А знаете ли?

По легендам и приданиям, родителей Калевипоэга звали Калев и Линда. Перевести на русский язык дословно, Калевипоэг, и есть, - сын Калева. Иными словами, это всего лишь отчество, Калевич. Но тогда, какое же у него было имя?

Правильный ответ.

 

Желаете разместить статью о вашем предприятии или себе на страницах сайта? Нет ничего проще!

Депеши в Магистрат!

Следует знать…
Тут, в Старом Таллине, на твою голову сплошняком сыплются разнообразные "привидения - Белые Дамы", "меткие стрелки - Тоомасы", "связавшиеся с дьяволом - Олевы", "черноголовые братья", и прочие "колодцы желаний". И ты слушаешь, слушаешь взахлёб, отвесив челюсть, потому что не просто знаешь, а уже нутром чуешь, что вот эти доски, вмурованные в площадь, действительно указывают на место единственной публичной казни священника в городе, а не воткнуты сюда пару лет назад предприимчивыми гражданами для заманивания туристов. Таллинну не имеет смысла пускаться на такое низкопробное трюкачество, которым грешит вся туристическая Европа, ибо здесь сохранилось и дошло до нас даже слишком много для человеческого индивидуума того самого неуютного средневековья. С замками, рыцарями, купцами, принцессами, ведьмами, колдунами и прочей атрибутикой...
Хроники Таллина

ещё темы...

Говорят так:
Однажды Линда, вдова Калева, несла к нему на могилу большую глыбу. Она торопливо ступала по холму Ласнамяги, неся на спине в праще, сплетенной из своих волос, целую скалу. Тут вдова споткнулась, и тяжелый камень скатился с ее плеч. Не поднять было Линде эту скалу - от горя бедняжка высохла, потеряла былую силу рук. Женщина села на камень и заплакала горючими слезами, жалуясь на свою вдовью долю. Добрая фея ветров ласково гладила шелк ее волос и осушала ее слезы, но они все струились и струились из очей Линды, словно ручейки по горному склону, собираясь в озерцо. Озерцо это становилось все больше и больше, пока не превратилось в озеро. Оно и поныне находится в Таллинне на холме Ласнамяги и называется Юлемисте (Верхнее). Там можно увидеть и камень, на котором сидела плачущая Линда. И если тебе, путник, доведется идти мимо озера Юлемисте, остановись и вспомни о славном Калеве и его неутешной Линде.
С нами считаются:

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования

Ресурсы Эстонии на ru.сском языке.

Ливонский Орден в Эстонии

Метроном
  • Blog stats
    • 1291 posts
    • 0 comments
    • 37 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 4.7 posts per month
    • 236 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 trackbacks per post

Заказать гида по Таллину, и другим регионам Эстонии. Лучшие гиды!
Подробнее...

Лето 1890 года юный петербургский гимназист, впоследствии поэт, композитор, яркий эссеист и критик Серебряного века Михаил Кузмин провёл в Ревеле.
Об этом путешествии, в отличие от других поездок, ничего не говорится в автобиографиях Кузмина, за исключением одной-единственной фразы в обширном автобиографическом очерке «Histoire edifante de mes commencements» («Поучительная история моих начинаний»), написанном в 1906 году.

И между тем «ревельские каникулы» начинающего поэта возможно воссоздать. Благодаря одному-единственному человеку: сверстнику тогдашнего подростка, другу и однокашнику Юше – будущему «отцу советской дипломатии» Георгию Чичерину.

Точнее – благодаря письмам, написанным ему из Ревеля Михаилом Кузьминым.

Соло над Пирита

Хотя железная дорога из Петербурга была проложена два десятилетия тому назад, в Ревель Михаил вместе с матерью отправился морем. Путешествие заняло целую неделю. Сняли квартиру (три большие комнаты и кухня) на Институтской улице (сейчас это улица Лидии Койдулы).

Ревель показался будущему поэту «…довольно красивым городом: тут есть старинная церковь и башня св. Олафа и городской сад «на горе», больше я ничего не видал, так как в тот же день мы отправились в Екатериненталь. Екатериненталь — это дачное место, лежащее непосредственно за городом и расположенное на морском берегу вокруг прелестного парка с дворцом Петра».

Из числа многочисленных достопримечательностей, увиденных Кузминым, выделяется монастырь св. Бригитты, вот как об этом он пишет своему другу: «Я ходил недавно в монастырь св. Бригитты. Это был старинный католический монастырь, разрушенный Иваном Грозным. Остались основные стены, подземный ход между Ревелем и монастырём завален. Я входил в эти развалины с благоговением; я думал: кто тут входил 300 лет тому назад. Далее видно, что была в верхнем этаже капелла: огромные окна с сохранившимися украшениями в виде кружев, пилястры, колонны, в одной из них – пьедестал с ногами какого-то святого.

Внизу бесчисленное количество выходов, ниш, ям, покрытых сплошь надписями путешественников. Я себе воображал торжественную процессию, входящую вечером в огромную капеллу; старую игуменью, прелестный женский хор, поющий «AveMaria»… И чудно мне становилось на душе! Я ясно видел лица монахинь: вот эта бледная с печальным и тоскующим взором, в котором видны следы недавних слёз, хотя она тщательно закрывается покрывалом: она поёт соло. И я стал вполголоса повторять за нею слова и мелодию чудной молитвы!..

Осматривая внизу ниши, я нашёл в одной какие-то ступени; влез в неё – вижу, высокая и узкая лестница в стене, вдали окошко, я стал подниматься. Тесно, душно, темнота ужасная, камни сыпятся из-под ног, летучие мыши пролетают над головою. И вдруг меня ослепил столб чудного солнечного света!… Лестница сделала крутой поворот и вывела на площадку поросшую травою и выходящую на море. Это – на стене наполовину всей стены аббатства. Чудный вид!

Ревель вдали со множеством башень, море с изумрудными волнами, разбивавшимися у прибрежных скал в белую пену и брызги, а вдали ярко-лиловое, как на картине «Ифигения в Тавриде». Совершенную противоположность представляет вид в другую сторону: тихое, почти сонное течение реки Бригиттки, сосновый бор с одной стороны и огромные луга с другой… Это было, вероятно, местом какой-нибудь кельи, в которой мне представлялось та же бледная монахиня, смотрящая на зелёное море, которое похитило её возлюбленного, и часто она прерывает свои молитвы проклятиями беспощадному морю!..

Тут в стене, гласит предание, были замуравлены Иваном Грозным монахини. Пришедши домой, я начал писать Ave Maria для соло 5-голосного женского хора и оркестра, которое окончил уже (вышло девять страниц). С этой площадки я по своему обыкновению стал карабкаться по стене на самый верх: это довольно большой подвиг, так как здесь за чудо рассказывают, что кто-то когда-то на пари взлез туда. К несчастью, мою публику составляли только несколько чухонок, которые подняли ужасный крик, увидев, что я полез туда».

Слова цыганки

В Ревельские каникулы Кузмина взволновало ещё одно приключение: письмо от 17 июня 1890 года.

«Я чувствую, что таинственные силы меня окружили и мне не выйти из заколдованного круга. Ты поймёшь, в чём дело, если прочтёшь моё письмо. 15 июня шёл полдня дождь, ветер гнал по небу разорванные клочки чёрных туч; грустно и уныло было на душе. Но к вечеру дождь перестал и я вышел гулять. Солнце садилось и прорывалось багровыми полосами сквозь свинцовые тучи. Нужно тебе заметить, что с некоторых пор я впал в совершенную «тоску по родине» по Крыму и вообще по югу. Я выбираю для прогулок места, где есть скалы и море.

Тут есть скала сажени в 4 вышиною, которая тянется почти отвесною стеною на довольно продолжительное пространство. На неё ведёт прекрасная каменная лестница, 3 дороги и несколько тропинок. Но в эту прогулку мне пришла немного странная мысль взлезть прямиком. Я начал карабкаться, цепляясь за малейшие выступы, за кусты, за крапиву, и наконец взлез благополучно, расцарапав в кровь руки и обжегшись крапивою.

Только что я очутился наверху, как вдруг слышу голос: «Хорошо, сынок, лазаешь; подумать, вырос в горах!» Я посмотрел вниз и вижу, идёт какая-то женщина в красном платке и с нею мальчик, лет 11-и. У обоих коричневые лица и чёрные волосы. Поднялись по дороге ко мне: оказывается – старуха цыганка и цыганёнок. «Хочешь, погадаю?» — «Гадай!» — «Положи денежку». Я дал что у меня было, копеек 80. Она стала рассматривать мою руку и сказала: «Много жизни и много, много любви!». Мы стояли над парком, под ногами, внизу, были деревья (глубина саженей 5) и дальше море без конца; последние тучи обливали нас багровым светом.

«Много любви, но её-то ты никогда не увидишь!» Боже, что же это со мною делается? Кто «она»? Мальчик, который всё время смотрел более на деньги, чем на руку, стал что-то говорить ей, вероятно по-цыгански, и упомянул… Эмануэллу. «Кто эта Эмануэлла?» — спросил я. «Много будет знать Господин, скоро будет старым», — сказала старуха. «Эмануэлла – моя сестра, — сказал мальчик, смотря мне в глаза. – Она в таборе и обещала мне сегодня купить апельсин». — «Но ты её никогда не увидишь, слышишь ли? – крикнула мне старуха. – Пойдём, Педро».

Мальчик пошёл и начал (вообрази моё удивление, ужас, восторг) петь ту самую песнь. Я перебил: «Спой мне эту песню». — «Поздно; табор далеко; песня длинная», — сказала старуха и взяла его за руку, чтобы идти. Но он вырвался и побежал вперёд, подбрасывая мои деньги и ловя их, как жонглёр. Когда они взлетали, они блестели на солнце. Старуха обернулась и крикнула ещё что-то; я не слыхал: ветер относил слова. Нужно ли тебе описывать, в каком состоянии я находился? Я долго стоял неподвижно, пока ветер не снёс моей шапки.

Я очнулся: было поздно, вдали гремел гром, ветер дул всё сильнее и сильнее; я вернулся домой. Что это значит? Какое отношение к этим цыганам имеет Эмануэлла, уехавшая в Испанию? Боже, неужели я схожу с ума! Юрий, объясни мне! отзовись, я погибаю!..»

До конца жизни он не мог забыть пророческого предсказания цыганки, в своих стихах он вновь и вновь возвращается к нему:

Поверим ли словам цыганки,
До самой смерти продрожим…


(«Для августа»)

Колдунья мне так ясно не ответит
Своими чарами и волшебством.
Когда спрошу о счастье я своём.
И звуков счастья слепо не заметит

(Сонет №9)

Эхо сонетов 

Несмотря на то, что Михаил Кузмин пробыл в Ревеле недолго – всего три месяца, он снова и снова возвращался в него в своих стихах. Внимательному таллинцу остаётся лишь радостно находить в поэзии Кузмина строки, посвящённые нашему прекрасному городу:

Меня влекут чудесные сказанья.
Народный шум на старых площадях.
Ряд кораблей на дремлющих морях
И блеск парчи в изгибах одеянья.

(Сонет №1)

Лишь старики от прадедов слыхали
Что там живёт особый, свой народ,
Что там есть стены, башни, ряд ворот,
Крутые горы, гаснущие дали…

(Сонет №5)

С прогулки поздней поздно возвращаясь,
Мы на гору взошли: пред нами был
Тот городок, что стал мне нежно мил,
Где счастлив я так был, с тобой встречаясь.

(Сонет №8)

Мы в слепоте как будто не знаем,
Как тот родник, что бьется в нас, —
Божественно неисчерпаем,
Свежей и нежнее каждый раз.

Печалью взвившись, спадает весельем…
Глубже и чище родной исток…
Ведь каждый день — душе новоселье,
И каждый час — светлее чертог.

Из сердца пригоршней беру я радость,
К высоким брошу небесам
Беспечной бедности святую сладость
И все, что сделал, любя, я сам.

Все тоньше, тоньше в эфирном горниле
Синеют тучи над купами рощ, —
И вдруг, как благость, к земле опустили
Любовь, и радугу, и дождь.

* * *

Закончить рассказ о «ревельских каникулах» поэта хочется словами самого Михаила Алексеевича – не имеющими прямого отношения к нашему городу, но провидческими по сути.
«Дождь шумел всё время, – отметил он в дневниковой записи 2 июня 1907 года. — Думалось в такую погоду ехать в карете из балета домой, где приготовлен чай и ужин, сидеть вдвоём, втроём у камина, дружески болтая, куря, за вином. В промежутках читали Брюсова и письма Пушкина. Когда-нибудь и наши письма и дневники будут иметь такую же незабываемую свежесть и жизненность, как всё живое».

Лариса Зайцева
«Столица»











Сказать кстати…

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, - две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.







Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.

777
Новое на Переулках Городских Легенд
Одна из самых знаменитых работ Кристиана Акерманна - алтарь таллиннского Домского собора в реставрационных лесах во время подготовки к нынешней выставке.

Вспоминая «ревельского Фидия»: скульптор Кристиан Акерманн

Выставка работ одного из самых ярких и талантливых таллиннских мастеров скульптуры эпохи Барокко и его современников открылась в минувшую пятницу ...

Читать дальше...

«Косуля» у подножья Тоомпеа в сквере на улице Нунне – неизменная классика с 1930 года.

«Косуля» Яана Коорта – знакомая и незнакомая косуля

Одна из самых популярных у таллиннцев и гостей города скульптура появилась в городском пространстве столицы ровно девяносто лет тому назад. В ...

Читать дальше...

Здание нынешней Таллиннской музыкальной школы за минувший век не изменилось – чего нельзя сказать о его окрестностях.

Сто двадцать лет истории: особняк музыкальной школы

Запланированная реставрация вернет одному из примечательных зданий в ансамбле застройки Нарвского шоссе былой блеск, а работающей в нем Таллиннской музыкальной ...

Читать дальше...

Барон Александр фон дер Пален и служащие Балтийской железной дороги на перроне вокзала в Ревеле. Снимок 1870-ых годов.

«Балтийская железная дорога, наше выстраданное дитя»

Первый пассажирский поезд из тогдашней столицы Российской империи в нынешнюю столицу Эстонской Республики прибыл ровно сто пятьдесят лет тому назад. Перестук ...

Читать дальше...

В галерее Русского театра Эстонии, проходит юбилейная художественная выставка «Осень №55»

Автор работ, признанный у нас и далеко за рубежом, талантливый художник, Сергей Волочаев. Картины изумляют идеями, подходом и различными техниками. Представлены ...

Читать дальше...

Дом Иосифа Копфа на углу Пикк и Хобузепеа и портрет его владельца на золотой брошке.

Ревельский ювелир Иосиф Копф: золотых дел мастер

Девяносто лет назад Таллинн прощался с Иосифом Копфом - человеком, еще при жизни сумевшим стать, выражаясь современным языком, «коммерческим брендом». Георг ...

Читать дальше...

Директор Таллиннского Городского архива в 1989-1996 гг. Ю. Кивимяэ демонстрирует грамоту XV века - одну из многих, вернувшихся в родной город. Снимок из газеты «Советская Эстония».

Исток таллиннской историографии: возвращение Городского архива

Ровно тридцать лет тому назад история столицы вновь стала длиннее почти на восемь столетий: в Таллинн вернулись фонды Городского архива. Его ...

Читать дальше...

Катастрофа с девятью погибшими на Балтийском вокзале

Самая тяжелая авария в истории эстонских железных дорог произошла 40 лет назад, в первую субботу октября. Поезда приближались друг к другу ...

Читать дальше...

Как закончилась сказка про Гэдээр

Падение Берлинской стены стало в СССР шоком для многих взрослых, а для некоторых детей - первым столкновением с ложью. "Гэдээр" ...

Читать дальше...

Сто сорок лет назад городская стена Ревеля нуждалась если не в реставрации, то в консервации - как минимум.

Семь веков на страже города Таллина: летопись крепостной стены

У одного из узнаваемых символов таллиннского Старого города - солидный юбилей: с начала строительства крепостной стены вокруг средневекового ядра нынешней ...

Читать дальше...

Здание Немецкой реальной школы непосредственно после постройки.

Школа на улице Луйзе: реквием по утраченному

Здание Немецкого реального училища, некогда признававшееся идеалом и образцом для аналогичных построек, возродившееся после войны в ином облике, безвозвратно утрачено ...

Читать дальше...

Домский, он же Длинный мост на рисунке Карла Буддеуса, середина XIX века.

Тоомпеаский, Каменный, Пиритаский: мосты над водами Таллинна

Даже без учета виадуков и путепроводов, семейство таллиннских мостов – достаточно многочисленное. А главное – способное поведать о себе немало ...

Читать дальше...

Вариант развития мемориального ансамбля на Маарьямяги по версии середины шестидесятых…

Памятник двадцатому веку: ансамбль на Маарьямяги

Мемориальный комплекс на Маарьямяги давно уже стал памятником не конкретным событиям или лицам, а всему, что произошло с Эстонией на ...

Читать дальше...

Ворота в конце улицы Трепи на довоенных открытках встречаются часто, но топоним «Ныэласильм» конкретно к ним еще не применялся.

Головы, ноги, чрево и горб: анатомия таллиннских улиц.

Географические названия, щедро рассыпанные по карте Таллинна, позволяют читать ее почти как… анатомический атлас. Уподобить город человеческому организму впервые предложили пионеры ...

Читать дальше...

Портреты павших в сражении 11 сентября 1560 года горожан и старейшее изображение Таллинна на эпитафии Братства черноголовых.

Восемь столетий Таллинна: век XVI век, пора рефлексий

Непростой во всех отношениях XVI век подарил Таллинну первые портреты города и его жителей, первый памятник, а также один из ...

Читать дальше...

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, — две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.











Сказать кстати…

Городская стена - самое древнее сооружение Старого города, ее строили на протяжении 300 лет.

Раньше в город вели шесть ворот, почти все они были разрушены. От Вируских ворот остались только башни.




Видеохроника:

Легенды древнего города Таллина. Ревеля. Дьявол справляет свадьбу. Дом с тёмным окном.

Каждую неделю, новая легенда, от проекта «Ливонский Орден. XXI век».

Прочитать дальше и оставить отзыв >>>

Между прочим…
В старые времена часто шутили, что Город хромает на одну ногу. Дело в том, что в Вышгород из Нижнего города когда-то вели лишь две улицы - Пикк Ялг (Длинная Нога) и Люхике Ялг (Короткая нога). В Таллинне есть улочки настолько узкие, что две дамы в громадных кринолинах никак не могли разойтись на них. Их кавалерам приходилось драться за право своей спутницы пройти по улице первой.
Это интересно:
  • BEHANDELN, LERNEN, LERNEN
  • FÜR DEN HEILIGEN VALPURGI-TAG ODER WIE IN DER REVEL AUF DEN FAKTOR GEJAGT
  • Dort steht die "KOSULA" von JAAN KOORT: DIE VERGANGENHEIT UND DIE ZUKUNFT DES TALLINSK-QUADRATES AUF NUNNA
Дайте ответ Магистрату!

2019 - встретите в Таллине?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...

Close
Таллинн: "Застывшее Время", в твоём ящике!"

Бесплатная подписка на обновления проекта, новые статьи и фото!