А знаете ли?

По легендам и приданиям, родителей Калевипоэга звали Калев и Линда. Перевести на русский язык дословно, Калевипоэг, и есть, - сын Калева. Иными словами, это всего лишь отчество, Калевич. Но тогда, какое же у него было имя?

Правильный ответ.

 

Желаете разместить статью о вашем предприятии или себе на страницах сайта? Нет ничего проще! Обращайтесь в форме комментариев, и мы обязательно свяжемся с вами.

Застывшее Время

ещё темы...

Следует знать…
Исследователь истории фабрики «Калев» Отто Кубо, полагает, что «таллинский» марципан вряд ли мог быть придуман в Европе: у нас не растет миндальное дерево и не делают сахар. Скорее всего, рецепт пришел с Пиренейского полуострова - с торгующими с Сицилией арабами, и уже оттуда - в материковую часть Европы. Или, как розовая вода, - из Турции. Ну, а дальше - понятно: у Ревеля были хорошие связи с другим членом Союза ганзейских городов - Любеком...
Хроники Таллина

ещё темы...

Говорят так:
Таллин капитулировал перед победоносными русскими войсками 29 сентября 1710 года. Царь Петр впервые посетил город в декабре 1711 года, он остановился в доме на Тоомпеа, в настоящее время - дом № 4 на площади Лосси. В последующие годы царь останавливался в своем городском дворце (на месте дома № 8, по улице Толли). В 1714 году Петр приобрел поместье, названное им в честь царицы Екатериненталем (Долина Екатерины). Тогда же был построен Старый дворец (Домик Петра), небольшое здание в силе барокко. В 1718 году началось строительство Нового дворца, причем Петр собственноручно положил в северном углу стены дворца три кирпича - они не оштукатурены и видны в стене.
С нами считаются:

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования

Ресурсы Эстонии на ru.сском языке.

Метроном
  • Blog stats
    • 1099 posts
    • 4 comments
    • 18 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 4.8 posts per month
    • 230 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 words in comments
    • 0 trackbacks per post

Многие вещи нам непонятны не потому, что наши понятия слабы; но потому, что сии вещи не входят в круг наших понятий.
Подробнее...

С проблемой массовых беженцев Эстонская Республика впервые столкнулась на самой заре своего существования — девяносто пять лет назад.

В начале двадцатых годов волна вынужденных переселенцев захлестнула в первую очередь столицу молодого государства: по мнению современников, таковым в Таллинне считался чуть ли не каждый шестой, а то и четвертый.

Первая волна
Защиту от лихой годины искали за ревельскими стенами издревле: в голодные годы в город устремлялись крестьяне, в дни Ливонской и Северной войн — жители разоренных неприятелем Нарвы, Дерпта, Везенберга.

Интернированные на территории ЭР бывшие военнослужащие Северо-Западной армии. Февраль 1920 года.

Интернированные на территории ЭР бывшие военнослужащие Северо-Западной армии. Февраль 1920 года.

Понятие «беженец» в речевой обиход предков нынешних таллиннцев вошло, впрочем, значительно позже. Ровно сто лет тому назад — после того как армия Российской империи стала терпеть на фронтах Первой мировой поражение за поражением.
В мае 1915 года кайзеровские войска развернули наступление в Курляндии, за несколько месяцев заняв весь юго-запад современной Латвии. Летом орудийная канонада стала отчетливо слышна на окраинах дачных поселков Рижского взморья.
Уже с осени разделы объявлений ревельских газет начинают публиковать рекламу различного рода благотворительных концертов, базаров, лотерей, доход от которых перечислялся в пользу лиц, покинувших родные места.
На следующий год проблемы беженцев начинают фигурировать в протоколах заседания городской Думы. Развернуть сколько-нибудь действенную помощь им Ревель не успел — в феврале 1917-го грянула революция.
Но волна переселенцев с территории соседней Латвии оказалась лишь предвестником того вала, который обрушился на Эстонию не с юга, а с востока через неполных три года — в годы российской гражданской войны.

Бывшие петроградцы
«Судьбе было угодно, чтобы из обитателя Разъезжей улицы, да не простого обитателя, а члена домового комитета бедноты, я стал зажившимся гостем Эстонии, одним из Ревельских обывателей…»
Лирический герой фельетона, опубликованного в августе 1920 года на страницах газеты «Последние известия», излагал историю своих злоключений и непредвиденной эмиграции, конечно, несколько утрировано.
Едва ли большинство его соратников по несчастью могли поведать историю о том, как, отправившись в деревню сменять одежду на продовольствие, оказались на территории, занятой белогвардейцами, — и «вдруг» отступили вместе с ними «до самого Ревеля».
Но суровый быт бывшей российской столицы в годы военного коммунизма, произвол новоиспеченных властей, наконец небывалый для среднестатистического петроградца голод заставили многих искать спасения за границей государства большевиков.
Первые беженцы стали проникать на территорию современной Эстонии уже в конце лета 1918 года: пересечь демаркационную линию между РСФСР и оккупированными Германией областями было делом затратным финансово, но осуществимым.
Пересечь территорию, контролируемую созданной в декабре восемнадцатого года Эстляндской трудовой коммуной, беженцам из революционной России было, по всей видимости, затруднительно. Но следующая осень вновь смешала все карты.
Успешно начавшееся наступление сформированной на территории Эстонской Республики белой Северо-Западной армии провалилось. Белогвардейцам пришлось отступать, двигаясь в обратном направлении от Петрограда к Таллинну.
Современные эстонские историки подсчитали, что к началу 1920 года на территории ЭР оказалось порядка пятидесяти-шестидесяти тысяч беженцев. Причем бывших военных из них насчитывалось не более половины, а то и трети.
О происхождении остальных лучше всего говорит официальное название первого их представительства, разместившегося в доме по адресу: Суур-Карья, 20 — «Бюро по делам бывших петроградских жителей».

Надежда на себя
Сложно даже представить, сколь пестрая публика, внезапно не только для местного населения, но, похоже, и для самой себя, оказалась вынесенной на таллиннские улицы девяносто пять лет тому назад.
По данным «Бюллетеня биржи труда при комитете русских эмигрантов в Эстии» профессиональные услуги готовы были предложить учителя современных и древних языков, регенты, драматические и опереточные артисты, таперша и аккомпаниаторша.
Искали работу по специальности киномеханики, ученые-лесоводы, землемеры, бухгалтеры, счетоводы, конторщики и конторщицы, корреспонденты, стенографисты, кассирши, чертежники, корректоры, конструктор загадочного «друмонова света».
Приступить к обязанностям были готовы мастера печатных дел, сестры милосердия, а также коммерческий инженер по постройке и эксплуатации железных дорог, заготовок и добыванию всякого рода топлива и по сахарно-крахмально-паточному производству.
В очереди стояли сиделки, техники, электромонтеры, специалисты налогового сбора.
Работы для них не было. Равно как и для специалистов по укладке кабелей, установке телефонных и телеграфных станций, по окрашиванию и белению тканей, кролиководству, садоводству, маслоделанию и сыропроизводству…
В определенном смысле проще было вчерашним солдатам, не успевшим приобрести какой-либо гражданской специальности и готовых выполнять тяжелую физическую работу на лесоповале или торфозаготовках.
Беда в том, что в разоренной годами войн и революций Эстонии хватало и собственных чернорабочих, готовых трудиться чуть ли не за миску похлебки. Так что рассчитывать беженцам оставалось только на себя.

Без «самодеятельности»
Легко критиковать тогдашние эстонские власти, относившиеся к беженцам, с точки зрения реалий наших дней, не просто безразлично, но порой и с нескрываемым негативом.
В условиях крайней экономии, когда новости о прибытии партии соленой британской сельди или канадской пшеницы для нужд городской продовольственной комиссии печатались на первых полосах, средств для помощи эмигрантам просто не было.
Стремлением максимально обуздать безработицу можно, разумеется, объяснить и введение запрета беженцам не только на службу в госучреждениях, но и на занятия профессиональной юридической или медицинской деятельностью в частном порядке.
Но вот заметка газеты «Пяэвалехт», утверждающая, будто бы значительная часть эмигрантов воспринимает бывшую Эстляндию лишь местом дачного отдыха и требует к себе соответствующего отношения, ничем, кроме ксенофобии, не отдает.
Аналогичный осадок остается и от статьи, напечатанной на страницах «Ваба Маа»: автор ее опасался, что среди беженцев превалируют как враждебные ЭР монархисты, так и скрытые агенты Коминтерна, а потому высылка их назад — это «защита демократии».
Комментируя визит к главе МВД Карлу Эйнбунду члена Комитета русских эмигрантов А. А. Горцева, журналист «Последних известий» бесхитростно передал пожелание министра, «чтобы беженцы поскорее «рассосались», покинув пределы Эстии».
При этом Эйнбунд отметил, что сам он лично — против высылки беженцев в большевистскую Россию. И отдал распоряжение полиции пресекать всяческую направленную на подобные шаги «самодеятельность».
К началу 1922 года число российских беженцев на территории ЭР сократилось до шестнадцати-восемнадцати тысяч, еще через двенадцать лет — и вовсе до восьми.
Какая-то, вероятно, не слишком значительная, часть из них действительно вернулась в родные края. Большинство было вынуждено двинуться дальше на запад — через Польшу в Германию, а оттуда — во Францию.
Формально представительские, а также ряд культурных «беженских» обществ просуществовали в Эстонии до 1940 года. На деле же их активность угасла десятилетием раньше — прибывшие слились с русскими старожилами.
По горькой иронии судьбы, именно эмигранты первыми попали под удар новой власти после аннексии Эстонской Республики Советским Союзом: в глазах последнего они были настроенными «контрреволюционно» по определению и через двадцать два года после революции.
Натурализованные в эстонское гражданство в середине тридцатых, но так и не ставшие окончательно «своими» для большей части коренного населения, «бывшие петроградские жители» утратили вслед за городом на Неве и Таллинн.
Хочется верить: к нынешним беженцам из охваченных гражданской войной регионов, чье размещение в Эстонии вызывает столь бурные дебаты в обществе, судьба будет милосерднее.

Йосеф Кац
«Столица»











Сказать кстати…

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, - две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.








Комментарии:

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.

777
Новое на Переулках Городских Легенд
«Бастион северной культуры» во всей красе — дворец культуры и спорта имени В.И. Ленина в 1980 году. Так никогда и нереализованная композиционная связь с гостиницей «Виру» — налицо.

«Суровый бастион северной культуры»: прошлое и настоящее таллиннского горхолла

Художественная акция, в ходе которой были расписаны стены горхолла всеми красками граффити, вновь привлекла внимание общественности к памятнику архитектуры последней ...

Читать дальше...

Кафе-рееторан «Мерепийга» снаружи...

«Морская дева» над обрывом Раннамыйза: воспоминание о легендарном таллинском кафе

Полвека назад активный лексикон таллиннцев и гостей столицы пополнился новым эстонским существительным — «Мерепийга». В переводе — «Морская дева»: название ...

Читать дальше...

По Виру конка ходила долгие тридцать лет, а вот на другие улицы Старого города трамвай так и не допустили.

Ратушная площадь, Козе, Пельгулинн: трамвайные планы былого Таллинна

Из многочисленных и амбициозных проектов расширения трамвайной сети Таллинна строительство ветки до аэропорта оказалось едва ли не единственным, воплощенным в ...

Читать дальше...

Капитан Петр Нилович Черкасов и канонерская лодка «Сивуч». Открытка начала XX века.

От Моонзундского архипелага до города Володарска: немеркнущая слава командира легендарного «Сивуча»

Памятник участнику обороны Моонзунда, командующему корабля, прозванного «Балтийским «Варягом», появился на родине героя благодаря Таллиннскому клубу ветеранов флота и газете ...

Читать дальше...

Численность избранной в августе 1917 года Ревельской городской думы была такова, что под сводами ратуши народным избранникам стало тесно. Ее заседание 24 июня, на котором было принято решение делопроизводства на эстонский язык, состоялось в зале нынешней Реальной школы на бульваре Эстония.

«Дело требует самого незамедлительного решения...»: как Таллиннская мэрия на эстонский язык переходила

Ровно сто лет назад официальным языком делопроизводства в Таллинне впервые за многовековую историю города стал эстонский. Давно назревшие перемены стали возможны ...

Читать дальше...

Советский павильон на Таллиннской международной выставке-ярмарке. Снимок второй половины двадцатых годов.

«Я аромата смысл постиг, узнав, что есть духи «Жиркости»: как Таллинн советской экспозиции на выставке-ярмарке дивился

Девяносто лет назад жители столицы Эстонии смогли ознакомиться с достижениями народного хозяйства соседней, но малознакомой Страны большевиков, не покидая собственного ...

Читать дальше...

Песня над Старым городом Таллином: танцует и поет молодежь

Два сочлененных в один, газетных заголовка пятидесятипятилетней давности в равной степени подходят и к репортажу и о самом первом, и ...

Читать дальше...

Здание Александровской гимназии на северной стороне нынешней площади Виру. Фото конца XIX века.

Три столетия и два года: вехи истории русского образования в Таллинне

История преподавания русского языка и на русском языке в столице современной Эстонии недавно перешагнула трехвековой рубеж — весомый, солидный и ...

Читать дальше...

Проект торгового павильона Таллиннского центрального рынка. Иллюстрация из газеты «Советская Эстония», май 1947 года.

Огонь Яановой ночи над новой базарной площадью: семьдесят лет таллиннскому Центральному рынку

Главный рынок столицы переехал на свое нынешнее место между Тартуским шоссе и улицей Юхкентали ровно семь десятилетий назад — накануне ...

Читать дальше...

Во все времена район Ласнамяэ отличался не только многочисленностью жителей, но и разнообразной культурной жизнью.

От «Нового городка» к современной части города: прошлое, настоящее и будущее района Ласнамяэ в Таллине

Коллекция «ласнамяэских фактов» — не слишком известных, а потому — небезынтересных и интригующих. О Ласнамяэ, как, пожалуй, ни о какой иной ...

Читать дальше...

Торговый фасад былого элеватора навевает ассоциации с амбаром ганзейских времен, продольный — удивляет обилием металлических скреп-заклепок.

Зерновой элеватор в квартале Ротерманна в Таллине: возрожденный шедевр промышленной архитектуры

Реставрация одной из самых колоритных индустриальных построек центра столицы удостоена награды от Департамента охраны памятников старины в номинации «Открытие года». «Некоронованным ...

Читать дальше...

Литография второй трети позапрошлого столетия запечатлела пасторальный облик Зеленого луга — со
смётанным в стога сеном.

Все оттенки таллиннского зеленого: весенний цвет в палитре столицы

Зеленый цвет в топонимической палитре Таллинна представлен во всём разнообразии оттенков, значений и смыслов. Из столиц Балтийского побережья Таллинн одевается в ...

Читать дальше...

Утраченный комплекс домов на углу улиц Суур- и Вяйке-Клоостри: жилье учителей городской гимназии середины XVIII столетия.

Дом, пансион и целая улица: как город Таллин жилье для учителей строил

Муниципальное жилье для педагогов Таллинн строит на протяжении последних без малого трех... столетий. Термин «муниципальное жилье» в речевой обиход таллиннцев вошел ...

Читать дальше...

Подвиг экипажа подводной лодки «Щ-408». Картина художника И. Родионова.

Повторившая подвиг «Варяга»: последний поход подлодки «Щ-408»

Подводная лодка «Щ-408» повторила недалеко от берегов Эстонии подвиг легендарного крейсера «Варяг». В годы двух мировых войн на Балтике произошло два ...

Читать дальше...

Архитектор Александр Владовский построил в Копли временную православную церковь, а планировал возвести постоянную лютеранскую.

Соната на заводских трубах: прошлое и будущее таллинского района Копли

Выставка, посвященная формированию ансамбля одного из самых колоритных исторических предместий Таллинна, открылась на прошлой неделе в Эстонском архитектурном музее. Само по ...

Читать дальше...

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, — две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.











Сказать кстати…

Городская стена - самое древнее сооружение Старого города, ее строили на протяжении 300 лет.

Раньше в город вели шесть ворот, почти все они были разрушены. От Вируских ворот остались только башни.





Видеохроника:

Как датский король Эрик IV Плужный Грош, нашёл и построил в Ревеле монастырь св. Михаила-Архангела и храм.

Ох, каких историй в наших краях не наслушаешься. Недавно хромой Ларс Сёренсен мне травил, якобы потомок самих основателей монастыря святого Михаила Архистратига, предводителя всего воинства небесного, и храма. А было всё вот как...

Прочитать дальше и оставить отзыв >>>

Между прочим…
Как известно, война была излюбленным занятием в эпоху средневековья. Однако не все башни занимались истреблением людей. Некоторые из крепостных строений несли на своих могучих плечах тяжкое бремя функций воспитания, по мере сил стараясь сеять в народе разумное, доброе, вечное. В этой связи нельзя не упомянуть Девичью башню. Это в других местах вам расскажут романтичные истории о принцессе, заточенной непреклонным отцом в высокую башню-темницу, откуда нельзя сбежать, и ее последнем прыжке навстречу свободе. В Таллинне все было намного прозаичнее: в этой башне находилась тюрьма для девиц легкого поведения и падших женщин.
Дайте ответ Магистрату!

2017 - встретите в Таллине?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...
Пропишись в легендах!
Здесь пишут...
Кому что...
Наши на Лицо-Книге
Тучка тегов
Логинься!


Close
Таллинн: "Застывшее Время", в твоём ящике!"

Бесплатная подписка на обновления проекта, новые статьи и фото!