А знаете ли?

По легендам и приданиям, родителей Калевипоэга звали Калев и Линда. Перевести на русский язык дословно, Калевипоэг, и есть, - сын Калева. Иными словами, это всего лишь отчество, Калевич. Но тогда, какое же у него было имя?

Правильный ответ.

 

Желаете разместить статью о вашем предприятии или себе на страницах сайта? Нет ничего проще!

Депеши в Магистрат!

Следует знать…
Среди полусотни населенных пунктов Эстонии, обладающих городским статусом, большинство возникло естественным путем – развиваясь из поселка у гавани, речной переправы, городища на неприступном холме, а позже – у разбогатевшей мызы или промышленного предприятия. И лишь один из них, пожалуй, появился по воле одного-единственного человека – отца-основателя барона Николая фон Глена. Это Нымме. И хотя вспомнить всю более чем вековую историю единственного среди столичных района с «городским прошлым» одним махом не удастся, остановиться на нескольких наиболее примечательных фактах из биографии Нымме и его основателя барона Гленна. Что надоумило Николая фон Глена, сына владельца мызы Ялгимяэ, помещика Петера фон Глена обменять плодородные земли за озером Харку на поросший сосняком склон Мустамяги – сказать сложно. В глазах современников поступок этот выглядел почти безумием.
Хроники Таллина

ещё темы...

Говорят так:
Тут, в Старом Таллине, на твою голову сплошняком сыплются разнообразные "привидения - Белые Дамы", "меткие стрелки - Тоомасы", "связавшиеся с дьяволом - Олевы", "черноголовые братья", и прочие "колодцы желаний". И ты слушаешь, слушаешь взахлёб, отвесив челюсть, потому что не просто знаешь, а уже нутром чуешь, что вот эти доски, вмурованные в площадь, действительно указывают на место единственной публичной казни священника в городе, а не воткнуты сюда пару лет назад предприимчивыми гражданами для заманивания туристов. Таллинну не имеет смысла пускаться на такое низкопробное трюкачество, которым грешит вся туристическая Европа, ибо здесь сохранилось и дошло до нас даже слишком много для человеческого индивидуума того самого неуютного средневековья. С замками, рыцарями, купцами, принцессами, ведьмами, колдунами и прочей атрибутикой...
С нами считаются:

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования

Ресурсы Эстонии на ru.сском языке.

Ливонский Орден в Эстонии

Метроном
  • Blog stats
    • 1291 posts
    • 0 comments
    • 37 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 4.7 posts per month
    • 236 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 trackbacks per post

Заказать гида по Таллину, и другим регионам Эстонии. Лучшие гиды!
Подробнее...

Непростой во всех отношениях XVI век подарил Таллинну первые портреты города и его жителей, первый памятник, а также один из ключевых текстов городской истории.

Специалисты говорят, что склонность к саморефлексии нередко проявляется у человека особо остро в период кризисов и испытаний.

Портреты павших в сражении 11 сентября 1560 года горожан и старейшее изображение Таллинна на эпитафии Братства черноголовых.

Портреты павших в сражении 11 сентября 1560 года горожан и старейшее изображение Таллинна на эпитафии Братства черноголовых.

Аналогичных выводов в отношении городов никто, похоже, до сих пор, не делал, хотя Таллинн мог сослужить подобной теории хорошую службу в качестве примера наглядного, а главное – очевидного и убеждающего.

Шестнадцатое столетие – пора перехода от Средневековья к раннему Новому времени, эпоха религиозного, политического, а вскоре и военного кризиса – было непростым на всей территории прежней Ливонской конфедерации.

Привычный уклад рушился, грохотали пушки, лилась кровь, эпидемии прокатывались по разоренному краю – и именно тогда таллиннцы, похоже, впервые, задумались над извечными вопросами: кто мы, откуда, куда идем и что оставим в память о себе?!

Открытие индивида
«Жизнь человека – сон, тень, пузырь на воде, – писал настоятель церкви Святого духа Георг Мюллер. – Перед Александром Македонским дрожал мир, но и его скосили, как траву».

Жил проповедник лет четыреста тому назад. Но воззрения его всецело укладывались в картину мира средневекового человека и на рубеже XVI–XVII столетий были уже анахронизмом.

Никто, конечно же, не может сказать, когда именно жители Ревеля впервые стали воспринимать земную жизнь как нечто самоценное, а не как кратковременный пролог жизни вечной, грядущей.

Культурологи склонны по умолчанию считать, что произошло это не позднее эпохи Возрождения в общеевропейских масштабах и в период церковной Реформации применительно к реалиям Северной Европы.

Искусствоведы соглашаются: индивидуальное начало стало интересовать местных мастеров резца и кисти практически одновременно с тем, как под сводами храмов зазвучала проповедь учения Лютера. Или чуть раньше.

Хороший пример тут – Мариинская капелла церкви Олевисте, возводить которую начали в 1513 году (формально еще при католичестве), а завершили и освятили десять лет спустя, накануне начала в Ревеле церковной Реформации.

Лебединая песнь готической архитектуры, она, как считается, уже несет чуть заметный отблеск нового, ренессансного, еще даже не искусства, а видения мира и человека в нем: не слишком приметный на первый взгляд, но достаточно красноречивый.

Строил здание мастер, по всей вероятности, славянского происхождения – выходец с территории современной Польши Клеменс Пале. Его «автопортрет» ряд исследователей склонен видеть в бородаче, вытесанном на консоли карниза.

Это, конечно, только одна из многочисленных версий. Но изваяния лиц, отмеченных явной печатью практически портретной индивидуальности, становятся в XVI веке популярнейшим украшением частных и общественных зданий Ревеля.

Оригиналы тех, что украшали утраченную в годы Второй мировой войны важню, хранятся в фондах Городского музея. Те, что появились в 1596 году на фасаде дома по Ратушной площади, 18, красуются на былом месте копиями.

Легенда гласит, что «официально» изображая евангелистов, в реальности они представляют собой портреты то ли членов магистрата, то ли сыновей домовладельца – доказать или опровергнуть обе версии трудно.

Зато доподлинно известно имя первого таллиннского горожанина, удостоенного (хотя и посмертно) собственного изображения языком монументальной пластики: звали его Блазиусом Хохгреве.

Город и горожане
Не двинь в свое время на Ливонию свои полки государь московский и всея Руси Иоанн Васильевич – след о себе Блазиус Хохгреве оставил бы разве что в криминальной хронике.

Богатый купец, член Большой гильдии, он оказался замешан в какой-то афере с вывозом товара из соседней Финляндии и продаже их в Ревеле без уплаты соответствующей пошлины.

Склонность к риску и авантюризму, вызвавшая возмущение отцов города в мирное время, оказалась весьма кстати, когда под крепостными стенами появился враг – передовые разъезды татарской конницы.

Кульминационной точкой в биографии Хохгреве стало 11 сентября 1560 года, когда отряд под его командованием вступил в окрестностях Пярнуского тракта в схватку с конниками хана Шах-Али – и фактически весь погиб.

Событие это, в контексте сражений Ливонской войны едва ли примечательное, оказалось увековечено современниками сразу несколькими произведениями искусства, в разной степени сохранившимися до наших дней.

Из трех памятников непосредственно на поле битвы – погибшим воинами из отряда ревельских Черноголовых, их командирам Лутке ван Ойтену и Блазиусу Хохгреве, – уцелел последний – массивный плитняковый крест во дворе на улице Марта.

Высеченная на его поверхности коленопреклоненная перед распятием фигура павшего достаточно точно передает облик зажиточного горожанина своего времени: дорогой костюм, вошедшая в моду «лютеровская» аккуратно стриженная бородка…

Схожим по композиции был и памятник ван Ойтену, разрушенный лет семьдесят тому назад. А вот павшим черноголовым пришлось довольствоваться только выбитыми на каменной плите именами да подходящей цитатой из Псалтыри.

Впрочем, увидеть их лица тоже не составит большого труда: в собрании Таллиннского городского музея хранится эпитафия, заказанная некогда черноголовыми в память о павших в бою с «московитами» своих собратьях.

Что примечательно вдвойне, помимо изображений конкретных горожан, написанная на доске картина донесла до нас и старейший «портрет» города: часть крепостной стены у Морских ворот и башня церкви Олевисте.

И это еще один несомненный знак перемен в мировоззрении горожан: средневековые мастера если и изображали реальные городские панорамы, то, как правило, в качестве фона к библейским сюжетам.

Запечатлеть для современников и потомков не просто родной город, а объект, бывший поводом для справедливой гордости – самую высокую в окрестных краях колокольню, – ментальный прорыв.

Вызов, брошенный уходящей в прошлое средневековой традиции. И явный пролог к практике последующего века, когда город обзаведется полудюжиной гравированных «портретов».

Хронист эпохи
Изобразить город не в пору трудных испытаний, а мирной порой никто из работавших в Ревеле на протяжении XVI столетия, к сожалению, так и не удосужился. Но пробел этот восполним.

Два расписных люнета в Малом зале Большой гильдии – нынешнем Историческом музее – изображают прибытие в город первых протестантских проповедников и праздник Майского графа.

Работы остзейских художников полуторавековой давности, отдаленных от запечатленных ими событий тремя сотнями лет, хотя и содержат ряд ошибок, выполнены с завораживающей достоверностью.

Благодарным тут надо быть не только живописцам – говоря откровенно, довольно провинциальным. Но и текстам непосредственного свидетеля и очевидца, запечатлевшим быт ганзейского Ревеля во всей красе и полноте.

Звали его Бальтазар Руссов, состоял он настоятелем эстонского прихода Святодуховской церкви, а в историю города вошел как создатель «Хроники Ливонской провинции» – текста, значимость которого переоценить было бы сложно.

Нет никакого сомнения: хроники на территории современных Эстонии и Латвии создавались и до того. Как анонимные, так и авторские, они известны с самого начала эпохи Северных крестовых походов – иными словами, с первой четверти XIII века.

По своему сословному положению пастор Руссов не отличался от своих предшественников: был он лицом духовного звания и, взявшись за перо, наверняка свято верил, что преследует цели исключительно дидактические и нравоучительные.

Однако вот незадача: читая в наши дни хронику, изданную впервые в 1576 году, отчетливо понимаешь, что пером хрониста водила муза истории Клио – даже если сам автор, богобоязненный лютеранский священник, не задумывался над этим.

Впрочем, представлять себе Руссова как некого «Нестора-летописца», укрывшегося от бурных событий современности в тиши отшельнической кельи, было бы неверно в корне: хронист был подлинным биографом своей эпохи.

И не столь важно, что так ценимые потомками описания средневековых празднеств или же роскошного дворянского быта он фиксировал ради обличения нравов «порочной эпохи католичества»: он сохранил их навсегда.

Нельзя сказать, что город оценил автора при жизни: тот, кто на титульном листе впервые обозначил себя как «ревельца», был вынужден посвящать продолжения своего труда не магистрату, а шведскому королю.

Да, откровенно говоря, и в Таллинне наших дней тоже, к сожалению, так и нет не то что улицы – даже переулка или дворика, который был бы наречен именем первого городского хрониста.

Увековечен он разве что только названием чесночного ресторана «Бальтазар» да букинистического салона Russow galerii. Что ж, изгибы исторической памяти непредсказуемы.

Йосеф Кац

«Столица»











Сказать кстати…

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, - две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.







Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы оставить комментарий.

777
Новое на Переулках Городских Легенд
Одна из самых знаменитых работ Кристиана Акерманна - алтарь таллиннского Домского собора в реставрационных лесах во время подготовки к нынешней выставке.

Вспоминая «ревельского Фидия»: скульптор Кристиан Акерманн

Выставка работ одного из самых ярких и талантливых таллиннских мастеров скульптуры эпохи Барокко и его современников открылась в минувшую пятницу ...

Читать дальше...

«Косуля» у подножья Тоомпеа в сквере на улице Нунне – неизменная классика с 1930 года.

«Косуля» Яана Коорта – знакомая и незнакомая косуля

Одна из самых популярных у таллиннцев и гостей города скульптура появилась в городском пространстве столицы ровно девяносто лет тому назад. В ...

Читать дальше...

Здание нынешней Таллиннской музыкальной школы за минувший век не изменилось – чего нельзя сказать о его окрестностях.

Сто двадцать лет истории: особняк музыкальной школы

Запланированная реставрация вернет одному из примечательных зданий в ансамбле застройки Нарвского шоссе былой блеск, а работающей в нем Таллиннской музыкальной ...

Читать дальше...

Барон Александр фон дер Пален и служащие Балтийской железной дороги на перроне вокзала в Ревеле. Снимок 1870-ых годов.

«Балтийская железная дорога, наше выстраданное дитя»

Первый пассажирский поезд из тогдашней столицы Российской империи в нынешнюю столицу Эстонской Республики прибыл ровно сто пятьдесят лет тому назад. Перестук ...

Читать дальше...

В галерее Русского театра Эстонии, проходит юбилейная художественная выставка «Осень №55»

Автор работ, признанный у нас и далеко за рубежом, талантливый художник, Сергей Волочаев. Картины изумляют идеями, подходом и различными техниками. Представлены ...

Читать дальше...

Дом Иосифа Копфа на углу Пикк и Хобузепеа и портрет его владельца на золотой брошке.

Ревельский ювелир Иосиф Копф: золотых дел мастер

Девяносто лет назад Таллинн прощался с Иосифом Копфом - человеком, еще при жизни сумевшим стать, выражаясь современным языком, «коммерческим брендом». Георг ...

Читать дальше...

Директор Таллиннского Городского архива в 1989-1996 гг. Ю. Кивимяэ демонстрирует грамоту XV века - одну из многих, вернувшихся в родной город. Снимок из газеты «Советская Эстония».

Исток таллиннской историографии: возвращение Городского архива

Ровно тридцать лет тому назад история столицы вновь стала длиннее почти на восемь столетий: в Таллинн вернулись фонды Городского архива. Его ...

Читать дальше...

Катастрофа с девятью погибшими на Балтийском вокзале

Самая тяжелая авария в истории эстонских железных дорог произошла 40 лет назад, в первую субботу октября. Поезда приближались друг к другу ...

Читать дальше...

Как закончилась сказка про Гэдээр

Падение Берлинской стены стало в СССР шоком для многих взрослых, а для некоторых детей - первым столкновением с ложью. "Гэдээр" ...

Читать дальше...

Сто сорок лет назад городская стена Ревеля нуждалась если не в реставрации, то в консервации - как минимум.

Семь веков на страже города Таллина: летопись крепостной стены

У одного из узнаваемых символов таллиннского Старого города - солидный юбилей: с начала строительства крепостной стены вокруг средневекового ядра нынешней ...

Читать дальше...

Здание Немецкой реальной школы непосредственно после постройки.

Школа на улице Луйзе: реквием по утраченному

Здание Немецкого реального училища, некогда признававшееся идеалом и образцом для аналогичных построек, возродившееся после войны в ином облике, безвозвратно утрачено ...

Читать дальше...

Домский, он же Длинный мост на рисунке Карла Буддеуса, середина XIX века.

Тоомпеаский, Каменный, Пиритаский: мосты над водами Таллинна

Даже без учета виадуков и путепроводов, семейство таллиннских мостов – достаточно многочисленное. А главное – способное поведать о себе немало ...

Читать дальше...

Вариант развития мемориального ансамбля на Маарьямяги по версии середины шестидесятых…

Памятник двадцатому веку: ансамбль на Маарьямяги

Мемориальный комплекс на Маарьямяги давно уже стал памятником не конкретным событиям или лицам, а всему, что произошло с Эстонией на ...

Читать дальше...

Ворота в конце улицы Трепи на довоенных открытках встречаются часто, но топоним «Ныэласильм» конкретно к ним еще не применялся.

Головы, ноги, чрево и горб: анатомия таллиннских улиц.

Географические названия, щедро рассыпанные по карте Таллинна, позволяют читать ее почти как… анатомический атлас. Уподобить город человеческому организму впервые предложили пионеры ...

Читать дальше...

Портреты павших в сражении 11 сентября 1560 года горожан и старейшее изображение Таллинна на эпитафии Братства черноголовых.

Восемь столетий Таллинна: век XVI век, пора рефлексий

Непростой во всех отношениях XVI век подарил Таллинну первые портреты города и его жителей, первый памятник, а также один из ...

Читать дальше...

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, — две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.











Сказать кстати…

В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев.

Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, - две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. Обычно Петр заходил бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.Однажды хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшему его генерал-губернатору Эстляндии Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца.




Видеохроника:

Легенды древнего города Таллина. Ревеля. Дьявол справляет свадьбу. Дом с тёмным окном.

Каждую неделю, новая легенда, от проекта «Ливонский Орден. XXI век».

Прочитать дальше и оставить отзыв >>>

Между прочим…
Таллиннцы неоднократно обращались и к шведскому, и к русскому правительству с просьбой похоронить Де Круа. Ну вот, денег, собранных за просмотр тела де Круа набралось достаточно, чтобы рассчитаться с долгами, которые он наделал при жизни и решено было де Круа похоронить. На отпевание собралось всего несколько человек. Они думали, что последние, кто видит загадочную улыбку де Круа перед окончательным захоронением. Но судьба распорядилась иначе. После последней войны, когда восстанавливали разрушенную церковь Нигулисте, могила де Круа помешала реконструкции, и его перезахоронили. Теперь, когда вы войдете в "Концертный зал-музей Нигулисте", посмотрите внимательно на пол. Там, возле входа вы увидите большую надгробную плиту, под которой нашел свое очередное упокоение Карл-Евгений де Круа. Навсегда…
Это интересно:
  • BEHANDELN, LERNEN, LERNEN
  • FÜR DEN HEILIGEN VALPURGI-TAG ODER WIE IN DER REVEL AUF DEN FAKTOR GEJAGT
  • Dort steht die "KOSULA" von JAAN KOORT: DIE VERGANGENHEIT UND DIE ZUKUNFT DES TALLINSK-QUADRATES AUF NUNNA
Дайте ответ Магистрату!

2019 - встретите в Таллине?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...

Close
Таллинн: "Застывшее Время", в твоём ящике!"

Бесплатная подписка на обновления проекта, новые статьи и фото!