А знаете ли?

По легендам и приданиям, родителей Калевипоэга звали Калев и Линда. Перевести на русский язык дословно, Калевипоэг, и есть, - сын Калева. Иными словами, это всего лишь отчество, Калевич. Но тогда, какое же у него было имя?

Правильный ответ.

 

Желаете разместить статью о вашем предприятии или себе на страницах сайта? Нет ничего проще! Обращайтесь в форме комментариев, и мы обязательно свяжемся с вами.

Застывшее Время

ещё темы...

Следует знать…
Раньше на улицах Ревеля не было освещения; в любой момент на голову прохожего из окна могли выплеснуть помои. Мостовые были без тротуаров, пешеходы, заслышав цокот копыт и грохот колес, жались к стенам. На ночь улицы перегораживались цепями, чтобы злоумышленники не могли ускользнуть от дозора. На башнях перекликалась стража. О благоустройстве родного города жители начали задумываться довольно рано: по крайней мере с 1360 года владелец дома должен был подметать перед своим жилищем. За чистотой улиц и рынков следили уличные подметальщики.
Хроники Таллина

ещё темы...

Говорят так:
Удивительно, но в планах барона фон Глена, Нымме, замышлялся не просто курортным предместьем, а полноценным конкурентом Таллинну. Мало того, что фон Глен основал здесь несколько предприятий – он планировал превратить Нымме в... морской порт. По вырубке, созданной по трассе канала, который должен был приводить корабли из Коплиской бухты к подножию Мустамяги, была полвека спустя проложена улица Эхитаяте теэ.
С нами считаются:

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования

Ресурсы Эстонии на ru.сском языке.

Метроном
  • Blog stats
    • 1095 posts
    • 4 comments
    • 18 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 4.8 posts per month
    • 230 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 words in comments
    • 0 trackbacks per post

Многие вещи нам непонятны не потому, что наши понятия слабы; но потому, что сии вещи не входят в круг наших понятий.
Подробнее...

Художник, которого современники величали «русским Бердслеем», создал первую «икону» эстонской независимости. Зал на втором этаже Провинциального музея на Тоомпеа был полон: в буквальном смысле, яблоку негде упасть.

Преподаватели и студенты художественных курсов, богемная и респектабельная государственная публика и даже — первое лицо Республики, государственный старейшина Константин Пятc.

Полотно «24 февраля 1918 года» кисти Николая Калмакова — первое обращение к патриотической тематики в истории эстонской живописи.

Полотно «24 февраля 1918 года» кисти Николая Калмакова — первое обращение к патриотической тематики в истории эстонской живописи.

Дивясь на выставленные работы — яркие, гротескные, пленяющие одновременно мистикой, а порой и откровенной чувственностью, все они стремились к «гвоздю экспозиции» — полотну «24 февраля 1918 года».

Все было необычно: и тематика художественного произведения, и манера исполнения. А главное — сама личность автора — живописца Николая Калмакова, прибывшего в Эстонию из объятой революцией России прошлой весной.

В манере легенды

«На днях в Эстонию прибыл известный российский художник Калмаков, — писала в апреле 1921 года газета «Waba Маа». — С собой он привез и большую часть своих работ».

Известность у живописца к тому времени была скандальная: одни величали его «русским Бердслеем» — по аналогии с Обри Винсентом Бёрдсли, графиком и декоратором, звездой британского эстетизма и модерна.

Другие, напротив, обвиняли во всех смертных грехах — от «неприкрытого эротизма» до «люцеферианства и дьявольщины», называли «ангелом греха», а газетные заметки о выставке его работ снабжали заголовком вроде «Нездоровое творчество».

Иные из современных исследователей творчества Калмакова склонны видеть в нем несостоявшегося «русского Дали»: прижизненные легенды о себе он и вправду был способен создавать не хуже прославленного мастера эпатажа из Каталонии.

Что же касается творческой манеры, то тут художник, пожалуй, следовал традициям петербургского «Мира искусства», работая в том же направлении, что и признанный мастер сценического оформления Леон Бакст.

Правда, сказочности театральной феерии Калмаков предпочитал обращение к миру мифологических архетипов, путающих неподготовленного зрителя даже не столько глубиной, сколько красочной яркостью.
одновременно, прелюдию к настоящей эмиграции.

«Лежала женщина в огне
Дождя при солнце.
Помню эта картина,
Вся лучистый зов,
Какую создал Калмаков,
Меня тогда очаровала», — делился впечатлением от работы художника Игорь Северянин.

Загадки биографии

Едва ли найдется среди русских художников первой половины прошлого столетия человек с более причудливой и запутанной биографией, чем Николай Калмаков.

Он родился в дачном предместье Генуи: отцом был вынужденный по неизвестной причине эмигрировать из России то ли генерал, то ли полицейский чин, матерью — итальянка, оперная певица.

В Италии будущий живописец окончил среднюю школу, но, по неясной причине, высшее образование отправился получать на родину отца — до сих пор неясно, то ли в Петербургский университет, то ли в Училище правоведения.

Окончил он его с отличием и сразу же получил место в Министерстве иностранных дел, но накануне присвоения ему камер-юнкерского чина неожиданно покидает столицу Российской Империи и возвращается в Италию — учиться живописи.

Согласно другой версии, ни в какую Италию Калмаков не уезжал, а живописи выучился самостоятельно.
Если он и отлучался из Петербурга, то только в Москву, где принимал участие в первых для себя художественных выставках.

Накануне Первой мировой художник был в кругах столичной богемы популярным — настолько, что призванный в 1915 году на службу в действующую армию, он был переведен в историческую комиссию Красного креста.

То ли еще накануне, то ли уже после прихода к власти большевиков он отправляется в паломничество по Турции и Греции. Состоялось ли оно в реальности, и почему он вернулся в Петроград — неизвестно.

Логично предположить, что ради супруги и ребенка. Но в Эстонию он прибыл не просто без них — но даже и не упоминая об оставленной за кордоном семье.

Ошеломляющее впечатление

Корреспондентам таллиннских газет Калмаков признавался: свой приезд сам он воспринимает как своего рода почетную ссылку и, одновременно, прелюдию к настоящей эмиграции.

При этом он подчеркивал: если власть в России сменится, он всегда готов вернуться — но пока же намерен познакомить не слишком избалованную местную публику с работами, достойными салонов Западной Европы.

«Нам представлены работы, равных которым вряд ли доводилось видать Таллинну прежде, — писала в апреле 1922 года «Tallinna Teataja. — Их автор — жанрист-символист европейского уровня, отличный от других по технике и видению мира.

Последнее делает представленные на выставке работы еще более привлекательными потому, что наряду со старыми, оставшимися непроданными полотнами, автор впервые показывает и полотна, созданные на протяжении последних одиннадцати лет».

«Краски на его картинах горят, переливаются, шумят и толпятся пестрой, но всегда дисциплинированной толпой, — продолжал корреспондент местной русской газеты «Жизнь». — Дисциплинированной потому, что в них нет экстаза, внезапного загорания.

Словно бы какой-то рассудочный холодок остудил их первоначальный порыв. Но, несмотря на это, почти все вещи г-на Калмакова (за исключением напрасной графики) производят впечатление почти ошеломляющее…»

Не в характере

Ошеломляющей была и цена входного билета на выставку: полторы сотни эстонских марок. На эти деньги, при бережном подходе, вполне можно было бы питаться три-пять дней.

На подобную сумму художественный критик газеты «Päevaleht» Пеэтер Арен раскошелится был готов. Возможно — к сожалению: увиденному в музейном зале он дал самую уничижительную оценку.

И если признать за художником талант в области понимания самого духа восточного искусства Арен был готов, то покушение Калмаковым на святая святых — провозглашение независимости Эстонии — воспринял как личное оскорбление.

«Что вообще, по сути, связывает ее с идеей эстонской независимости, кроме трех искаженных лиц, карты Эстонии, ленточки национальных цветов, двух исторических дат и безвкусного герба с литерами ЕW — возмущался газетный критик. — Лица изображенных наполнены грубой злобой и таким напряжением, словно бы независимость Эстонии они провозглашают скрепя сердце! Это вообще не картина, а магазинная вывеска, как характеризуют ее многие художники».

Какие именно, автор не уточнил. Но с возмущением заметил: за такую работу Биржевой комитет намерен заплатить Калмакову двести тысяч марок — сумма, которая местным мастерам кисти и не снилась.
Впрочем, и журналист «Жизни» был вынужден признать, что картина «24 февраля 1918 года» «очевидно не в характере художника: она скучна по композиции и суха по рисунку и краскам».

Забвение и угасание

В российском искусствоведении существует версия, что именно критика в адрес полотна, на которое автор, вероятно, возлагал большие надежды, послужила причиной его отъезда из Эстонии.

Едва ли случившееся можно назвать фиаско: полотно, в символическом ключе изображающее момент рождения эстонской государственности было выкуплено, но вот экспонировалось ли впоследствии — неясно.

На оценку творчества Калмакова эстонским обществом эта работа негативного влияния не оказала. Год спустя, в заметке о выставке, на которой был представлены и его работы, газета «Каjа» отмечала: «это картины подлинного мастера и мистика».

Выставка объединения русских художников Эстонии «АКБ», состоявшаяся в Таллинне в феврале 1923 года, стала для Калмакова последней: вскоре он отбыл в Брюссель, оттуда — в Париж, манящий десятки тысяч бывших поданных Российской Империи.

Впереди были тридцать лет забвения и постепенного угасания таланта, наполненные, впрочем, совершенно «калмаковскими» приключениями, вроде дуэли на шпагах (!) с супругом очередной возлюбленной живописца.

Последняя, то ли четвертая, то ли шестая супруга в начале пятидесятых годов сдала художника в дом престарелых. После ее смерти картины Калмакова за бесценок были проданы на Блошином рынке.

* * *

Во Франции своеобразный и яркий талант Калмакова вновь открыли только через девять лет после кончины художника: первая посмертная выставка в Париже состоялась в 1964 году.

В Эстонии, которой он, по сути, подарил «икону независимости» — и того позже: лишь на рубеже века минувшего и века нынешнего удалось восстановить авторство полотна, в советское время сохраненного в фондах госархива ЭССР.

Ныне картина «24 февраля 1924», вошедшая в академическую историю эстонского искусства, экспонируется там, где независимость была некогда провозглашена — в зале Государственного банка Эстонии.

Возможно, слишком патетичная и оттого — несколько наивная, она служит, в первую очередь, памятником эпохе своего создания. И тем прежде всего, пожалуй, ценна и по сей день.

Йосеф Кац
«Столица»











Сказать кстати…

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, - две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.








Комментарии:

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.

777
Новое на Переулках Городских Легенд
Численность избранной в августе 1917 года Ревельской городской думы была такова, что под сводами ратуши народным избранникам стало тесно. Ее заседание 24 июня, на котором было принято решение делопроизводства на эстонский язык, состоялось в зале нынешней Реальной школы на бульваре Эстония.

«Дело требует самого незамедлительного решения...»: как Таллиннская мэрия на эстонский язык переходила

Ровно сто лет назад официальным языком делопроизводства в Таллинне впервые за многовековую историю города стал эстонский. Давно назревшие перемены стали возможны ...

Читать дальше...

Советский павильон на Таллиннской международной выставке-ярмарке. Снимок второй половины двадцатых годов.

«Я аромата смысл постиг, узнав, что есть духи «Жиркости»: как Таллинн советской экспозиции на выставке-ярмарке дивился

Девяносто лет назад жители столицы Эстонии смогли ознакомиться с достижениями народного хозяйства соседней, но малознакомой Страны большевиков, не покидая собственного ...

Читать дальше...

Песня над Старым городом Таллином: танцует и поет молодежь

Два сочлененных в один, газетных заголовка пятидесятипятилетней давности в равной степени подходят и к репортажу и о самом первом, и ...

Читать дальше...

Здание Александровской гимназии на северной стороне нынешней площади Виру. Фото конца XIX века.

Три столетия и два года: вехи истории русского образования в Таллинне

История преподавания русского языка и на русском языке в столице современной Эстонии недавно перешагнула трехвековой рубеж — весомый, солидный и ...

Читать дальше...

Проект торгового павильона Таллиннского центрального рынка. Иллюстрация из газеты «Советская Эстония», май 1947 года.

Огонь Яановой ночи над новой базарной площадью: семьдесят лет таллиннскому Центральному рынку

Главный рынок столицы переехал на свое нынешнее место между Тартуским шоссе и улицей Юхкентали ровно семь десятилетий назад — накануне ...

Читать дальше...

Во все времена район Ласнамяэ отличался не только многочисленностью жителей, но и разнообразной культурной жизнью.

От «Нового городка» к современной части города: прошлое, настоящее и будущее района Ласнамяэ в Таллине

Коллекция «ласнамяэских фактов» — не слишком известных, а потому — небезынтересных и интригующих. О Ласнамяэ, как, пожалуй, ни о какой иной ...

Читать дальше...

Торговый фасад былого элеватора навевает ассоциации с амбаром ганзейских времен, продольный — удивляет обилием металлических скреп-заклепок.

Зерновой элеватор в квартале Ротерманна в Таллине: возрожденный шедевр промышленной архитектуры

Реставрация одной из самых колоритных индустриальных построек центра столицы удостоена награды от Департамента охраны памятников старины в номинации «Открытие года». «Некоронованным ...

Читать дальше...

Литография второй трети позапрошлого столетия запечатлела пасторальный облик Зеленого луга — со
смётанным в стога сеном.

Все оттенки таллиннского зеленого: весенний цвет в палитре столицы

Зеленый цвет в топонимической палитре Таллинна представлен во всём разнообразии оттенков, значений и смыслов. Из столиц Балтийского побережья Таллинн одевается в ...

Читать дальше...

Утраченный комплекс домов на углу улиц Суур- и Вяйке-Клоостри: жилье учителей городской гимназии середины XVIII столетия.

Дом, пансион и целая улица: как город Таллин жилье для учителей строил

Муниципальное жилье для педагогов Таллинн строит на протяжении последних без малого трех... столетий. Термин «муниципальное жилье» в речевой обиход таллиннцев вошел ...

Читать дальше...

Подвиг экипажа подводной лодки «Щ-408». Картина художника И. Родионова.

Повторившая подвиг «Варяга»: последний поход подлодки «Щ-408»

Подводная лодка «Щ-408» повторила недалеко от берегов Эстонии подвиг легендарного крейсера «Варяг». В годы двух мировых войн на Балтике произошло два ...

Читать дальше...

Архитектор Александр Владовский построил в Копли временную православную церковь, а планировал возвести постоянную лютеранскую.

Соната на заводских трубах: прошлое и будущее таллинского района Копли

Выставка, посвященная формированию ансамбля одного из самых колоритных исторических предместий Таллинна, открылась на прошлой неделе в Эстонском архитектурном музее. Само по ...

Читать дальше...

Двойная датировка — по старому и новому стилям — на фотографии, запечатлевшей первомайскую манифестацию в Ревеле сто лет назад.

«С радостным сердцем, с горящим чувством, с чистою душою»: апрельский Первомай в революционном Ревеле столетней давности.

Ровно сто лет назад Международный день солидарности трудящихся был впервые отпразднован в Таллинне в официальном порядке. Правда, назывался он весной 1917 ...

Читать дальше...

Медальон с фасада дома по улице Мюнди. Георгий — в облачении ландскнехта.

Рельефы, скульптуры, алтари и капеллы: по следам ревельского почитания Георгия-Победоносца

Годовщина восстания Юрьевой ночи — повод вспомнить о почитании жителями былого Ревеля Юри-Юргена-Георгия. И попробовать отыскать «следы» почитаемого в Средние ...

Читать дальше...

Новое здание Балтийского вокзала и площадь перед ним. Иллюстрация из журнала "Pilt ja Sõna" 1946 год.

От орденского выгона до привокзальной площади: метаморфозы окрестностей главной станции Таллина

Желание городских властей благоустроить окрестности Балтийского вокзала — повод вспомнить о том, как обрели они нынешний, говоря откровенно, — не ...

Читать дальше...

В Таллине у пяти дорог

Кто едет по горам и морям и подвергает опасности жизнь и тело, и имущество, не страшится разбойников и бродяг, пожирающих ...

Читать дальше...

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, — две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.











Сказать кстати…

Городская стена - самое древнее сооружение Старого города, ее строили на протяжении 300 лет.

Раньше в город вели шесть ворот, почти все они были разрушены. От Вируских ворот остались только башни.





Видеохроника:

Как датский король Эрик IV Плужный Грош, нашёл и построил в Ревеле монастырь св. Михаила-Архангела и храм.

Ох, каких историй в наших краях не наслушаешься. Недавно хромой Ларс Сёренсен мне травил, якобы потомок самих основателей монастыря святого Михаила Архистратига, предводителя всего воинства небесного, и храма. А было всё вот как...

Прочитать дальше и оставить отзыв >>>

Между прочим…
С Вышгорода в Нижний город можно спуститься несколькими путями: по ступенькам Паткулевской лестницы, по улице Тоомпеа, лежащей между Харьюмяги и Линдамяги, но, пожалуй, лучше воспользоваться улицей Пикк-Ялг (Длинная нога). До XVII века она была единственной дорогой, связывающей Вышгород и Нижний город. Вступив на эту улицу, вы почувствуете себя как в глубоком рву: с двух сторон ее обрамляют высокие стены из известняковых плит. Этими стенами в середине XV века непокорный Нижний город отгородился от властолюбивого Вышгорода. В настоящее время по Пикк-Ялг разрешается только пешеходиое движение, но для тех, кто в прошлые столетия имел право въезжать сюда на телегах или в экипажах, дорога не была легкой. Подниматься круто вверх трудно было лошадям, а когда они неслись вниз по улице, приходилось проявлять свое искусство кучеру. В путевых заметках английской писательницы Элизабет Ригой, находившейся в Таллине в 1838—1841 годах, говорится: «Чтобы предотвратить столкновение экипажей, кучера громкими криками извещали о своем приближении. Сторож, стоящий в воротах, тоже должен был кричать во весь голос, чтобы въезжающие на Пикк-Ялг успели вовремя посторониться».
Дайте ответ Магистрату!

2017 - встретите в Таллине?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...
Пропишись в легендах!
Здесь пишут...
Кому что...
Наши на Лицо-Книге
Тучка тегов
Логинься!


Close
Таллинн: "Застывшее Время", в твоём ящике!"

Бесплатная подписка на обновления проекта, новые статьи и фото!