А знаете ли?

По легендам и приданиям, родителей Калевипоэга звали Калев и Линда. Перевести на русский язык дословно, Калевипоэг, и есть, - сын Калева. Иными словами, это всего лишь отчество, Калевич. Но тогда, какое же у него было имя?

Правильный ответ.

 

Желаете разместить статью о вашем предприятии или себе на страницах сайта? Нет ничего проще!

Депеши в Магистрат!

Следует знать…
В 1872 году генерал-губернатор Эстляндии князь Шаховской приказал официально зафиксировать названия всех ревельских улиц на трех местных языках, но при переводах возникло немало недоразумений. Узкий переулок между улицами Пикк и Лай на нижненемецком языке в течение веков называли Spukstrasse, что можно перевести как улица привидений. Наверняка в народном обиходе появилось как следствие какой-то легенды о средневековом барабашке, который появлялся в одном из домов на этой сумрачной улице. 3 февраля 1872 года магистрат утвердил немецкое название, однако при переводе на русский язык не нашел подходящего слова и предложил назвать “Шпуковская”. Получилось не очень благозвучно, и князь Шаховской не согласился и предложил свой вариант - “Нечистая улица”. Это не устроило магистрат и домовладельцев, так как “нечистая” могла быть понятой, как просто грязная. В конце концов назвали улицу Вайму (Духов), так она нынче и называется, хотя с 1950 по 1992 год ее называли Вана (Старая).
Говорят так:
Около трехсот лет тому назад, во время Северной войны, на службу в русскую армию поступил герцог Карл-Евгений де Круа. Он очень понравился Петру I, и тот, произведя его в генерал-фельдмаршалы, назначил главнокомандующим русскими войсками под Нарвой. Битва была проиграна. Де Круа попал в плен к шведам. Ему было позволено жить в Таллинне. Высокое звание, титул и общительный характер де Круа располагали к нему людей, которые охотно давали ему деньги в долг. Де Круа жил на широкую ногу. Играл в азартные игры, любил покутить. Но однажды утром слуга увидел, что хозяин умер. Горожане обсуждали, кто заплатит долги герцога де Круа... В конце концов решили: не отдавать тела де Круа городским властям для похорон до тех пор, пока не получат все деньги назад сполна. Власти восприняли это решение спокойно. Не хоронить, так не хоронить... Хлопот - никаких! Хоронить де Круа не стали. Положили герцога в простой еловый гроб и поставили возле церкви Нигулисте в усыпальницу фон Розена... Шло время. О герцоге почти совсем забыли.
С нами считаются:

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования

Ресурсы Эстонии на ru.сском языке.

Ливонский Орден в Эстонии

Метроном
  • Blog stats
    • 1306 posts
    • 0 comments
    • 37 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 4.8 posts per month
    • 236 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 trackbacks per post

Заказать гида по Таллину, и другим регионам Эстонии. Лучшие гиды!
Подробнее...

Воспоминаниям о последнем годе войны и первых послевоенных годах в Таллинне делится один из столичных старожилов и «ветеран» Таллиннского гор-собрания. Маргарита Черногорова

1944 год наша семья встретила в заснеженном городке. Назывался он Вятские Поляны, имел от роду триста лет и до войны пребывал в сонной тишине на крутом берегу реки Вятки, недалеко от впадения ее в Каму.

Нарвское шоссе. Таллиннский трамвай в первые послевоенные месяцы.

Нарвское шоссе. Таллиннский трамвай в первые послевоенные месяцы.

Мы с мамой попали туда после трагической эвакуации из блокадного Ленинграда, когда нас привезли вместе с другими горемыками в глухую удмуртскую деревушку.

Моя тетушка Эльза, жившая в Вятских Полянах, разыскала нас и пригласила к себе. Для этого надо было спуститься по Вятке от истоков до устья. В качестве транспорта нам досталась баржа, последняя в караване, которую тащил буксир.
Тетушка Эльза попала в Вятские Поляны в лихие годы гражданской войны, когда ее супруг Карл, служивший в колчаковских войсках, проиграл ее — отрядную медсестру — в карты местному богатею, которого я узнала как доброго дядюшку Саню.

Дядя Саня не стал искушать судьбу и увез тетку той же ночью за сто верст. Проспавшийся Карл пустился в погоню и нагнал их только в Вятских Полянах. Дядя Саня политесов не знал — и встретил бывшего мужа с ружьем.

Самое главное — ревельская девчонка Эльза из Пельгулинна была счастлива со своим вятским мужиком. Они-то и пригрели нас с мамой. Потом туда же приехали мой почти умирающий отец, мамин брат и еще несколько ленинградских эстонцев.

Все полумертвые. Мамин брат умер, и мы хоронили его «по Некрасову»: «Савраска увяз в половине сугроба, две пары промерзших лаптей да угол рогожей покрытого гроба торчат из убогих дровней». Вскоре умерла и тетушка.

***

Шла война, но зимой сорок четвертого стало ясно — скоро победа, и можно будет думать о возвращении в Ленинград. Отец работал на военном заводе. Прошел слух: с предприятия никого не отпустят, реэвакуации не будет, мы теперь вятские.

И вдруг в городок приезжает представитель правительства ЭССР и предлагает моим родителям выехать в Ленинград с условием поехать работать в Эстонию. Мать с отцом втайне надеялись «зацепиться» в городе на Неве, и мы тронулись на запад.

Со стрелки Васильевского острова мы смотрели на наш дом и видели, что там жить нельзя: артиллерийский снаряд прошил наш этаж. В огромном здании на невской набережной не было людей, воды, света.

Через несколько дней родители были мобилизованы и меня отправили в детский дом. Мать с отцом уехали, а я стала ждать. И в октябре за мной пришел папа. В первом пассажирском поезде, который пришел в Эстонию, я приехала в Таллинн.

Та последняя военная осень была прекрасна: золотые каштаны удивительной красоты, огромные диловатые хризантемы и женщины в траурных вуалях и туфлях. Идти от вокзала было недалеко, и через каких-то полчаса мы были на улице Сакала.

В красивом доме не было стекол, а через два дома улица переходила в развалины. Уцелели нынешнее представительное здание на Сакала, 5 и два дома напротив. В одном позже был роддом, а сейчас он входит в комплекс банковских зданий.

На месте нынешнего скверика напротив театра «Эстония», где сейчас остановка автобусов, стоял обгоревший остов большого дома. Разрушены были и театральное здание, практически вся улица Лембиту и улица Иманта.

Перед развалинами стояла обгоревшая липа В ходе восстановительных работ ее нарочно не спилили, и она долгие годы возвышалась в конце улицы Сакала — как символ победы жизни над смертью.
Несмотря на разрушения, в городе было электричество, ходил трамвай. Вся улица Харью лежала в руинах, и несколько месяцев мы ходили по коридору, проложенному в развалинах.

В самом начале Харью уцелело кафе Фейшнера, где, как и до войны, подавали отменный кофе, собирались таллиннские старожилы. Неподалеку от Ратушной площади, в магазине Кармана, был коммерческий магазин.

Там можно было купить пирожные, французскую булку и икру. Наверное, ассортимент был шире, но мое воображение навеки покорили бочонки с черной и красной икрой, которую за хорошие деньги можно было положить на свежий хрустящий хлеб.

В начале ноября стали работать школы. Моя была на улице Лай — она была восстановлена на осколках довоенной Таллиннской русской гимназии и занимала средневековое задние, вытянутое в глубь квартала до самого переулка Лаборатоориуми.

Это была женская школа Мы, уже не совсем маленькие девочки, радовались, что за партами нет мальчишек и нас никто не обижает. Ученицы были очень разные — пережившие немецкую оккупацию, вернувшиеся из эвакуации, дети приезжих.

Иные из-за войны пропустили три, а то и четыре года. Я не помню ссор и конфликтов — видимо, все так намучались и настрадались, что сама по себе иллюзия мирной жизни сделала нас близкими людьми.

Первыми предметами, которые мы начали изучать, были ручной труд и пение. Чуть позже появились уроки русского и эстонского языков, арифметики и всё остальное.
В начале зимы на бульваре Эстония вновь начала работать Таллиннская городская библиотека. Теперь там эстонский абонемент, а тогда на первом этаже была русская детская библиотека.

Мы много и охотно читали, особенно книги неизвестной нам в довоенном Ленинграде Лидии Чарской. В то время они защищали нас от суровости мира, учили ценить добро и привязанность.

В соседней школе учились мальчики, один из которых стал затем патриархом Русской православной церкви. Нас учили потрясающие русские учителя — откровенно бедные, но с каким чувством собственного достоинства!

Тогдашняя бедность объединяла всех — наши старые платья, разбитая обувь, штопаные чулки, пальтишки, из которых мы все выросли, были приобретены в благословенное довоенное время.

Основные продукты выкупались в магазинах по карточкам по низким ценам: хлеб, жиры, мука, сахар, даже мясо. Остальное можно было приобрести только в коммерческих магазинах или на рынке.

Центральный, который называли еще Русским, рынок был в центре города, у театра «Эстония», там, еще сейчас памятник Таммсааре. Рыночный павильон, как и сам театр, был разрушен, и многие крестьяне торговали прямо с возов.

Воина закончилась через несколько дней. Я не помню особых праздников по этому поводу. Все понимали, и дети и взрослые, какой предстоит впереди труд, чтобы сделать жизнь вновь нормальной.

Учебный год продлили на месяц, программа стала очень напряженной. Осенью мы уже учились в помещении Реальной школы на бульваре Эстония. В одну смену — русские девочки, в другую — эстонские мальчики. Не помню, чтобы мы общались между собой.

Только через два года наша школа, получившая номер девятнадцать, обрела собственный дом на улице Харидузе — тот, в котором и до войны, и в наши дни вновь располагается Больничная касса.

Поблизости находился и сквер на Тынисмяги с памятником Освободителям — еще временным, поставленным военными саперами. Он не был местом, собиравшим людей, о войне старались не говорить, не вспоминать, жить прекрасным будущим.

…Синие сумерки на улицах, в которые добавлялся особый тон, серо-зеленый от сланца и торфа — ими топилось большинство таллиннских домов. Аромат утреннего кофе и булочек из кафе. Свет газовых фонарей, которые зажигал фонарщик с лестницей.

И послевоенная бедно одетая толпа, в которой смешалась русская, эстонская и еврейская речь: много евреев вернулись из эвакуации и теперь оплакивали своих родных, не успевших уехать. От них не осталось ничего — даже могил.

О том послевоенном городе мало что напоминает ныне. Ушла жизнь из Нижнего города и Вышгорода — там теперь царство туристов. Мы становимся стандартным европейским скромным городом, мы живем новой жизнью.

Казалось бы, нам пора позабыть о войне. Но почему-то 9 мая на Военном кладбище собираются огромные толпы. И память о событиях более чем семидесятилетней давности не хочет угасать.

Маргарита Черногорова

«Столица»











Сказать кстати…

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, - две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.







Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.

777
Новое на Переулках Городских Легенд
Первые семь КТ-4 в ожидании «воздушного путешествия»
с железнодорожной платформы на трамвайные пути. Февраль 1981 года.

Чехословацкие «аквариумы» для трамвая Таллинна

Сорок лет тому назад на таллиннские улицы впервые вышли трамваи чехословацкой сборки «КТ-4», обслуживающие жителей и гостей столицы и по ...

Читать дальше...

Что и почему нужно знать о тайном пакте Бермонта-Гольца

Сто лет назад, 21 сентября 1919 года, генерал германской армии Рюдигер фон дер Гольц и командир Западной добровольческой армии самопровозглашенный ...

Читать дальше...

Часовня СЗА на кладбище в Копли 25 октября 1936 года.

Возвращение памяти: часовня СЗА в Копли

Одна из достопримечательностей Пыхья-Таллинна и памятник русскому прошлому столицы, утраченный в послевоенные годы, начинает свое возвращение к таллиннцам. До начала нынешнего ...

Читать дальше...

Таллин

О НАЗВАНИИ СТОЛИЦЫ ЭСТОНСКОЙ ССР

7 декабря 1988 г. на сессии Верховного Совета Эстонской ССР единогласно принята поправка к русскому тексту Конституции (Основного закона) Эстонской ...

Читать дальше...

Модель торгового судна XVII века, принадлежавшего членам ревельского братства Черноголовых, в коллекции Таллиннского городского музея.

Восемь столетий Таллинна: Век семнадцатый, переломный.

Семнадцатый век единственный в восьмивековой истории Таллинна целиком и полностью укладывается в рамки Шведского времени, составляя тем самым большую часть ...

Читать дальше...

Биржевой переулок.

Биржевой проход: «тропой истории» вдоль Исторического музея

После недавно завершившейся реставрации Биржевой проход – одна из самых колоритных и узнаваемых улочек Старого Таллинна – вновь открыта для ...

Читать дальше...

Фасад Дома кино – один из самых ярких образцов эклектики в архитектуре Старого Таллинна.

Дворец десятой музы: Дом кино на улице Уус

Сорок лет назад муза кино обрела в Таллинне свой собственный дом – роскошный неоренессансный особняк на улице Уус. Первый киносеанс в ...

Читать дальше...

Семья лопарей-саамов с их оленями. Иллюстрация из газеты «Rigasche Rundschau», март 1931 года.

Заполярье за Коммерческой гимназией: Лапландия в Таллинне

Для того чтобы посетить «всамделишную Лапландию», столичным жителям девяностолетней давности было достаточно заглянуть на пустырь за зданием нынешнего Английского колледжа ...

Читать дальше...

Руководство Рийгикогу первого созыва в служебных помещениях замка Тоомпеа.

Бездна доверия и масса проблем: 1-я сессия 1-го Рийгикогу

Сто лет тому назад термин «Рийгикогу» вошел в активный словарь жителей Таллинна и других городов нашей страны: 4 января 1921 ...

Читать дальше...

Таллиннский Дед Мороз переходного от «новогоднего» к «рождественскому» периоду своей биографии на открытке второй половины 80-х годов.

В Кадриорге когда-то работала школа Дедов Морозов

Тридцать лет назад в Таллинне открылось учебное заведение, аналогов которому прежде в истории системы образования столицы едва ли было возможно ...

Читать дальше...

На месте Järve Selver почти сто лет высились корпуса фабрики, основанной Оскаром Амбергом.

Силикатный кирпич Оскара Амберга

Сто десять лет тому назад на окраине тогдашнего Таллинна приступило к работе предприятие, без преувеличения, изменившее облик города самым радикальным ...

Читать дальше...

Заглядывать в чужие окна – не слишком культурно. Заглянуть же в историю таллиннских окон – как минимум небезынтересно.

От трилистника до... стены: биография таллиннских окон

Сочлененное с готическим порталом средневековое окно в каменной раме можно отыскать даже на фасадах зданий, до неузнаваемости перестроенных в последующие ...

Читать дальше...

Главный акцент интерьера часовни в башне городской стены – изображение девы Марии – выполнен художником Андреем Стасевским и каллиграфом Татьяной Яковлевой.

От грозного Марса до Девы Марии: метаморфозы башни Грусбекетагуне

Первый ярус одной из башен таллиннской городской стены превратился в уникальный культовый и культурный объект. То, что расположенная поблизости башня крепостной ...

Читать дальше...

Обложка альбома «Георг Отс – 100», выпущенного в нынешний юбилейный год.

Еще раз о Георге Отсе: портрет в жанре альбома

Альбом «Георг Отс – 100», выпущенный таллиннским издательством «Александра», – достойный аккорд юбилейного года, посвященного столетию со дня рождения легендарного ...

Читать дальше...

Сцена из второго акта современной постановки «Верной Аргении». 2011 год.

«Верная Аргения» в зале Большой гильдии

Триста сорок лет тому назад – в ноябре 1680 года – таллиннцы впервые познакомились с оперным искусством. Событие, вне сомнения, примечательное, ...

Читать дальше...

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, — две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.











Сказать кстати…

Городская стена - самое древнее сооружение Старого города, ее строили на протяжении 300 лет.

Раньше в город вели шесть ворот, почти все они были разрушены. От Вируских ворот остались только башни.




Видеохроника:

Легенды древнего города Таллина. Ревеля. Дьявол справляет свадьбу. Дом с тёмным окном.

Каждую неделю, новая легенда, от проекта «Ливонский Орден. XXI век».

Прочитать дальше и оставить отзыв >>>

Между прочим…
Жил-был в Таллине палач. В небольшом двухэтажном домике возле крепостной стены, на нынешней улице Рюйтли. Недалеко от «места работы» – эшафот находился за городской чертой, на этом месте сегодня стоит здание Национальной библиотеки. В черте города в средние века не казнили. Единственным исключением была казнь священника на Ратушной площади. Палач тогда назначался бургомистром и жил отшельником. Он был лишен гражданских прав, его дети не могли учиться в школе. Когда он проходил по улице в красном одеянии с колокольчиками на капюшоне, люди разбегались в стороны.
Это интересно:
  • BEHANDELN, LERNEN, LERNEN
  • FÜR DEN HEILIGEN VALPURGI-TAG ODER WIE IN DER REVEL AUF DEN FAKTOR GEJAGT
  • Dort steht die "KOSULA" von JAAN KOORT: DIE VERGANGENHEIT UND DIE ZUKUNFT DES TALLINSK-QUADRATES AUF NUNNA
Дайте ответ Магистрату!

2019 - встретите в Таллине?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...

Close
Таллинн: "Застывшее Время", в твоём ящике!"

Бесплатная подписка на обновления проекта, новые статьи и фото!