Желаете разместить статью о вашем предприятии или себе на страницах сайта? Нет ничего проще!

Депеши в Магистрат!

Следует знать…
Таллинн имеет свой флаг - с тремя голубыми и тремя белыми полосками, он был частично заимствован из древнего датского флага. Как гласит легенда, флаг упал с небес после битвы за крепость Таллинна. Однако, другая легенда утверждает, что упавший с неба флаг, был дарован Господом Богом датчанам, и с тех самых пор, стал государственным флагом Дании: белый опрокинутый крест на красном фоне.
Хроники Таллина

ещё темы...

Говорят так:
В Таллинне на участке бывшего так называемого Королевского сада стоят две своеобразные башни. Одну из них в разные времена называли то Маршталлтурме, то Конюшенной, то Юнкерской камерой. В XVII столетии ее ярусы использовались как тюремные камеры. Материалы и протоколы архивов Таллиннского магистрата свидетельствуют, что в 1626 году «за романтические похождения» консисторией был осужден фон Гертен, сын городского головы. Его заключили в Юнкерскую камеру. Вот там-то заключенный и натерпелся страха: привидения, обитавшие в башне, просто измывались над ним. Для облегчения положения фон Гертена его слуге разрешили ночевать в башне, но и тому было не по себе от проделок призраков, а мать, навестив сына, увидела такое, что от ужаса лишилась чувств.
С нами считаются:

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования

Ресурсы Эстонии на ru.сском языке.

Ливонский Орден в Эстонии

Метроном
  • Blog stats
    • 1356 posts
    • 0 comments
    • 39 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 4.7 posts per month
    • 238 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 trackbacks per post

Заказать гида по Таллину, и другим регионам Эстонии. Лучшие гиды!
Подробнее...

Лето 1890 года юный петербургский гимназист, впоследствии поэт, композитор, яркий эссеист и критик Серебряного века Михаил Кузмин провёл в Ревеле.
Об этом путешествии, в отличие от других поездок, ничего не говорится в автобиографиях Кузмина, за исключением одной-единственной фразы в обширном автобиографическом очерке «Histoire edifante de mes commencements» («Поучительная история моих начинаний»), написанном в 1906 году.

И между тем «ревельские каникулы» начинающего поэта возможно воссоздать. Благодаря одному-единственному человеку: сверстнику тогдашнего подростка, другу и однокашнику Юше – будущему «отцу советской дипломатии» Георгию Чичерину.

Точнее – благодаря письмам, написанным ему из Ревеля Михаилом Кузьминым.

Соло над Пирита

Хотя железная дорога из Петербурга была проложена два десятилетия тому назад, в Ревель Михаил вместе с матерью отправился морем. Путешествие заняло целую неделю. Сняли квартиру (три большие комнаты и кухня) на Институтской улице (сейчас это улица Лидии Койдулы).

Ревель показался будущему поэту «…довольно красивым городом: тут есть старинная церковь и башня св. Олафа и городской сад «на горе», больше я ничего не видал, так как в тот же день мы отправились в Екатериненталь. Екатериненталь — это дачное место, лежащее непосредственно за городом и расположенное на морском берегу вокруг прелестного парка с дворцом Петра».

Из числа многочисленных достопримечательностей, увиденных Кузминым, выделяется монастырь св. Бригитты, вот как об этом он пишет своему другу: «Я ходил недавно в монастырь св. Бригитты. Это был старинный католический монастырь, разрушенный Иваном Грозным. Остались основные стены, подземный ход между Ревелем и монастырём завален. Я входил в эти развалины с благоговением; я думал: кто тут входил 300 лет тому назад. Далее видно, что была в верхнем этаже капелла: огромные окна с сохранившимися украшениями в виде кружев, пилястры, колонны, в одной из них – пьедестал с ногами какого-то святого.

Внизу бесчисленное количество выходов, ниш, ям, покрытых сплошь надписями путешественников. Я себе воображал торжественную процессию, входящую вечером в огромную капеллу; старую игуменью, прелестный женский хор, поющий «AveMaria»… И чудно мне становилось на душе! Я ясно видел лица монахинь: вот эта бледная с печальным и тоскующим взором, в котором видны следы недавних слёз, хотя она тщательно закрывается покрывалом: она поёт соло. И я стал вполголоса повторять за нею слова и мелодию чудной молитвы!..

Осматривая внизу ниши, я нашёл в одной какие-то ступени; влез в неё – вижу, высокая и узкая лестница в стене, вдали окошко, я стал подниматься. Тесно, душно, темнота ужасная, камни сыпятся из-под ног, летучие мыши пролетают над головою. И вдруг меня ослепил столб чудного солнечного света!… Лестница сделала крутой поворот и вывела на площадку поросшую травою и выходящую на море. Это – на стене наполовину всей стены аббатства. Чудный вид!

Ревель вдали со множеством башень, море с изумрудными волнами, разбивавшимися у прибрежных скал в белую пену и брызги, а вдали ярко-лиловое, как на картине «Ифигения в Тавриде». Совершенную противоположность представляет вид в другую сторону: тихое, почти сонное течение реки Бригиттки, сосновый бор с одной стороны и огромные луга с другой… Это было, вероятно, местом какой-нибудь кельи, в которой мне представлялось та же бледная монахиня, смотрящая на зелёное море, которое похитило её возлюбленного, и часто она прерывает свои молитвы проклятиями беспощадному морю!..

Тут в стене, гласит предание, были замуравлены Иваном Грозным монахини. Пришедши домой, я начал писать Ave Maria для соло 5-голосного женского хора и оркестра, которое окончил уже (вышло девять страниц). С этой площадки я по своему обыкновению стал карабкаться по стене на самый верх: это довольно большой подвиг, так как здесь за чудо рассказывают, что кто-то когда-то на пари взлез туда. К несчастью, мою публику составляли только несколько чухонок, которые подняли ужасный крик, увидев, что я полез туда».

Слова цыганки

В Ревельские каникулы Кузмина взволновало ещё одно приключение: письмо от 17 июня 1890 года.

«Я чувствую, что таинственные силы меня окружили и мне не выйти из заколдованного круга. Ты поймёшь, в чём дело, если прочтёшь моё письмо. 15 июня шёл полдня дождь, ветер гнал по небу разорванные клочки чёрных туч; грустно и уныло было на душе. Но к вечеру дождь перестал и я вышел гулять. Солнце садилось и прорывалось багровыми полосами сквозь свинцовые тучи. Нужно тебе заметить, что с некоторых пор я впал в совершенную «тоску по родине» по Крыму и вообще по югу. Я выбираю для прогулок места, где есть скалы и море.

Тут есть скала сажени в 4 вышиною, которая тянется почти отвесною стеною на довольно продолжительное пространство. На неё ведёт прекрасная каменная лестница, 3 дороги и несколько тропинок. Но в эту прогулку мне пришла немного странная мысль взлезть прямиком. Я начал карабкаться, цепляясь за малейшие выступы, за кусты, за крапиву, и наконец взлез благополучно, расцарапав в кровь руки и обжегшись крапивою.

Только что я очутился наверху, как вдруг слышу голос: «Хорошо, сынок, лазаешь; подумать, вырос в горах!» Я посмотрел вниз и вижу, идёт какая-то женщина в красном платке и с нею мальчик, лет 11-и. У обоих коричневые лица и чёрные волосы. Поднялись по дороге ко мне: оказывается – старуха цыганка и цыганёнок. «Хочешь, погадаю?» — «Гадай!» — «Положи денежку». Я дал что у меня было, копеек 80. Она стала рассматривать мою руку и сказала: «Много жизни и много, много любви!». Мы стояли над парком, под ногами, внизу, были деревья (глубина саженей 5) и дальше море без конца; последние тучи обливали нас багровым светом.

«Много любви, но её-то ты никогда не увидишь!» Боже, что же это со мною делается? Кто «она»? Мальчик, который всё время смотрел более на деньги, чем на руку, стал что-то говорить ей, вероятно по-цыгански, и упомянул… Эмануэллу. «Кто эта Эмануэлла?» — спросил я. «Много будет знать Господин, скоро будет старым», — сказала старуха. «Эмануэлла – моя сестра, — сказал мальчик, смотря мне в глаза. – Она в таборе и обещала мне сегодня купить апельсин». — «Но ты её никогда не увидишь, слышишь ли? – крикнула мне старуха. – Пойдём, Педро».

Мальчик пошёл и начал (вообрази моё удивление, ужас, восторг) петь ту самую песнь. Я перебил: «Спой мне эту песню». — «Поздно; табор далеко; песня длинная», — сказала старуха и взяла его за руку, чтобы идти. Но он вырвался и побежал вперёд, подбрасывая мои деньги и ловя их, как жонглёр. Когда они взлетали, они блестели на солнце. Старуха обернулась и крикнула ещё что-то; я не слыхал: ветер относил слова. Нужно ли тебе описывать, в каком состоянии я находился? Я долго стоял неподвижно, пока ветер не снёс моей шапки.

Я очнулся: было поздно, вдали гремел гром, ветер дул всё сильнее и сильнее; я вернулся домой. Что это значит? Какое отношение к этим цыганам имеет Эмануэлла, уехавшая в Испанию? Боже, неужели я схожу с ума! Юрий, объясни мне! отзовись, я погибаю!..»

До конца жизни он не мог забыть пророческого предсказания цыганки, в своих стихах он вновь и вновь возвращается к нему:

Поверим ли словам цыганки,
До самой смерти продрожим…


(«Для августа»)

Колдунья мне так ясно не ответит
Своими чарами и волшебством.
Когда спрошу о счастье я своём.
И звуков счастья слепо не заметит

(Сонет №9)

Эхо сонетов 

Несмотря на то, что Михаил Кузмин пробыл в Ревеле недолго – всего три месяца, он снова и снова возвращался в него в своих стихах. Внимательному таллинцу остаётся лишь радостно находить в поэзии Кузмина строки, посвящённые нашему прекрасному городу:

Меня влекут чудесные сказанья.
Народный шум на старых площадях.
Ряд кораблей на дремлющих морях
И блеск парчи в изгибах одеянья.

(Сонет №1)

Лишь старики от прадедов слыхали
Что там живёт особый, свой народ,
Что там есть стены, башни, ряд ворот,
Крутые горы, гаснущие дали…

(Сонет №5)

С прогулки поздней поздно возвращаясь,
Мы на гору взошли: пред нами был
Тот городок, что стал мне нежно мил,
Где счастлив я так был, с тобой встречаясь.

(Сонет №8)

Мы в слепоте как будто не знаем,
Как тот родник, что бьется в нас, —
Божественно неисчерпаем,
Свежей и нежнее каждый раз.

Печалью взвившись, спадает весельем…
Глубже и чище родной исток…
Ведь каждый день — душе новоселье,
И каждый час — светлее чертог.

Из сердца пригоршней беру я радость,
К высоким брошу небесам
Беспечной бедности святую сладость
И все, что сделал, любя, я сам.

Все тоньше, тоньше в эфирном горниле
Синеют тучи над купами рощ, —
И вдруг, как благость, к земле опустили
Любовь, и радугу, и дождь.

* * *

Закончить рассказ о «ревельских каникулах» поэта хочется словами самого Михаила Алексеевича – не имеющими прямого отношения к нашему городу, но провидческими по сути.
«Дождь шумел всё время, – отметил он в дневниковой записи 2 июня 1907 года. — Думалось в такую погоду ехать в карете из балета домой, где приготовлен чай и ужин, сидеть вдвоём, втроём у камина, дружески болтая, куря, за вином. В промежутках читали Брюсова и письма Пушкина. Когда-нибудь и наши письма и дневники будут иметь такую же незабываемую свежесть и жизненность, как всё живое».

Лариса Зайцева
«Столица»











Сказать кстати…

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, - две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.







Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.

777
Новое на Переулках Городских Легенд
Строительство станции в Ласнамяэ. 1929 год.Фото: Эстонский государственный архив

Как радиовышка в Ласнамяэ боролась с фашистской Италией

Строительство станции в Ласнамяэ. 1929 год. Как радиосигнал попадает в наши приемники? Сегодня мы все реже пользуемся FM-частотами, слушая любимую радиостанцию ...

Читать дальше...

Церковь Олевисте

Легенды церкви Олевисте (Святого Олафа), в Таллине

Когда-то башня церкви Олевисте была самой высокой в Европе. Градоправители Ревеля (так до 1919 года назвался Таллин) приказали построить башню-маяк, ...

Читать дальше...

Подземная Башня

Путешествие по этажам «Подземной башни»

«Подземная башня» - литературный дебют Вене Тоомаса - погружает читателя в седую старину и недалекое прошлое Таллинна, позволяя увидеть город ...

Читать дальше...

Часовня СЗА на кладбище в Копли 25 октября 1936 года.

Возвращение памяти: часовня Северо-Западной армии в таллинском районе Копли

Одна из достопримечательностей Пыхья-Таллинна и памятник русскому прошлому столицы, утраченный в послевоенные годы, начинает свое возвращение к таллиннцам. До начала нынешнего ...

Читать дальше...

Открытие часовни на братской могиле воинов СЗА в 1936 году. Современная колоризация исторического фото.

«Это — не забытые могилы»: некрополь Северо-Западной армии на кладбище в Копли

Часовня-памятник воинам северо-западникам, восстановление которой началось в Копли на позапрошлой неделе – часть утраченного мемориального ансамбля, формировавшегося на протяжение полутора ...

Читать дальше...

Брошюра, рекламирующая свечи производства Flora. 1960-е годы.

Свет живой и неизменный: свечные истории Таллинна

Название, которое носит начинающийся месяц в эстонском народном календаре, позволяет взглянуть на дальнее и недалекое прошлое Таллинна в дрожащем свете ...

Читать дальше...

В зале Таллиннской городской электростанции. 1938 год.

«Особенно дорого электричество в Таллинне, Нарве и Нымме...»

Вынесенная в заголовок фраза вовсе не позаимствована из современных СМИ: неприятные сюрпризы ежемесячный счет за свет приносил, случалось, и в ...

Читать дальше...

Общежитие на Акадеэмиа теэ, 7 – первый многоэтажный жилой дом Мустамяэ в начале шестидесятых годов.

«Дом с негаснущими окнами»: самый первый в Таллинском Мустамяэ

Современная история Мустамяэ началась ровно шестьдесят лет тому назад: в январе 1962 года в первый многоэтажный дом нынешней части города ...

Читать дальше...

Узнаваемая панорама таллиннских крыш на заставке номера газеты «Waba Maa» от 24.12.1930.

Поздравления с первой полосы: праздничный наряд газетных номеров

Для того, чтобы узнать о приближении зимних праздников, жителю былого Таллинна не было нужды заглядывать в календарь: вполне хватало бросить ...

Читать дальше...

«Нам, Каурый, за ними все равно не угнаться, так хоть отставать не станем»:
прежние и современные методы уборки снега на карикатуре Э.Вальтера. 
Газета «Õhtuleht», 1951 год.

От лопат до стальных «лап»: арсенал таллиннских снегоборцев

Уборка таллиннских улиц от снега и наледи – как вручную, так и с помощью разного рода специальных приспособлений и машин ...

Читать дальше...

Таким видел застройку площади Вабадузе между Пярнуским шоссе и улицей Роозикрантси архитектор Бертель Лильеквист. Рисунок из хельсинской газеты Huvudstadtsblatter, 1912 год.

Таллинн, построенный финнами: северный акцент портрета города

Шестое декабря – День независимости Финляндии – самая подходящая дата вспомнить о вкладе северных соседей в архитектурный облик Таллинна. Не много ...

Читать дальше...

В руках деревянного воина, как и прежде, – меч и копье, под ногами – полевой цветок.
Фото: Йосеф Кац

Кривой меч и копье с вымпелом: амуниция для деревянного воина

Один из шедевров прикладной скульптуры эпохи барокко и герой сразу нескольких современных гидовских баек вновь предстал перед горожанами практически в ...

Читать дальше...

Подводная лодка «М-200» (у пирса) и однотипная с ней «М-201» после перевода на Балтику. 1945 год.

«Курск» Балтийского флота: жертвы и герои подлодки «Месть»

Шестьдесят пять лет тому назад у самых берегов Эстонии разыгралась трагедия, соизмеримая по драматизму с гибелью российской подводной лодки «Курск». Увидав ...

Читать дальше...

Паровоз-памятник во дворе Таллиннской транспортной школы, фото 2015 года.

«Кч 4» со двора на ул. Техника: прощание с паровозом-памятником

В конце минувшего месяца Таллинн лишился частицы своей транспортной истории: локомотив-памятник, стоявший перед историческим зданием железнодорожного училища на улице Техника, ...

Читать дальше...

Церковь Введения во храм Пресвятой Богородицы, в районе улицы Гонсиори. На её месте ныне цветочный магазин "Каннике"

Утраченные храмы и часовни Таллина

В 1734 году в районе Каламая была построена деревянная гарнизонная церковь Феодора Стратилата на Косе. В начале XIX века богослужения в Феодоровском ...

Читать дальше...

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, — две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.











Сказать кстати…

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, - две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.




Между прочим…
Большинство горожан были выходцами из деревни. Свободных крестьян тогда почти не было. Значит, город укрывал беглых крепостных. Год и один день должен был провести в городе каждый из них, чтобы получить свободу. Но, и став горожанином, бывший крепостной должен был добывать себе средства к существованию тяжелым трудом, за который платили гроши. Каждый горожанин был членом объединения (гильдии или цеха). Гильдий в городе было три, а цехов - гораздо больше, может быть, столько же, сколько и профессий. Город сохранил память о некоторых из них, так как люди одной профессии сделались слободами. Вот улица Кинга - здесь жили сапожники. На Монетной (Мюнди) - осели монетчики, на Куллассепа (золотых дел мастеров) колдовали ювелиры. Булочники, кузнецы, рыбаки - каждый жил на своей родной улице Сайа-Кяйк, Сепа, Каламая.
Это интересно:
  • BEHANDELN, LERNEN, LERNEN
  • FÜR DEN HEILIGEN VALPURGI-TAG ODER WIE IN DER REVEL AUF DEN FAKTOR GEJAGT
  • Dort steht die "KOSULA" von JAAN KOORT: DIE VERGANGENHEIT UND DIE ZUKUNFT DES TALLINSK-QUADRATES AUF NUNNA
Дайте ответ Магистрату!

2019 - встретите в Таллине?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...

Close
Таллинн: "Застывшее Время", в твоём ящике!"

Бесплатная подписка на обновления проекта, новые статьи и фото!