А знаете ли?

По легендам и приданиям, родителей Калевипоэга звали Калев и Линда. Перевести на русский язык дословно, Калевипоэг, и есть, - сын Калева. Иными словами, это всего лишь отчество, Калевич. Но тогда, какое же у него было имя?

Правильный ответ.

 

Желаете разместить статью о вашем предприятии или себе на страницах сайта? Нет ничего проще!

Депеши в Магистрат!

Следует знать…
Однажды Линда, вдова Калева, несла к нему на могилу большую глыбу. Она торопливо ступала по холму Ласнамяги, неся на спине в праще, сплетенной из своих волос, целую скалу. Тут вдова споткнулась, и тяжелый камень скатился с ее плеч. Не поднять было Линде эту скалу - от горя бедняжка высохла, потеряла былую силу рук. Женщина села на камень и заплакала горючими слезами, жалуясь на свою вдовью долю. Добрая фея ветров ласково гладила шелк ее волос и осушала ее слезы, но они все струились и струились из очей Линды, словно ручейки по горному склону, собираясь в озерцо. Озерцо это становилось все больше и больше, пока не превратилось в озеро. Оно и поныне находится в Таллинне на холме Ласнамяги и называется Юлемисте (Верхнее). Там можно увидеть и камень, на котором сидела плачущая Линда. И если тебе, путник, доведется идти мимо озера Юлемисте, остановись и вспомни о славном Калеве и его неутешной Линде.
Хроники Таллина

ещё темы...

Говорят так:
Раз в год из заброшенного колодца в центре Таллинна выходит водяной и задает первому встречному вопрос: "Достроен ли город?" И если хоть кто-то ответит: "Да", случится беда -- водяной затопит всю местность. Поэтому горожане из века в век твердят одно: старый Таллинн будет достраиваться вечно.
С нами считаются:

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования

Ресурсы Эстонии на ru.сском языке.

Ливонский Орден в Эстонии

Метроном
  • Blog stats
    • 1291 posts
    • 0 comments
    • 37 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 4.8 posts per month
    • 236 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 trackbacks per post

Заказать гида по Таллину, и другим регионам Эстонии. Лучшие гиды!
Подробнее...

Воспоминаниям о последнем годе войны и первых послевоенных годах в Таллинне делится один из столичных старожилов и «ветеран» Таллиннского гор-собрания. Маргарита Черногорова

1944 год наша семья встретила в заснеженном городке. Назывался он Вятские Поляны, имел от роду триста лет и до войны пребывал в сонной тишине на крутом берегу реки Вятки, недалеко от впадения ее в Каму.

Нарвское шоссе. Таллиннский трамвай в первые послевоенные месяцы.

Нарвское шоссе. Таллиннский трамвай в первые послевоенные месяцы.

Мы с мамой попали туда после трагической эвакуации из блокадного Ленинграда, когда нас привезли вместе с другими горемыками в глухую удмуртскую деревушку.

Моя тетушка Эльза, жившая в Вятских Полянах, разыскала нас и пригласила к себе. Для этого надо было спуститься по Вятке от истоков до устья. В качестве транспорта нам досталась баржа, последняя в караване, которую тащил буксир.
Тетушка Эльза попала в Вятские Поляны в лихие годы гражданской войны, когда ее супруг Карл, служивший в колчаковских войсках, проиграл ее — отрядную медсестру — в карты местному богатею, которого я узнала как доброго дядюшку Саню.

Дядя Саня не стал искушать судьбу и увез тетку той же ночью за сто верст. Проспавшийся Карл пустился в погоню и нагнал их только в Вятских Полянах. Дядя Саня политесов не знал — и встретил бывшего мужа с ружьем.

Самое главное — ревельская девчонка Эльза из Пельгулинна была счастлива со своим вятским мужиком. Они-то и пригрели нас с мамой. Потом туда же приехали мой почти умирающий отец, мамин брат и еще несколько ленинградских эстонцев.

Все полумертвые. Мамин брат умер, и мы хоронили его «по Некрасову»: «Савраска увяз в половине сугроба, две пары промерзших лаптей да угол рогожей покрытого гроба торчат из убогих дровней». Вскоре умерла и тетушка.

***

Шла война, но зимой сорок четвертого стало ясно — скоро победа, и можно будет думать о возвращении в Ленинград. Отец работал на военном заводе. Прошел слух: с предприятия никого не отпустят, реэвакуации не будет, мы теперь вятские.

И вдруг в городок приезжает представитель правительства ЭССР и предлагает моим родителям выехать в Ленинград с условием поехать работать в Эстонию. Мать с отцом втайне надеялись «зацепиться» в городе на Неве, и мы тронулись на запад.

Со стрелки Васильевского острова мы смотрели на наш дом и видели, что там жить нельзя: артиллерийский снаряд прошил наш этаж. В огромном здании на невской набережной не было людей, воды, света.

Через несколько дней родители были мобилизованы и меня отправили в детский дом. Мать с отцом уехали, а я стала ждать. И в октябре за мной пришел папа. В первом пассажирском поезде, который пришел в Эстонию, я приехала в Таллинн.

Та последняя военная осень была прекрасна: золотые каштаны удивительной красоты, огромные диловатые хризантемы и женщины в траурных вуалях и туфлях. Идти от вокзала было недалеко, и через каких-то полчаса мы были на улице Сакала.

В красивом доме не было стекол, а через два дома улица переходила в развалины. Уцелели нынешнее представительное здание на Сакала, 5 и два дома напротив. В одном позже был роддом, а сейчас он входит в комплекс банковских зданий.

На месте нынешнего скверика напротив театра «Эстония», где сейчас остановка автобусов, стоял обгоревший остов большого дома. Разрушены были и театральное здание, практически вся улица Лембиту и улица Иманта.

Перед развалинами стояла обгоревшая липа В ходе восстановительных работ ее нарочно не спилили, и она долгие годы возвышалась в конце улицы Сакала — как символ победы жизни над смертью.
Несмотря на разрушения, в городе было электричество, ходил трамвай. Вся улица Харью лежала в руинах, и несколько месяцев мы ходили по коридору, проложенному в развалинах.

В самом начале Харью уцелело кафе Фейшнера, где, как и до войны, подавали отменный кофе, собирались таллиннские старожилы. Неподалеку от Ратушной площади, в магазине Кармана, был коммерческий магазин.

Там можно было купить пирожные, французскую булку и икру. Наверное, ассортимент был шире, но мое воображение навеки покорили бочонки с черной и красной икрой, которую за хорошие деньги можно было положить на свежий хрустящий хлеб.

В начале ноября стали работать школы. Моя была на улице Лай — она была восстановлена на осколках довоенной Таллиннской русской гимназии и занимала средневековое задние, вытянутое в глубь квартала до самого переулка Лаборатоориуми.

Это была женская школа Мы, уже не совсем маленькие девочки, радовались, что за партами нет мальчишек и нас никто не обижает. Ученицы были очень разные — пережившие немецкую оккупацию, вернувшиеся из эвакуации, дети приезжих.

Иные из-за войны пропустили три, а то и четыре года. Я не помню ссор и конфликтов — видимо, все так намучались и настрадались, что сама по себе иллюзия мирной жизни сделала нас близкими людьми.

Первыми предметами, которые мы начали изучать, были ручной труд и пение. Чуть позже появились уроки русского и эстонского языков, арифметики и всё остальное.
В начале зимы на бульваре Эстония вновь начала работать Таллиннская городская библиотека. Теперь там эстонский абонемент, а тогда на первом этаже была русская детская библиотека.

Мы много и охотно читали, особенно книги неизвестной нам в довоенном Ленинграде Лидии Чарской. В то время они защищали нас от суровости мира, учили ценить добро и привязанность.

В соседней школе учились мальчики, один из которых стал затем патриархом Русской православной церкви. Нас учили потрясающие русские учителя — откровенно бедные, но с каким чувством собственного достоинства!

Тогдашняя бедность объединяла всех — наши старые платья, разбитая обувь, штопаные чулки, пальтишки, из которых мы все выросли, были приобретены в благословенное довоенное время.

Основные продукты выкупались в магазинах по карточкам по низким ценам: хлеб, жиры, мука, сахар, даже мясо. Остальное можно было приобрести только в коммерческих магазинах или на рынке.

Центральный, который называли еще Русским, рынок был в центре города, у театра «Эстония», там, еще сейчас памятник Таммсааре. Рыночный павильон, как и сам театр, был разрушен, и многие крестьяне торговали прямо с возов.

Воина закончилась через несколько дней. Я не помню особых праздников по этому поводу. Все понимали, и дети и взрослые, какой предстоит впереди труд, чтобы сделать жизнь вновь нормальной.

Учебный год продлили на месяц, программа стала очень напряженной. Осенью мы уже учились в помещении Реальной школы на бульваре Эстония. В одну смену — русские девочки, в другую — эстонские мальчики. Не помню, чтобы мы общались между собой.

Только через два года наша школа, получившая номер девятнадцать, обрела собственный дом на улице Харидузе — тот, в котором и до войны, и в наши дни вновь располагается Больничная касса.

Поблизости находился и сквер на Тынисмяги с памятником Освободителям — еще временным, поставленным военными саперами. Он не был местом, собиравшим людей, о войне старались не говорить, не вспоминать, жить прекрасным будущим.

…Синие сумерки на улицах, в которые добавлялся особый тон, серо-зеленый от сланца и торфа — ими топилось большинство таллиннских домов. Аромат утреннего кофе и булочек из кафе. Свет газовых фонарей, которые зажигал фонарщик с лестницей.

И послевоенная бедно одетая толпа, в которой смешалась русская, эстонская и еврейская речь: много евреев вернулись из эвакуации и теперь оплакивали своих родных, не успевших уехать. От них не осталось ничего — даже могил.

О том послевоенном городе мало что напоминает ныне. Ушла жизнь из Нижнего города и Вышгорода — там теперь царство туристов. Мы становимся стандартным европейским скромным городом, мы живем новой жизнью.

Казалось бы, нам пора позабыть о войне. Но почему-то 9 мая на Военном кладбище собираются огромные толпы. И память о событиях более чем семидесятилетней давности не хочет угасать.

Маргарита Черногорова

«Столица»











Сказать кстати…

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, - две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.







Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.

777
Новое на Переулках Городских Легенд
Одна из самых знаменитых работ Кристиана Акерманна - алтарь таллиннского Домского собора в реставрационных лесах во время подготовки к нынешней выставке.

Вспоминая «ревельского Фидия»: скульптор Кристиан Акерманн

Выставка работ одного из самых ярких и талантливых таллиннских мастеров скульптуры эпохи Барокко и его современников открылась в минувшую пятницу ...

Читать дальше...

«Косуля» у подножья Тоомпеа в сквере на улице Нунне – неизменная классика с 1930 года.

«Косуля» Яана Коорта – знакомая и незнакомая косуля

Одна из самых популярных у таллиннцев и гостей города скульптура появилась в городском пространстве столицы ровно девяносто лет тому назад. В ...

Читать дальше...

Здание нынешней Таллиннской музыкальной школы за минувший век не изменилось – чего нельзя сказать о его окрестностях.

Сто двадцать лет истории: особняк музыкальной школы

Запланированная реставрация вернет одному из примечательных зданий в ансамбле застройки Нарвского шоссе былой блеск, а работающей в нем Таллиннской музыкальной ...

Читать дальше...

Барон Александр фон дер Пален и служащие Балтийской железной дороги на перроне вокзала в Ревеле. Снимок 1870-ых годов.

«Балтийская железная дорога, наше выстраданное дитя»

Первый пассажирский поезд из тогдашней столицы Российской империи в нынешнюю столицу Эстонской Республики прибыл ровно сто пятьдесят лет тому назад. Перестук ...

Читать дальше...

В галерее Русского театра Эстонии, проходит юбилейная художественная выставка «Осень №55»

Автор работ, признанный у нас и далеко за рубежом, талантливый художник, Сергей Волочаев. Картины изумляют идеями, подходом и различными техниками. Представлены ...

Читать дальше...

Дом Иосифа Копфа на углу Пикк и Хобузепеа и портрет его владельца на золотой брошке.

Ревельский ювелир Иосиф Копф: золотых дел мастер

Девяносто лет назад Таллинн прощался с Иосифом Копфом - человеком, еще при жизни сумевшим стать, выражаясь современным языком, «коммерческим брендом». Георг ...

Читать дальше...

Директор Таллиннского Городского архива в 1989-1996 гг. Ю. Кивимяэ демонстрирует грамоту XV века - одну из многих, вернувшихся в родной город. Снимок из газеты «Советская Эстония».

Исток таллиннской историографии: возвращение Городского архива

Ровно тридцать лет тому назад история столицы вновь стала длиннее почти на восемь столетий: в Таллинн вернулись фонды Городского архива. Его ...

Читать дальше...

Катастрофа с девятью погибшими на Балтийском вокзале

Самая тяжелая авария в истории эстонских железных дорог произошла 40 лет назад, в первую субботу октября. Поезда приближались друг к другу ...

Читать дальше...

Как закончилась сказка про Гэдээр

Падение Берлинской стены стало в СССР шоком для многих взрослых, а для некоторых детей - первым столкновением с ложью. "Гэдээр" ...

Читать дальше...

Сто сорок лет назад городская стена Ревеля нуждалась если не в реставрации, то в консервации - как минимум.

Семь веков на страже города Таллина: летопись крепостной стены

У одного из узнаваемых символов таллиннского Старого города - солидный юбилей: с начала строительства крепостной стены вокруг средневекового ядра нынешней ...

Читать дальше...

Здание Немецкой реальной школы непосредственно после постройки.

Школа на улице Луйзе: реквием по утраченному

Здание Немецкого реального училища, некогда признававшееся идеалом и образцом для аналогичных построек, возродившееся после войны в ином облике, безвозвратно утрачено ...

Читать дальше...

Домский, он же Длинный мост на рисунке Карла Буддеуса, середина XIX века.

Тоомпеаский, Каменный, Пиритаский: мосты над водами Таллинна

Даже без учета виадуков и путепроводов, семейство таллиннских мостов – достаточно многочисленное. А главное – способное поведать о себе немало ...

Читать дальше...

Вариант развития мемориального ансамбля на Маарьямяги по версии середины шестидесятых…

Памятник двадцатому веку: ансамбль на Маарьямяги

Мемориальный комплекс на Маарьямяги давно уже стал памятником не конкретным событиям или лицам, а всему, что произошло с Эстонией на ...

Читать дальше...

Ворота в конце улицы Трепи на довоенных открытках встречаются часто, но топоним «Ныэласильм» конкретно к ним еще не применялся.

Головы, ноги, чрево и горб: анатомия таллиннских улиц.

Географические названия, щедро рассыпанные по карте Таллинна, позволяют читать ее почти как… анатомический атлас. Уподобить город человеческому организму впервые предложили пионеры ...

Читать дальше...

Портреты павших в сражении 11 сентября 1560 года горожан и старейшее изображение Таллинна на эпитафии Братства черноголовых.

Восемь столетий Таллинна: век XVI век, пора рефлексий

Непростой во всех отношениях XVI век подарил Таллинну первые портреты города и его жителей, первый памятник, а также один из ...

Читать дальше...

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, — две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.











Сказать кстати…

Городская стена - самое древнее сооружение Старого города, ее строили на протяжении 300 лет.

Раньше в город вели шесть ворот, почти все они были разрушены. От Вируских ворот остались только башни.




Видеохроника:

Легенды древнего города Таллина. Ревеля. Дьявол справляет свадьбу. Дом с тёмным окном.

Каждую неделю, новая легенда, от проекта «Ливонский Орден. XXI век».

Прочитать дальше и оставить отзыв >>>

Между прочим…
Тут, в Старом Таллине, на твою голову сплошняком сыплются разнообразные "привидения - Белые Дамы", "меткие стрелки - Тоомасы", "связавшиеся с дьяволом - Олевы", "черноголовые братья", и прочие "колодцы желаний". И ты слушаешь, слушаешь взахлёб, отвесив челюсть, потому что не просто знаешь, а уже нутром чуешь, что вот эти доски, вмурованные в площадь, действительно указывают на место единственной публичной казни священника в городе, а не воткнуты сюда пару лет назад предприимчивыми гражданами для заманивания туристов. Таллинну не имеет смысла пускаться на такое низкопробное трюкачество, которым грешит вся туристическая Европа, ибо здесь сохранилось и дошло до нас даже слишком много для человеческого индивидуума того самого неуютного средневековья. С замками, рыцарями, купцами, принцессами, ведьмами, колдунами и прочей атрибутикой...
Это интересно:
  • BEHANDELN, LERNEN, LERNEN
  • FÜR DEN HEILIGEN VALPURGI-TAG ODER WIE IN DER REVEL AUF DEN FAKTOR GEJAGT
  • Dort steht die "KOSULA" von JAAN KOORT: DIE VERGANGENHEIT UND DIE ZUKUNFT DES TALLINSK-QUADRATES AUF NUNNA
Дайте ответ Магистрату!

2019 - встретите в Таллине?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...

Close
Таллинн: "Застывшее Время", в твоём ящике!"

Бесплатная подписка на обновления проекта, новые статьи и фото!