А знаете ли?

По легендам и приданиям, родителей Калевипоэга звали Калев и Линда. Перевести на русский язык дословно, Калевипоэг, и есть, - сын Калева. Иными словами, это всего лишь отчество, Калевич. Но тогда, какое же у него было имя?

Правильный ответ.

 

Желаете разместить статью о вашем предприятии или себе на страницах сайта? Нет ничего проще!

Депеши в Магистрат!

Застывшее Время

ещё темы...

Следует знать…
После присоединения Эстонии к Российскому государству в начале XVIII века и образования Эстляндской губернии герб Таллина не изменился в своей основе. На нем, как и в XIII веке, были изображены три синих леопарда на золотом поле. В книге о гербах городов, губерний, областей и посадов Российской империи, составленной П.П.Винклером и вышедшей в Санкт-Петербурге в 1899 году, сказано: "Высочайше утвержден 8-го декабря 1856 года герб Эстляндской губернии. В золотом поле три лазуревые леопардовые львы. Щит увенчан императорскою короною и окружен золотыми дубовыми листьями, соединенными Андреевскою лентою". Пусть не смущает название цвета леопардов. Он не изменен и остался тем же, каким был при возникновении печати Таллина. Здесь тоже вступают в права правила геральдики. В ней существует четыре основных цвета, называемых "финифтями": червлень, то есть красный цвет; лазурь - синий; зелень; чернь. Так что, когда говорят о лазуревых леопардах, то имеются в виду синие.
Хроники Таллина

ещё темы...

Говорят так:
Когда-то в усадьбе Вана-Вигала жил барон, в чьем услужении было множество духов. Поехал он однажды в Таллинн через озеро Юлемисте. Барон строго-настрого запретил кучеру оглядываться во время езды по воде. Карета мчалась как по зеркалу. Когда она приблизилась к берегу, где было мелко, кучер все-же посмотрел назад. К своему великому изумлению он увидел, что вокруг кареты суетились духи, - слуги Вана-Вигалаского барона: они переносили доски из-за колес кареты и ставили их впереди нее - так они строили мост, по которому ехала карета. Как только кучер оглянулся, карета с упряжкой лошадей провалилась в воду. Но так как берег был совсем близко, кони вытащили карету на сушу и никто не утонул.
С нами считаются:

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования

Ресурсы Эстонии на ru.сском языке.

Ливонский Орден в Эстонии

Метроном
  • Blog stats
    • 1241 posts
    • 4 comments
    • 33 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 4.7 posts per month
    • 233 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 words in comments
    • 0 trackbacks per post

Заказать гида по Таллину, и другим регионам Эстонии. Лучшие гиды!
Подробнее...

Художник, которого современники величали «русским Бердслеем», создал первую «икону» эстонской независимости. Зал на втором этаже Провинциального музея на Тоомпеа был полон: в буквальном смысле, яблоку негде упасть.

Преподаватели и студенты художественных курсов, богемная и респектабельная государственная публика и даже — первое лицо Республики, государственный старейшина Константин Пятc.

Полотно «24 февраля 1918 года» кисти Николая Калмакова — первое обращение к патриотической тематики в истории эстонской живописи.

Полотно «24 февраля 1918 года» кисти Николая Калмакова — первое обращение к патриотической тематики в истории эстонской живописи.

Дивясь на выставленные работы — яркие, гротескные, пленяющие одновременно мистикой, а порой и откровенной чувственностью, все они стремились к «гвоздю экспозиции» — полотну «24 февраля 1918 года».

Все было необычно: и тематика художественного произведения, и манера исполнения. А главное — сама личность автора — живописца Николая Калмакова, прибывшего в Эстонию из объятой революцией России прошлой весной.

В манере легенды

«На днях в Эстонию прибыл известный российский художник Калмаков, — писала в апреле 1921 года газета «Waba Маа». — С собой он привез и большую часть своих работ».

Известность у живописца к тому времени была скандальная: одни величали его «русским Бердслеем» — по аналогии с Обри Винсентом Бёрдсли, графиком и декоратором, звездой британского эстетизма и модерна.

Другие, напротив, обвиняли во всех смертных грехах — от «неприкрытого эротизма» до «люцеферианства и дьявольщины», называли «ангелом греха», а газетные заметки о выставке его работ снабжали заголовком вроде «Нездоровое творчество».

Иные из современных исследователей творчества Калмакова склонны видеть в нем несостоявшегося «русского Дали»: прижизненные легенды о себе он и вправду был способен создавать не хуже прославленного мастера эпатажа из Каталонии.

Что же касается творческой манеры, то тут художник, пожалуй, следовал традициям петербургского «Мира искусства», работая в том же направлении, что и признанный мастер сценического оформления Леон Бакст.

Правда, сказочности театральной феерии Калмаков предпочитал обращение к миру мифологических архетипов, путающих неподготовленного зрителя даже не столько глубиной, сколько красочной яркостью.
одновременно, прелюдию к настоящей эмиграции.

«Лежала женщина в огне
Дождя при солнце.
Помню эта картина,
Вся лучистый зов,
Какую создал Калмаков,
Меня тогда очаровала», — делился впечатлением от работы художника Игорь Северянин.

Загадки биографии

Едва ли найдется среди русских художников первой половины прошлого столетия человек с более причудливой и запутанной биографией, чем Николай Калмаков.

Он родился в дачном предместье Генуи: отцом был вынужденный по неизвестной причине эмигрировать из России то ли генерал, то ли полицейский чин, матерью — итальянка, оперная певица.

В Италии будущий живописец окончил среднюю школу, но, по неясной причине, высшее образование отправился получать на родину отца — до сих пор неясно, то ли в Петербургский университет, то ли в Училище правоведения.

Окончил он его с отличием и сразу же получил место в Министерстве иностранных дел, но накануне присвоения ему камер-юнкерского чина неожиданно покидает столицу Российской Империи и возвращается в Италию — учиться живописи.

Согласно другой версии, ни в какую Италию Калмаков не уезжал, а живописи выучился самостоятельно.
Если он и отлучался из Петербурга, то только в Москву, где принимал участие в первых для себя художественных выставках.

Накануне Первой мировой художник был в кругах столичной богемы популярным — настолько, что призванный в 1915 году на службу в действующую армию, он был переведен в историческую комиссию Красного креста.

То ли еще накануне, то ли уже после прихода к власти большевиков он отправляется в паломничество по Турции и Греции. Состоялось ли оно в реальности, и почему он вернулся в Петроград — неизвестно.

Логично предположить, что ради супруги и ребенка. Но в Эстонию он прибыл не просто без них — но даже и не упоминая об оставленной за кордоном семье.

Ошеломляющее впечатление

Корреспондентам таллиннских газет Калмаков признавался: свой приезд сам он воспринимает как своего рода почетную ссылку и, одновременно, прелюдию к настоящей эмиграции.

При этом он подчеркивал: если власть в России сменится, он всегда готов вернуться — но пока же намерен познакомить не слишком избалованную местную публику с работами, достойными салонов Западной Европы.

«Нам представлены работы, равных которым вряд ли доводилось видать Таллинну прежде, — писала в апреле 1922 года «Tallinna Teataja. — Их автор — жанрист-символист европейского уровня, отличный от других по технике и видению мира.

Последнее делает представленные на выставке работы еще более привлекательными потому, что наряду со старыми, оставшимися непроданными полотнами, автор впервые показывает и полотна, созданные на протяжении последних одиннадцати лет».

«Краски на его картинах горят, переливаются, шумят и толпятся пестрой, но всегда дисциплинированной толпой, — продолжал корреспондент местной русской газеты «Жизнь». — Дисциплинированной потому, что в них нет экстаза, внезапного загорания.

Словно бы какой-то рассудочный холодок остудил их первоначальный порыв. Но, несмотря на это, почти все вещи г-на Калмакова (за исключением напрасной графики) производят впечатление почти ошеломляющее…»

Не в характере

Ошеломляющей была и цена входного билета на выставку: полторы сотни эстонских марок. На эти деньги, при бережном подходе, вполне можно было бы питаться три-пять дней.

На подобную сумму художественный критик газеты «Päevaleht» Пеэтер Арен раскошелится был готов. Возможно — к сожалению: увиденному в музейном зале он дал самую уничижительную оценку.

И если признать за художником талант в области понимания самого духа восточного искусства Арен был готов, то покушение Калмаковым на святая святых — провозглашение независимости Эстонии — воспринял как личное оскорбление.

«Что вообще, по сути, связывает ее с идеей эстонской независимости, кроме трех искаженных лиц, карты Эстонии, ленточки национальных цветов, двух исторических дат и безвкусного герба с литерами ЕW — возмущался газетный критик. — Лица изображенных наполнены грубой злобой и таким напряжением, словно бы независимость Эстонии они провозглашают скрепя сердце! Это вообще не картина, а магазинная вывеска, как характеризуют ее многие художники».

Какие именно, автор не уточнил. Но с возмущением заметил: за такую работу Биржевой комитет намерен заплатить Калмакову двести тысяч марок — сумма, которая местным мастерам кисти и не снилась.
Впрочем, и журналист «Жизни» был вынужден признать, что картина «24 февраля 1918 года» «очевидно не в характере художника: она скучна по композиции и суха по рисунку и краскам».

Забвение и угасание

В российском искусствоведении существует версия, что именно критика в адрес полотна, на которое автор, вероятно, возлагал большие надежды, послужила причиной его отъезда из Эстонии.

Едва ли случившееся можно назвать фиаско: полотно, в символическом ключе изображающее момент рождения эстонской государственности было выкуплено, но вот экспонировалось ли впоследствии — неясно.

На оценку творчества Калмакова эстонским обществом эта работа негативного влияния не оказала. Год спустя, в заметке о выставке, на которой был представлены и его работы, газета «Каjа» отмечала: «это картины подлинного мастера и мистика».

Выставка объединения русских художников Эстонии «АКБ», состоявшаяся в Таллинне в феврале 1923 года, стала для Калмакова последней: вскоре он отбыл в Брюссель, оттуда — в Париж, манящий десятки тысяч бывших поданных Российской Империи.

Впереди были тридцать лет забвения и постепенного угасания таланта, наполненные, впрочем, совершенно «калмаковскими» приключениями, вроде дуэли на шпагах (!) с супругом очередной возлюбленной живописца.

Последняя, то ли четвертая, то ли шестая супруга в начале пятидесятых годов сдала художника в дом престарелых. После ее смерти картины Калмакова за бесценок были проданы на Блошином рынке.

* * *

Во Франции своеобразный и яркий талант Калмакова вновь открыли только через девять лет после кончины художника: первая посмертная выставка в Париже состоялась в 1964 году.

В Эстонии, которой он, по сути, подарил «икону независимости» — и того позже: лишь на рубеже века минувшего и века нынешнего удалось восстановить авторство полотна, в советское время сохраненного в фондах госархива ЭССР.

Ныне картина «24 февраля 1924», вошедшая в академическую историю эстонского искусства, экспонируется там, где независимость была некогда провозглашена — в зале Государственного банка Эстонии.

Возможно, слишком патетичная и оттого — несколько наивная, она служит, в первую очередь, памятником эпохе своего создания. И тем прежде всего, пожалуй, ценна и по сей день.

Йосеф Кац
«Столица»











Сказать кстати…

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, - две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.







Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.

777
Новое на Переулках Городских Легенд

Раскрыт секрет двери Бременской башни в Таллинне. Оказалось, что ей 600 лет!

Результаты исследования показали, что внутренняя дверь таллиннской Бременской башни была изготовлена, вероятнее всего, в конце XIV – начале XV века. ...

Читать дальше...

Взгляд Славы Тозика на Таллинскую весну 2020!

Взгляд Славы Тозика на Таллинскую весну 2020! Подборка фотографий отличного таллинского фотографа. Зима. Весна. Короновирус. 2019. 2020.

Читать дальше...

20 марта. Коронавирус гуляет по Таллину

Фотографии Олега Беседина. 20.03.2020. Пустой Таллин. Минимальное количество людей. Магазины и рестораны закрыты. Лишь цветы можно купить как и раньше... ...

Читать дальше...

Средневековые росписи в доме на улице Сауна продолжают хранить тайну

В Старом городе каждый дом уникален, над каждым поработали не только строители, но и неумолимое время. Но кто написал загадочные ...

Читать дальше...

Тот же ракурс в наши – излюбленный объект открыточных фотоснимков.

Переулок Катарийна кяйк в Таллине, знакомый и незнакомый

Отмеченный в народном календаре под датой 25 ноября Кадрипяэв или Катаринин день – повод прогуляться по едва ли не самой ...

Читать дальше...

Перевозка экспонатов будущего Художественного музея в Екатерининский дворец Кадриорга. Зима 1921 года.

Век служения искусству: сто лет Художественному музею Таллина

У Эстонского художественного музея – славный и солидный юбилей: в минувшее воскресенье ему исполнилось ровно сто лет. От какого именно события ...

Читать дальше...

Таллиннская реклама фильма «Поющий шут».
Фото: dea.nlib.ee

Шут, запевший с экрана: как Таллинн звуковое кино смотрел

Ровно девяносто лет тому назад – в начале ноября 1929 года – таллиннцы увидели невиданное и услышали неслыханное: изображение на ...

Читать дальше...

Лучше всего масштабность и фортификационная суть бывшей Батарейной тюрьмы заметна с высоты птичьего полёта - как на аэросъемке самого конца ХХ века.

Крепость в Рыбном ряду: юбилей таллинской «Батареи»

В Каламая, на морском побережье, сохранился один из уникальных для Таллинна памятников фортификационной архитектуры позапрошлого столетия – бывшие форт, казарма, ...

Читать дальше...

Тридцать лет назад, Астрид Линдгрен можно было запросто встретить в Ыйсмяэ.

Волшебница из Швеции: Астрид Линдгрен в Таллинне

Тридцать лет тому назад на таллиннских улицах можно было встретить живую легенду современной детской литературы: в начале сентября 1989 года ...

Читать дальше...

В оформлении обёрток конфет фабрики Гиновкера использовался и классический силуэт Таллина с моря.

Позабытая сладость воспоминаний: кондитерская фабрика «Гиновкер и Ко»

Стопятилетие Лео Гиновкера – старейшего жителя Кесклинна – и одного из старейших жителей столицы, равно как и всей Эстонии – ...

Читать дальше...

Теннисные площадки на краю бульвара Каарли очень скоро стали местной достопримечательностью и еще до Первой мировой войны попали на ревельские открытки.

Спортклуб у подножья бастиона: теннис в центре столицы

Съемки шпионской киноленты на десяток дней вернули Таллинну копию утраченной постройки и оживили воспоминания о примечательной странице в истории столичного ...

Читать дальше...

Кинотеатр «Линдакиви» в день своего открытия. Фото из газеты «Вечерний Таллинн».

От кинотеатра – к центру культуры: три десятилетия «Линдакиви»

Когда именно имя Линда вошло в обиход жителей Таллинна – сказать сложно. Во всяком случае – не ранее выхода в ...

Читать дальше...

Главный фасад Таллиннского дома мебели непосредственно после открытия.

Прощание с легендой: памятный многим таллиннцам Дом мебели чуть-чуть не дожил до 40-летнего юбилея

Памятный многим таллиннцам и, без преувеличения, легендарный мебельный магазин радикально меняет профиль – чуть-чуть не дожив до сорокалетнего своего юбилея. Потребительские ...

Читать дальше...

Адмиралтейский канал — прямой предшественник Адмиралтейского бассейна на открытке начала XX столетия.

Канал, бассейн, гавань: след ревельского адмиралтейства

Память об одном из первых промышленных предприятий Таллинна периода раннего Нового времени по сей день считывается в городском пейзаже и ...

Читать дальше...

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, — две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.











Сказать кстати…

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, - две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.




Видеохроника:

Легенды древнего города Таллина. Ревеля. Дьявол справляет свадьбу. Дом с тёмным окном.

Каждую неделю, новая легенда, от проекта «Ливонский Орден. XXI век».

Прочитать дальше и оставить отзыв >>>

Между прочим…
Раньше Ратушная площадь служила не только местом торговли, но и местом объявления указов, турнирной площадкой, местом наказания. Почти в центре площади стоял на каменном постаменте позорный столб, к которому ставили воров, казнокрадов, приговоренных к смертной казни, у позорного столба секли розгами, но казнили там фактически только одного человека. Произошла эта поучительная история в конце XVII века. Некий пастор Панике, пребывая в дурном настроении по причине воскресного похмелья, решил позавтракать в местном трактире. Вполне, надо заметить, понятное желание. Хлебнув пивка, он заказал себе яичницу. Через какое-то время служанка принесла нечто подгоревшее и пересоленное. Пастор резонно заметил, что есть эту дрянь он не будет, так что пусть готовят новую порцию и принесут еще пива. Со второй яичницей произошла точно такая же история. Залив горе и подступающее раздражение новой порцией пива, пастор стал ждать третью по счету яичницу. Когда он увидел новый «шедевр кулинарии», то его просто переклинило и, впав, как говорят ныне, «в состояние аффекта», хмельной пастор просто задушил нерадивую кухарку. Очухавшись, сам явился с повинной в Ратушу и слезно попросил его казнить. Магистрат пошел навстречу этой просьбе и отрубил ему голову прямо на площади.
Это интересно:
  • BEHANDELN, LERNEN, LERNEN
  • FÜR DEN HEILIGEN VALPURGI-TAG ODER WIE IN DER REVEL AUF DEN FAKTOR GEJAGT
  • Dort steht die "KOSULA" von JAAN KOORT: DIE VERGANGENHEIT UND DIE ZUKUNFT DES TALLINSK-QUADRATES AUF NUNNA
Дайте ответ Магистрату!

2019 - встретите в Таллине?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...

Close
Таллинн: "Застывшее Время", в твоём ящике!"

Бесплатная подписка на обновления проекта, новые статьи и фото!