Нет ничего проще! Обращайтесь в форме комментариев, и мы обязательно свяжемся с вами.

Застывшее Время

ещё темы...

Следует знать…
Когда ревельский аптекарь начал смешивать истолченные лягушачьи лапки со змеиным ядом и рубиновой пылью, то не на шутку расчихался. И услужливый ученик аптекаря Март предложил учителю надеть на голову горшок, дабы пыль не причиняла вреда, а драгоценное лекарство в буквальном смысле не улетало на ветер, и пообещал приготовить лекарство самостоятельно. Но вовремя вспомнив про то, что прежде чем передать пациенту, ему самому придется отведать снадобье - такой тогда был порядок, - сделал лекарство не из лапок и ядов, а из размолотого миндаля и сахара. Эту-то сладкую массу и съел бургомистр. И сразу выздоровел.
Хроники Таллина

ещё темы...

Говорят так:
В Домском соборе /Доминиканской церкви/ похоронен мореплаватель Крузенштерн. А еще там есть "Плита счастья". Если стоя на ней загадать желание оно обязательно сбудется. И находится она недалеко от входа. Может это и есть «надгробие» неисправимого таллинского Дон Жуана!?
С нами считаются:

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования

Ресурсы Эстонии на ru.сском языке.

Метроном
  • Blog stats
    • 1107 posts
    • 4 comments
    • 18 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 4.7 posts per month
    • 231 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 words in comments
    • 0 trackbacks per post

Многие вещи нам непонятны не потому, что наши понятия слабы; но потому, что сии вещи не входят в круг наших понятий.
Подробнее...

Будничный вторник на излёте зимы отличается от своих талых собратьев немногим. Сдобными булочками, увенчанными взбитыми сливками и неприменным “беретом” из желтоватого теста. Сюжетом вечерних теленовостей о детском празднике в парке-музее Рокка-аль-Маре. Да набранной косым шрифтом строчкой в календаре – vastlapaev.

Вот, пожалуй, и всё, что осталось от одного из самых любимых и буйных праздников средневекового Таллинна.

Прощай, мясо!

Большинство дат христианского календаря почти полностью совпадают с древними празднествами земледельческих народов. Рождество приходится на день зимнего солнцестояния, летний день солнцеворота оказался посвящён святому Иоанну. Празднику прощания с зимой достались и вовсе “особые привелегии”: его оставили почти в первозданном, языческом виде, лишь привязав к началу церковного поста. Точнее – к предшествующей ему неделе.

Феодальная Европа почти никогда не расстовалась с призраком голода. Слишком уж зависим от природных капризов был наш средневековый родственник. Потому-то с таким воодушевлением он стремился насытиться перед долгими воздержанием от мясной пищи. Кроме того, на семь предпасхальных недель настрого запрещались любые развлечения – так что навеселиться крестьянину или бюргеру тоже надо было успеть заранее. А уж насколько повод для веселья согласовывался с тем, о чём рассказывали в церкви было не так уж и важно. Тем более и говорили под высокими сводами на непонятной большинству латыни…

Латинское выражение “карнис привиум” — “отказ от мяса” – постепенно превратилось в итальянское “карнелеваре”, а темпераментные французы расслышали в сухом факте почти что крик расстования: французкое “карневале” означает “прощай, мясо!”.

Предчуствие постных дней запечатлелось и в немецком языке. Масленичную неделю в германских землях называли “вечером накануне поста” – “фастелабенд”, от которго уже рукой подать до эстонского “вастлад”.

Масленичные карнавалы и города Эстонии – почти что ровесники. Оба они родом из тринадцатого столетия. Где-то к началу 1200-х годов шествия ряженных появляются на улицах Нюренберга, Мюнстера, Кёльна. Правда, до затерянной на далёком европейском севере Эстонии, эти весёлые процессии “дошагали” несколько позднее. Во всяком случае, к концу Средневековья празднование Масленицы приобретает пугающий местных моралистов размах. Подумать только – почти на десять дней добропорядочный город словно погружался в разгул языческого веселья…

Соломенный гость

Отсчитывать неделю с понедельника – обычай относительно молодой. Средние века брали за её начало день накануне. Поэтому и празднование Масленицы в среденевековом Таллинне начиналось ровно за сорок девять дней до Пасхи – в воскресенье.

Зачинателями торжеств выступали самые весёлые жители города – Черноголовые. Прямиком с церковной службы они направлялись к дому Братства. А из бездонных подвалов слуги уже выкатывали наполненные свежим пивом бочёнки. После ритуального “тестирования” братья заключали, что напиток к празднику пригоден и тот час же над фасадом дома Черноголовых взвивался флаг: карнавальная неделя вступала в свои права.

Спустя несколько дней праздник въезжал в город собственной персоной. Встречать долгожданного гостя высыпал чуть ли не весь город. У распахнутых ворот играл оркестр. Виновнику торжества полагался конный кортеж – Черноголовые были готовы сопровождать его по таллиннским улицам как самую высокородную персону. И ничего, что персона эта чаще всего была скроена из холстины и набита соломой.

В разных городах масленичное чучело звали на свой лад. Южная Германия величала его Доктором, на cевере обходились прозвищем Шут. Имя их таллиннского собрата, впрочем как и тартуского с рижским, затерялось во тьме столетий. Но как бы оно не звучало, радостные крики горожан то и дело заглушали гром труб и волынок на всём шествии праздничной процесии.

Внос Масленицы в город означал начало праздничных пиршеств. В одну только ратушу городской аптекарь был обязан поставить 64 фунта сладостей! А ведь пировали и в ремесленных гильдиях, и в корчмах предместий. Во время масленичного пира, казалось, стиралась извечная вражда между нижегородскими бюргерами и тоомпеаским дворянством: орденский наместник вышгородского замка ежегодно получал от таллиннского магистрата приглашение на праздник. Желанными гостями были заморские купцы, а уж если через Таллинн проезжало какое-нибудь иноземное посольство, то жаловаться дипломатам оставалось разве что на ограниченный размер собственных желудков! Скупиться власти не намеревались: воспоминания о таллиннском хлебосольстве разносились с послами и их бесчисленной челядью по всему свету, подтверждая богатство и процветание города.

Танцы с чертями

В распоряжениях таллиннского магистрата, пытающихся урегулировать размах масленичного веселья, неизменно упомянаются танцы. Хронист Бальтазар Руссов уподобляет их тем нечествиым пляскам, что творились вокруг библейского золотого тельца. Вероятно, языческого в них и впрямь было больше, чем христианского, но набожный средневековый горожанин находил в них выражение тем эмоциям, которые не укладывались в хоралы католических гимнов…

Танцующие процесии появлялись на городских улицах к концу первой масленичной недели. Хмельной хоровод двигался от дома к дому, от гильдии к гильдии, выплёскиваясь, наконец, на главную городскую площадь – к ратуше. Сама ратуша была иллюминирована горящими плошками с жиром – такую роскошь горожане могли видеть ещё разве что на Рождество. Под ратушной аркадой танцующих ждало угощение.

Средневековый танец считался преимущественно мужским развлечением. Например, традиционный масленичный “танец с мечами” исполнялся исключительно шкиперами и матросами, причём желательно иностранными. За его исполнение корабельному люду полагалось денежное вознаграждение. А вот слабый пол допускался к танцам с ограничениями: тартуский магистрат, к примеру, насторого запрещал учавствовать в уличных танцах девушкам, не достигшим четырнадцати лет. С наступлением темноты женщин и вовсе отсылали домой.

Впрочем, находиться на улицах средневекового города после захода солнца было ненбезопасно и в обычные дни,а уж во время Масленицы – и подавно. Ведь кому-кому, а жуликам и хулиганам обычай рядиться в маске приходился очень по душе: попробуй потом опознай того домового или лешего, который стащил у тебя среди веселья кошелёк! Поэтому городские власти, особенно церковные, пытались регламентировать характер масок и карнавальных костюмов.

Самым популярным из них, был, вероятно, костюм чёрта. Во всяком случае, именно с ним по всей Европе велась отчаянная борьба. Сооружался “чёрт” просто – вывернутая наизнанку шуба да немудрённая кожанная маска. Но страху на добропорядочных горожан эта карнавальная нечисть нагоняла нешуточного. Дело принимало порой скверный оборот – так в польском городе Торуни приехавшие на рынок крестьяне приняли ряженных за настоящих слуг Сатаны и поумирали со страху…Поэтому с середины 14ого века в чертей разрешали рядиться только таким образом, что бы лицо оставалось открытым.

Конечно, карнавальная фантазия не ограничивалась малосимпатичными чертями. С развитием мореходства и торговли всё большую популярность завоевывали костюмы экзотическх стран. Рядились и по-старинке – животными. Во время карнавала церковь негласно снимала запрет на переодевание в платье противоположного пола, так что источников для вдохновения было более чем достаточно.

Пост и перец

Одно из старейших упоминаний о таллиннской ратуше называет её “домом игр”. Играми этими были, разумеется, не кости и не карты, а театральное представление, устроенное бродячими комедиантами в году господнем 1364ом…

Что это было за представление, сказать трудно. Однако, обычай устраивать на излёте Масленицы театральные действа, был распостранён повсеместно. Церковь, казалось, стремилась напомнить, о том что праздник подходит к концу, уступая время посту и молитве…

В последний праздничный вечер соломенное чучело выносили из дома Черноголовых. Провожать Масленицу, или “выносить из города мясо” отправлялись тем же самым маршрутом, что и десяток дней назад. Правда – в обратном направлении и на этот раз пешком. За городским воротами чучело ожидала невесёлая судьба – его либо топили в ближайшем водоёме, либо сжигали на пригорке повыше.

Какова была участь таллиннского “соломенного гостя” – неизвестно. Не ясно до конца, прнименялся ли этот общеевропейский обычай в наших краях во всей красе. Одно известно точно – в последний праздничный вечер на Ратушной площади вспыхивал костёр: в знак прощания с зимой таллиннцы зажигали….ёлку. Не свечи на её ветвях, а само дерево – вроде жертвы уходящим холодам и метелям. Вокруг пылающей ели исполнялся последний танец, а после него полагалось последнее угощение. Переход к посту символизировали появляющиеся на столе рыба и горох. Все блюда в этот вечер полагалось сдобрить изрядным количеством перца и дорогих восточных пряностей – они тоже считались одним из символов поста.

Истлевали еловые угли, догорало масло в плошках на ратушных окнах и уставшие горожане разбредались по домам. Лишь слуги, спешащие к аптекарю за желудочными снадобьями да бедолаги, страждущие кружку солонаватой колодезной воды напоминали на следующее утро о десятидневном веселье. Впрочем, любой горожанин знал, что ровно через год над домом Черноголовых вновь взовьётся флаг и конный кортеж отправиться к городским воротам…

Стёртая память

Разъярённые таллиннцы, с таким истинным пылом бросившие под знамёнами реформации громить церкви и монастыри не задумывались даже, что ими разрушаются не только произведения искусства, но и привычный уклад жизни. Победившее лютеранство крайне негативно относилось не только к церковному богатству, но и к пышным католическим празднествам. Масленица, имеющая с библейскими событиями связь весьма отдалённую и вовсе оказалась сомнительным поводом для веселья. А главное – лютеранство вовсе не признаёт постов, так что праздник потерял право на существование в календаре добропорядочного христианина.

На протяжении 16ого века таллиннский магистрат неоднократно запрещал карнавалы, праздничные шестия и даже езду на санях вечером “нехорошей недели”. Отмечать Масленицу в узком семейном кругу не имело смысла, да и штрафы за подобное “вольнодумство” полагались солидные. А то, что не смогла искоренить власть, свела на нет долгая Ливонская война и сопутствующие ей эпидемии. Измождённому тяжёлой годиной Таллинну было теперь не до масленичного веселья…

Карнавалы сохранились преимущественно в тех европейских странах, где католицизм смог удержать свои позиции. Самые известные из них – венецианский и кёльнский привлекают к себе туристов со всех концов Земли. О карнавале в Таллинне простой горожанин едва ли догадывается. Он исчез и даже память о нём канула безвозвратно…

Или нет? Возрождение таллиннской Масленицы – идея не такая уж фантастическая. Привыкли же мы к тому, что спустя почти четырёхсотлетнее забвение, майский город радостно чествует Короля стрелков и любуется на Майскую графиню! Кто знает, не встретим ли мы когда нибудь на улочках Старого города карнавальную процессию, несущую соломенное чучело?…

Йосеф Кац

Публикуется на страницах нашего сайта, с любезного согласия автора.
При перепечатке, ссылка на http://tallinn.cold-time.com обязательна!











Сказать кстати…

Городская стена - самое древнее сооружение Старого города, ее строили на протяжении 300 лет.

Раньше в город вели шесть ворот, почти все они были разрушены. От Вируских ворот остались только башни.





Комментарии:

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.

777
Новое на Переулках Городских Легенд
Бременская башня до реставрации. Фото пятидесятых годов	прошлого века.

Памятник фортификации и правосудия: байки и быль Бременской башни в Таллине

Полностью отреставрированная Бременская башня готова раскрыть перед таллиннцами и гостями города свои многочисленные секреты в самом ближайшем времени. Такого количества горожан, ...

Читать дальше...

Важня на Ратушной площади

Синий омнибус до остановки «Копли»: сегодня – юбилей таллинского муниципального автобуса

Ровно восемьдесят лет тому назад в Таллинне была пущена первая автобусная линия, принадлежащая не частному владельцу, как было принято прежде, ...

Читать дальше...

«На узком пути: кому из двух суждено сорваться в пропасть?»: противостояние капиталистов и пролетариата глазами карикатуриста таллиннского юмористического издания "Ме1е Май". 1917 год.

«Сведения о выступлении большевиков оказались вовсе не преувеличенными...»

Историческое событие, которое получило впоследствии громкое имя Великой Октябрьской социалистической революции, предки современных таллиннцев столетней давности, скорее всего, просто не ...

Читать дальше...

Линкор "Слава" в Гельсингфорсе в годы Первой Мировой войны.

Легендарный линкор «Слава»: трижды прославленный

Героическая гибель линкора «Слава» при обороне Моонзундского архипелага ровно сто лет назад — легендарная страница в истории Балтийского флота. ... Есть ...

Читать дальше...

Особенности национальной реституции: остзейские немцы и их имущество в Прибалтике

Существующий в современной ЭР порядок компенсации за утраченное жившими в стране до Второй мировой войны немцами недвижимое имущество – не ...

Читать дальше...

Построенное в 1937 году здание французского лицея на улице Харидузе - образец школьной архитектуры в духе функционализма.

Замок знаний на улице Харидузе: дом Французского лицея в Таллине

Здание таллиннского Французского лицея, на момент своего открытия — самая современная школа столицы, впервые распахнуло двери перед учениками ровно восемьдесят ...

Читать дальше...

Отель «Золотой лев» на улице Харью. Открытка начала XX века.

Геральдика, топонимика, фортификация: золотая палитра Таллинна

Золотая осень — самое время вспомнить о золотом цвете и его оттенках в городской палитре столицы. Таллинн — дитя и ...

Читать дальше...

Обложка брошюры, выпущенной к 225-летию Казанской церкви в 1946 году. Снесенная в семидесятые годы церковная ограда и погибший в 2004-м «петровский дуб» — еще присутствуют.

«В простоте своей величественная...»: Казанская церковь в Таллине, накануне трехсотлетия

Крохотная старинная церковка на обочине современной многополосной трассы — одновременно памятник архитектуры Таллинна и мемориал воинской славы Российской империи. Из сакральных ...

Читать дальше...

«Бастион северной культуры» во всей красе — дворец культуры и спорта имени В.И. Ленина в 1980 году. Так никогда и нереализованная композиционная связь с гостиницей «Виру» — налицо.

«Суровый бастион северной культуры»: прошлое и настоящее таллиннского горхолла

Художественная акция, в ходе которой были расписаны стены горхолла всеми красками граффити, вновь привлекла внимание общественности к памятнику архитектуры последней ...

Читать дальше...

Кафе-рееторан «Мерепийга» снаружи...

«Морская дева» над обрывом Раннамыйза: воспоминание о легендарном таллинском кафе

Полвека назад активный лексикон таллиннцев и гостей столицы пополнился новым эстонским существительным — «Мерепийга». В переводе — «Морская дева»: название ...

Читать дальше...

По Виру конка ходила долгие тридцать лет, а вот на другие улицы Старого города трамвай так и не допустили.

Ратушная площадь, Козе, Пельгулинн: трамвайные планы былого Таллинна

Из многочисленных и амбициозных проектов расширения трамвайной сети Таллинна строительство ветки до аэропорта оказалось едва ли не единственным, воплощенным в ...

Читать дальше...

Капитан Петр Нилович Черкасов и канонерская лодка «Сивуч». Открытка начала XX века.

От Моонзундского архипелага до города Володарска: немеркнущая слава командира легендарного «Сивуча»

Памятник участнику обороны Моонзунда, командующему корабля, прозванного «Балтийским «Варягом», появился на родине героя благодаря Таллиннскому клубу ветеранов флота и газете ...

Читать дальше...

Численность избранной в августе 1917 года Ревельской городской думы была такова, что под сводами ратуши народным избранникам стало тесно. Ее заседание 24 июня, на котором было принято решение делопроизводства на эстонский язык, состоялось в зале нынешней Реальной школы на бульваре Эстония.

«Дело требует самого незамедлительного решения...»: как Таллиннская мэрия на эстонский язык переходила

Ровно сто лет назад официальным языком делопроизводства в Таллинне впервые за многовековую историю города стал эстонский. Давно назревшие перемены стали возможны ...

Читать дальше...

Советский павильон на Таллиннской международной выставке-ярмарке. Снимок второй половины двадцатых годов.

«Я аромата смысл постиг, узнав, что есть духи «Жиркости»: как Таллинн советской экспозиции на выставке-ярмарке дивился

Девяносто лет назад жители столицы Эстонии смогли ознакомиться с достижениями народного хозяйства соседней, но малознакомой Страны большевиков, не покидая собственного ...

Читать дальше...

Песня над Старым городом Таллином: танцует и поет молодежь

Два сочлененных в один, газетных заголовка пятидесятипятилетней давности в равной степени подходят и к репортажу и о самом первом, и ...

Читать дальше...

Городская стена — самое древнее сооружение Старого города, ее строили на протяжении 300 лет.

Раньше в город вели шесть ворот, почти все они были разрушены. От Вируских ворот остались только башни.











Сказать кстати…

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, - две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.


Видеохроника:

Как датский король Эрик IV Плужный Грош, нашёл и построил в Ревеле монастырь св. Михаила-Архангела и храм.

Ох, каких историй в наших краях не наслушаешься. Недавно хромой Ларс Сёренсен мне травил, якобы потомок самих основателей монастыря святого Михаила Архистратига, предводителя всего воинства небесного, и храма. А было всё вот как...

Прочитать дальше и оставить отзыв >>>

Между прочим…
Случилось это в стародавние времена. Однажды медленно поднимался по склону Тоомпеа человек высокого роста. По одежде его можно было принять и за рыцаря, и за монаха, а по обличию за человека сильного, но жестокого. Был он весь будто из железа — под монашеской рясой железные доспехи, железные мысли в железной голове, железное сердце в железной груди. Вдруг он услышал звонкий смех детей, заставивший его вздрогнуть. В глазах вспыхнула злоба. Внизу под холмом, у крепостного рва заметил двух детей, мальчика и девочку. Весело смеясь и болтая, дети бросали в воду камешки. — Я вижу, судьба готовит вам совсем иное, чем я. Изменить судьбу я не в силах, но воздвигнуть препятствие на ее пути могу, — подумал рыцарь. А вслух добавил: — И непременно воздвигну! Дети вскочили, услышав грозный голос, а рыцарь молвил: «Заклинаю, да будет так! Пусть судьбе не удастся соединить вас прежде, чем вы не засыплете ров доверху и не сровняете земляные валы до основания. С тех пор прошли столетия. Дети без устали заполняют ров, бросая в него камни и землю, которые приносят с валов. Они трудятся безостановочно, пытаясь приблизить счастливый день. Поэтому те, кто гуляет весной и летом на земляных валах, слышат иногда шум падающих в воду камней и детский смех, осенью же и зимой до редкого прохожего доносятся жалобный плач и шепот утешения. Немало сделано уже детьми города — на месте бывших валов чудесный парк, а от двух с половиной километров крепостного рва остался только красивый пруд Шнелли.
Дайте ответ Магистрату!

2017 - встретите в Таллине?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...
Пропишись в легендах!
Здесь пишут...
Кому что...
Наши на Лицо-Книге
Тучка тегов
Логинься!


Close
Таллинн: "Застывшее Время", в твоём ящике!"

Бесплатная подписка на обновления проекта, новые статьи и фото!