А знаете ли?

По легендам и приданиям, родителей Калевипоэга звали Калев и Линда. Перевести на русский язык дословно, Калевипоэг, и есть, - сын Калева. Иными словами, это всего лишь отчество, Калевич. Но тогда, какое же у него было имя?

Правильный ответ.

 

Желаете разместить статью о вашем предприятии или себе на страницах сайта? Нет ничего проще!

Застывшее Время

ещё темы...

Следует знать…
Около трехсот лет тому назад, во время Северной войны, на службу в русскую армию поступил герцог Карл-Евгений де Круа. Он очень понравился Петру I, и тот, произведя его в генерал-фельдмаршалы, назначил главнокомандующим русскими войсками под Нарвой. Битва была проиграна. Де Круа попал в плен к шведам. Ему было позволено жить в Таллинне. Высокое звание, титул и общительный характер де Круа располагали к нему людей, которые охотно давали ему деньги в долг. Де Круа жил на широкую ногу. Играл в азартные игры, любил покутить. Но однажды утром слуга увидел, что хозяин умер. Горожане обсуждали, кто заплатит долги герцога де Круа... В конце концов решили: не отдавать тела де Круа городским властям для похорон до тех пор, пока не получат все деньги назад сполна. Власти восприняли это решение спокойно. Не хоронить, так не хоронить... Хлопот - никаких! Хоронить де Круа не стали. Положили герцога в простой еловый гроб и поставили возле церкви Нигулисте в усыпальницу фон Розена... Шло время. О герцоге почти совсем забыли.
Хроники Таллина

ещё темы...

Говорят так:
Однажды Таллинн, который называли девой, ибо еще никто не сумел овладеть им, целое лето осаждало неприятельское войско. И хотя крепостные стены и башни надежно защищали таллиннцев, голод становился день ото дня все более лютым, и сердцами горожан овладели отчаяние и малодушие. Спасителем города в этот трудный час оказался барон Пален, хозяин поместья Палмсе. Он сделал вид, будто хочет послать голодным горожанам провизию. Когда повозки со съестным и пивными бочками приблизились к лагерю неприятеля на Ласнамяги, они были тотчас захвачены врагами. Голод измучил осаждавших солдат не меньше, чем таллиннцев, поэтому они набросились как волки на провизию, забыв про осаду. Хозяин Палмсе воспользовался этой короткой передышкой, чтобы спасти город. Он велел доставить морем к стенам города откормленного быка, а также немного солода, и передал их горожанам. Горожане сварили свежего пива и отнесли его на передние земляные валы. На днища перевернутых бочек они налили пива - так, чтобы пена потекла через края. Затем выпустили на валы быка, который выбежал, взрывая рогами землю. Когда враги увидели бочки с пенящимся пивом и откормленного быка, у них душа ушла в пятки. "Пропади все пропадом", - сказали солдаты, - "того не возьмешь измором, кто может еще столько пива наварить и прогуливает жирных быков на валах. Скорее сами умрем от голода". На следующее утро горожане увидели, что неприятель уходит восвояси. Таллинн был опять спасен.
С нами считаются:

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования

Ресурсы Эстонии на ru.сском языке.

Метроном
  • Blog stats
    • 1138 posts
    • 4 comments
    • 18 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 4.7 posts per month
    • 231 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 words in comments
    • 0 trackbacks per post

Записи с меткой ‘иван егоров’

Память о таллиннском предпринимателе, меценате, общественном деятеле Иване Егорове хранит дом в самом сердце Старого города.

«Именные», точнее «фамильные» дома — привилегия Тоомпеа: даже далекий от краеведческих штудий горожанин знает, что Дом Стенбока расположен на Вышгороде. Подобной известно­стью дом Егорова среди современных таллиннцев не пользуется. Хотя расположен он в не менее эффектном месте, чем обрыв тоомпеаского холма: прямо напротив ратуши.

Из крестьян

Дом Егорова на Ратушной площади. На переднем плане — утраченное здание важни (городских весов)

Биография Ивана Егоровича Егорова читается как учебник по становлению российской буржуазии рубежа XIX-ХХ столетий. Сын безземельного крестьянина деревни Мошково Великолуцкого уезда Псковской губернии, вынужденный с тринадцати лет уйти со старшим братом на заработки в соседнюю Лифляндию, он смог сделать головокружительную карьеру. Начав мелочным торговцем вразнос, прослужив три года «мальчиком», а затем и приказчиком в одном из тартуских магазинов, он в 1902 году перебрался в Таллинн, став купцом второй гильдии.

К 1908 году Егоров уже числился владельцем собственного торгового дома, снабжавшего горожан продукцией не только ткацких мануфактур Нарвы, но и столичных портных. Через девять лет его капитал насчитывал миллион сто тысяч золотых рублей, размещенных в Ревельском отделении государственного банка. «В октябре 1917 года госбанк был эвакуирован в Екатеринбург, — вспоминал впоследствии Егоров. — Несмотря на мои неоднократные запросы, вернуть свои сбережения мне так и не удалось».

Егоровская площадь

Сложно сказать, какие средства хранились на других счетах Егорова, но в конце того же 1917 года он приступает к реализации давней мечты: строительству собственного доходного дома с торговыми помещениями. И не где-нибудь, а в самом сердце города — на Ратушной площади. Ограниченный улицами Кинга и Мюнди земельный участок на северной стороне Ратушной площади с незапамятных времен был застроен плотно, но «мелкотравчато». Здесь, в тесноте, да не в обиде, разместились средневековое жилище магистратских служащих, домовладение городского врача и совсем уж крошечный дом компании городских музыкантов. Владельцем всего этого хозяйства, наполовину скрытого двухэтажным зданием городских весов (важни), числился на конец 1917 года барон Ризенкампф.

Иван Егоров приобрел у него недвижимость в январе 1918 года. Причем довольно дешево: за 185 тысяч стремительно обесценивающихся рублей. Покидавший окраину охваченной революцией России потомок дворянского рода не стал торговаться. Стоило отшуметь войнам и революциям, как новый хозяин взялся за дело: в 1921 году он заказал проект будущего домовладения. Задача перед архитектором Артуром Перна стояла не простая: вписать современный доходный дом с торговыми помещениями на первом этаже в ансамбль исторического сердца города. Не будет преувеличением сказать, что справиться ему удалось если не «на отлично», то уж точно — «на очень хорошо».

Хотя «патриотически настроенная» пресса двадцатых годов и заявляла, что вместо дома Егорова на Ратушной площади Таллинн получил «жалкую ратушу на Егоровской площади», время развеяло подобные обвинения. Треугольный щипец, возвышающийся со стороны улицы Кинга, навевает ассоциации с силуэтами средневековых таллиннских домов. Расположенный на уровне третьего этажа эркер звучит отголоском эркеров соседней ратушной аптеки. Некоторым диссонансом выглядит часть здания, расположенная на углу улицы Мюнди: достроенный в 1931 году архитектором Эугеном Хаберманном в духе art deco ступенчатый фронтон не имеет прообразов в таллиннской архитектуре.

«Какой я немец?»

Через восемь лет после того как дом Егорова приобрел сохранившийся и по сей день облик, тучи над Эстонией сгустились. Осенью 1939 года от причала Таллиннского порта стали отчаливать корабли с первыми переселенцами на Запад: по призыву фюрера в Германию потянулись остзейские немцы. За море начали поглядывать и наиболее осторожные из числа эстонского населения страны. Иван Егоров возможность эмиграции отвергал категорически.

По воспоминаниям Татьяны Вальдмаа, младшей его дочери, дожившей до начала третьего тысячелетия, он лишь усмехался. Да, в Берлине ему принадлежит половина дома, да, там учится его дочь, но какой, в самом деле, из него немец? «Даже если большевики и захотят забрать у меня дом, жить-то в нем они мне наверняка позволят: наверняка я смогу им пригодиться», — вспоминала она слова отца много лет спустя.

Люди в форме из НКВД постучали в дверь квартиры по адресу: Кинга, 6 в самом начале августа 1940 года. 19 октября того же года был вынесен приговор: домовладелец, мануфактурный торговец, председатель правления Русского национального союза, член Синода и приходского совета Никольской церкви, издатель «контрреволюционной «Нашей газеты», поддерживавший, помимо всего прочего, «белоэмигрантское» русское спортивное общество «Витязь» Иван Егорович Егоров был осужден: восемь лет тюремного заключения.

Огонь войны

Владелец дома Егоров скончался 23 марта 1942 года, отбывая заключение в одном из лагерей «Онеглага» на территории Архангельской области. Семья его осталась в оккупированной нацистами Эстонии. В доме, выстроенном сгинувшим отцом семейства, им довелось пережить трагическую ночь 9 марта 1944 года.

Первым от зажигательных бомб запылал отель «Золотой лев» на улице Харью. Огонь перекинулся на крышу Нигулисте и ратушную башню. Рухнувший на брусчатку площади шпиль поджег здание городских весов. Южный ветер гнал огонь прямо на квартал между улицами Кинга, Мюнди и Пикк. В окнах дома Егорова метались жильцы: поняв, что дожидаться пожарных бессмысленно, они решили отстоять свое жилище самостоятельно. Влетающие в разбитые окна искры и хлопья горящей сажи тушили чем придется — в буквальном смысле из чайников и чашек.

Дочь Егорова, Татьяна, стояла у окна на пятом этаже. Как признавалась она впоследствии, в какой-то момент поняла, что силы покидают. Однако мать приказала ей выпить воды и успокоиться. «Она сказала мне, что если вспыхнет наш дом, огонь перекинется на улицу Пикк и уничтожит весь город, — вспоминала Т. Вальдмаа. — Мать была уверена, что после возвращения Красной армии нам придется покинуть свою квартиру. Но дом должен был быть сохранен в любом случае!»

Память

Предсказанное супругой домовладельца сбылось: семье Егорова в 1944 году пришлось переселиться в Нымме, а в 1949 году, накануне мартовской депортации, бежать из города. Последний помнящий Ивана Егоровича член семьи — младшая дочь Татьяна Вальд­маа — скончалась в 2006 году в доме престарелых неподалеку от Хаапсалу.

А дом, выстроенный в 1923-1924 и 1929-1931 гг. Егоровым на северной стороне Ратушной площади, стоит и по сей день. Жаль только, что о его названии за последние полвека вспомнили всего один раз — в связи с так и нереализовавшимися планами небезызвестного итальянского предпринимателя перестроить дом в пятизвездочный отель.

Право слово, и дом Егорова, и его владелец, заслуживают большей памяти.

Йосеф Кац
«Столица»

Видеохроника:

Как датский король Эрик IV Плужный Грош, нашёл и построил в Ревеле монастырь св. Михаила-Архангела и храм.

Ох, каких историй в наших краях не наслушаешься. Недавно хромой Ларс Сёренсен мне травил, якобы потомок самих основателей монастыря святого Михаила Архистратига, предводителя всего воинства небесного, и храма. А было всё вот как...

Прочитать дальше и оставить отзыв >>>

Между прочим…
Камень Линды: Бедная вдова долгие месяцы оплакивала своего любимого мужа Калева, давая волю жалобам и горьким слезам. И стала она приносить на его могилу каменные глыбы, дабы воздвигнуть Калеву достойный памятник и сохранить память о нем для потомков. В Таллинне и поныне можно видеть это надгробие Калева - холм Тоомпеа. Под ним спит вечным сном король древних эстов, с одной стороны холма шумят морские волны, с другой - шелестят родные леса.
Дайте ответ Магистрату!

2017 - встретите в Таллине?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...
Пропишись в легендах!
Здесь пишут...
Кому что...
Наши на Лицо-Книге
Тучка тегов
Логинься!

Close
Таллинн: "Застывшее Время", в твоём ящике!"

Бесплатная подписка на обновления проекта, новые статьи и фото!