А знаете ли?

По легендам и приданиям, родителей Калевипоэга звали Калев и Линда. Перевести на русский язык дословно, Калевипоэг, и есть, - сын Калева. Иными словами, это всего лишь отчество, Калевич. Но тогда, какое же у него было имя?

Правильный ответ.

 

Желаете разместить статью о вашем предприятии или себе на страницах сайта? Нет ничего проще! Обращайтесь в форме комментариев, и мы обязательно свяжемся с вами.

Застывшее Время

ещё темы...

Следует знать…
Среди полусотни населенных пунктов Эстонии, обладающих городским статусом, большинство возникло естественным путем – развиваясь из поселка у гавани, речной переправы, городища на неприступном холме, а позже – у разбогатевшей мызы или промышленного предприятия. И лишь один из них, пожалуй, появился по воле одного-единственного человека – отца-основателя барона Николая фон Глена. Это Нымме. И хотя вспомнить всю более чем вековую историю единственного среди столичных района с «городским прошлым» одним махом не удастся, остановиться на нескольких наиболее примечательных фактах из биографии Нымме и его основателя барона Гленна. Что надоумило Николая фон Глена, сына владельца мызы Ялгимяэ, помещика Петера фон Глена обменять плодородные земли за озером Харку на поросший сосняком склон Мустамяги – сказать сложно. В глазах современников поступок этот выглядел почти безумием.
Хроники Таллина

ещё темы...

Говорят так:
В 1872 году генерал-губернатор Эстляндии князь Шаховской приказал официально зафиксировать названия всех ревельских улиц на трех местных языках, но при переводах возникло немало недоразумений. Узкий переулок между улицами Пикк и Лай на нижненемецком языке в течение веков называли Spukstrasse, что можно перевести как улица привидений. Наверняка в народном обиходе появилось как следствие какой-то легенды о средневековом барабашке, который появлялся в одном из домов на этой сумрачной улице. 3 февраля 1872 года магистрат утвердил немецкое название, однако при переводе на русский язык не нашел подходящего слова и предложил назвать “Шпуковская”. Получилось не очень благозвучно, и князь Шаховской не согласился и предложил свой вариант - “Нечистая улица”. Это не устроило магистрат и домовладельцев, так как “нечистая” могла быть понятой, как просто грязная. В конце концов назвали улицу Вайму (Духов), так она нынче и называется, хотя с 1950 по 1992 год ее называли Вана (Старая).
С нами считаются:

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования

Ресурсы Эстонии на ru.сском языке.

Метроном
  • Blog stats
    • 1107 posts
    • 4 comments
    • 18 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 4.7 posts per month
    • 231 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 words in comments
    • 0 trackbacks per post

Записи с меткой ‘владовский’

В среду, 17 ноября, семидесятипятилетие отмечает коплиская Никольская церковь – самый «молодой» из ныне действующих и один их самых своеобразных православных храмов Таллинна. Читать далее »

Подпись автора на картине — вещь общераспространенная. На постро­енных зданиях архитекторы расписываются куда как реже. Один из примеров подобного «автографа» можно отыскать на фасаде доходного дома, построенного в 1925 году на таллиннской улице Валли. На уровне второго этажа и по сей день можно разглядеть доломитовую плиту с надписью: A. Wladovsky.

Столичный масштаб

Александр Владовский

«Роман» выпускника петербургской Академии художеств с нынешней Эстонией начался еще в царское время. Родившийся в 1876 году в семье преподавателя столичного коммерческого училища Александр Игнатьевич Владовский принял пост архитектора «Кренгольмской мануфактуры» в возрасте тридцати двух лет. За плечами у него было несколько работ в Санкт-Петербурге, одной из которых — особняку Н. Безобразова — престижный архитектурный журнал «Зодчий» посвятил отдельный выпуск. «Кренгольмские» постройки архитектора — прежде всего комп­лекс фабричной больницы — чудом пережили Вторую мировую войну и по сей день являются ценными элементами в городском ансамбле Нарвы.

В Таллинн Александр Владовский перебрался не позднее начала двадцатых годов. Ставший столицей независимого государства город переживал острый квартирный кризис, и те из предпринимателей, которые смогли сохранить капиталы в годы войн и революций, активно инвестировали имеющиеся средства в доходные дома.

Отмеченное подписью автора здание на улице Валли, 4 — тоже дитя тогдашней «квартирной лихорадки». Впрочем, когда смотришь на него, меньше всего думаешь о меркантильном. Решенный в стиле уходящего в прошлое модерна, украшенный (на последнем этаже) экспрессионистскими рельефами мужчин и женщин, дом — это отзвук той столичной, петербургской роскоши, которой губернский город Ревель по понятным причинам был в царское время лишен.

Еще одна вполне «петербургская» постройка Владовского — здание Военного госпиталя, завершенное в начале 1925 года. Ныне отреставрированное и переданное Генеральному штабу Сил обороны ЭР, оно и впрямь навевает ассоциации с застройкой парадных площадей невской столицы. Жаль, что финансовые возможности межвоенной Эстонии были несравнимо более скромными, чем подразуме­вал размах Владовского. Впрочем, в одном случае можно задним числом отблагодарить городские власти за экономность: предложенный им в 1924 году вариант реконструкции башни Толстая Маргарита в военный музей означал бы ее превращение в сказочный «замок Золушки». И фактическую утрату памятника подлинной средневековой архитектуры.

Вечное и злободневное

Проект переоборудования комп­лекса Больших Морских ворот — штрих, скорее, типичный для тогдашних представлений о принципах архитектурной реставрации, а не для творчества Владовского в целом. О том, сколь бережно относился он к сохранившимся памятникам таллиннской старины, говорит хотя бы башня Хинке, не снесенная, а встроенная в корпус дома на улице Валли. Резонно, что русский архитектор буквально грудью встал против прозвучавших в 1928 году предложений снести собор Александра Невского или перестроить его в нечто «более патриотичное». Но то что он неоднократно призывал спасти от сноса расположенную на Ратушной площади ренессансную важню (старинное здание городских весов), говорит о многом.

«Берегите исторические ценности!», «Защита таллиннской старины» — под этими и другими заголовками А. Владовский опубли­ковал не один десяток статей на страницах «Последних известий» и «Вестей дня» — ежедневных русских изданий довоенного Таллинна. При случае — не упускал возможности подшутить над теми, кто стремился во что бы то ни стало «модернизировать» облик старинного города.

Так, в фельетоне, посвященном визиту в Таллинн шведского монарха летом 1929 года, он описывает вымышленный диалог между царственным гостем и принимающей стороной: «Король осматривал город. «Какая новенькая ратуша! Недавно построена?» — спросил он. «В XIII столетии, Ваше Величество, но покрашена в оливковый цвет и лакирована к приезду Вашего Величества», — сказал городской голова… «Удивительно! Совсем не сохранилось старинных домов в городе. Кругом все новые здания», — сказал король. «Уничтожили всякие признаки старины ко дню приезда Вашего Величества»…

Журналистское амплуа А. Владовского — тема, ждущая своего исследователя. Если опубликованный архитектором в 1924 году роман «Вавилон» с собственными иллюстрациями в духе, как сказали бы сейчас, «исторического фэнтези», известен современным библиофилам, то его газетные публикации и по сей день остаются terra incognita. Совершенно, кстати, незаслуженно.

Владовский не только стремился дать обзор практически всем проходящим в Таллинне художественным выставкам, но и готов был писать буквально на любую тему. От мытарств, связанных с установкой в его коплиской квартире телефона и низкого качества первых звуковых фильмов до недовольства повышением городского налога на содержание домашних животных.

Последний, между прочим, был написан от лица… собственного добермана. Якобы «найденный под ковриком любимого пса» отчет о «конференции собак леса на Штромке» фельетон узнаваемо пародировал стиль репортажей о происходивших в 1933 г. дебатах по тексту нового Основного закона.

«Ревель мне очень нравится…»

Список построенных по проектам А. Владовского в Таллинне зданий сравниться с количеством опубликованных им статей не может. Однако и простое их перечисление может занять газетную колонку: все-таки несколько десятков зданий. Православная церковь в Копли, и по сей день хранящая в своем интерьере две написанные архитектором иконы. Малоквартирные жилые дома в стиле ар деко на Нарвском шоссе и многоквартирные, выстроенные в духе смягченного декоративностью функционализма — на Пярнуском шоссе и бульваре Тоомпуйестеэ. Псевдоготический дом на улице Лай, так органично вписавшийся в застройку, что дата «1947» на флюгере является для неподготовленного зрителя сюрпризом.

Стоит добавить сюда снесенную в послевоенные годы часовню на православном кладбище в Копли, памятник павшим в Первой мировой в Никольской церкви на улице Вене и, конечно, — реставрацию Екатерининского дворца в Кадриорге. Далекий от истории архитектуры посетитель не сразу и догадается, что выходящий к Верхнему саду банкетный зал — не строение времен Микетти и Земцова, а умелая стилизация, созданная в первой половине ХХ столетия.

То, что заказ на реконструкцию бывшей царской «дачи» в резиденцию главы ЭР достался именно А. Владовскому, породило вокруг его имени массу слухов не самого порядочного толка. Всплыло и явно «неместное» происхождение архитектора, и его демонстративно-негативное отношение к радикальному функционализму, и явная приверженность копированию архитектурных стилей прошлого.

«Революционером-новатором» Владовский и впрямь не был, а характеристики многих архитектурных новинок того времени бывали у него, порой, уничижительными. С другой стороны, видеть в конфликте между различными архитектурными школами исключительно национальный подтекст — неверно. Нападки на тот же самый пресловутый «русский академизм» пришлось вытерпеть, например, в последние годы жизни признанному ныне классику эстонской скульптуры Амандусу Адамсону: с Владовским они были современниками. Архитектор, кстати, уже в зрелом возрасте выучил эстонский и оппонировал своим противникам хотя и на «тяжеловесном и старомодном», но все же — на их родном языке.

Да, в пылу газетной полемики Владовский мог заявить, что «всякая новая городская постройка смахивает или на корчму, или на тюрьму», а фасад выходящего во двор замка Тоомпеа здания Рийгикогу «среди вышгородской симфонии бьет так же, как турецкий барабан, выбивающий джац-банд». «Ревель мне очень нравится. Люблю я его за то, что, сделавшись столицей, он не возгордился, а сохранил милые свои привычки, традиции и стародавний уклад жизни — не спешащий, сторонящийся бешеного бега, фантастической, старающейся перегнать самое себя современности», — писал он в 1932 году. И — хочется верить — был при этом искренним.

* * *

А. Владовский, безвыездно живший в Эстонии при всех режимах, начиная с царского, скончался в Таллинне в 1950 году и был похоронен на кладбище Метсакальмисту.

Автор благодарит А. Дормидонтова и А. Мурре за помощь при работе над материалом.

 Йосеф Кац
«Столица»

Видеохроника:

Как датский король Эрик IV Плужный Грош, нашёл и построил в Ревеле монастырь св. Михаила-Архангела и храм.

Ох, каких историй в наших краях не наслушаешься. Недавно хромой Ларс Сёренсен мне травил, якобы потомок самих основателей монастыря святого Михаила Архистратига, предводителя всего воинства небесного, и храма. А было всё вот как...

Прочитать дальше и оставить отзыв >>>

Между прочим…
Случилось это в стародавние времена. Однажды медленно поднимался по склону Тоомпеа человек высокого роста. По одежде его можно было принять и за рыцаря, и за монаха, а по обличию за человека сильного, но жестокого. Был он весь будто из железа — под монашеской рясой железные доспехи, железные мысли в железной голове, железное сердце в железной груди. Вдруг он услышал звонкий смех детей, заставивший его вздрогнуть. В глазах вспыхнула злоба. Внизу под холмом, у крепостного рва заметил двух детей, мальчика и девочку. Весело смеясь и болтая, дети бросали в воду камешки. — Я вижу, судьба готовит вам совсем иное, чем я. Изменить судьбу я не в силах, но воздвигнуть препятствие на ее пути могу, — подумал рыцарь. А вслух добавил: — И непременно воздвигну! Дети вскочили, услышав грозный голос, а рыцарь молвил: «Заклинаю, да будет так! Пусть судьбе не удастся соединить вас прежде, чем вы не засыплете ров доверху и не сровняете земляные валы до основания. С тех пор прошли столетия. Дети без устали заполняют ров, бросая в него камни и землю, которые приносят с валов. Они трудятся безостановочно, пытаясь приблизить счастливый день. Поэтому те, кто гуляет весной и летом на земляных валах, слышат иногда шум падающих в воду камней и детский смех, осенью же и зимой до редкого прохожего доносятся жалобный плач и шепот утешения. Немало сделано уже детьми города — на месте бывших валов чудесный парк, а от двух с половиной километров крепостного рва остался только красивый пруд Шнелли.
Дайте ответ Магистрату!

2017 - встретите в Таллине?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...
Пропишись в легендах!
Здесь пишут...
Кому что...
Наши на Лицо-Книге
Тучка тегов
Логинься!


Close
Таллинн: "Застывшее Время", в твоём ящике!"

Бесплатная подписка на обновления проекта, новые статьи и фото!