А знаете ли?

По легендам и приданиям, родителей Калевипоэга звали Калев и Линда. Перевести на русский язык дословно, Калевипоэг, и есть, - сын Калева. Иными словами, это всего лишь отчество, Калевич. Но тогда, какое же у него было имя?

Правильный ответ.

 

Желаете разместить статью о вашем предприятии или себе на страницах сайта? Нет ничего проще!

Застывшее Время

ещё темы...

Следует знать…
Улеглась суета отошедшего дня. Длинный Герман, как прежде, влюблен. Как ему надоела людская возня! Он устал от гербов и знамен. Как девчонка шальная, звезда подмигнет Спекулянтам в торговых рядах: Мол, покуда любовь в этом камне живет, Город наш не рассыплется в прах! Согласно легенде, Длинный Герман башней стоит у замка Тоомпеа, где находится Парламент Эстонии, и влюблен в башню Толстая Маргарита. Он ее видит, она его — нет. Низкорослая, по сравнению с Длинным Германом, Толстая Маргарита, была названа так в честь реально жившей женщины. Она была необыкновенно толстой. Ее возили на тележке по всей Эстонии и показывали народу.
Хроники Таллина

ещё темы...

Говорят так:
Улеглась суета отошедшего дня. Длинный Герман, как прежде, влюблен. Как ему надоела людская возня! Он устал от гербов и знамен. Как девчонка шальная, звезда подмигнет Спекулянтам в торговых рядах: Мол, покуда любовь в этом камне живет, Город наш не рассыплется в прах! Согласно легенде, Длинный Герман башней стоит у замка Тоомпеа, где находится Парламент Эстонии, и влюблен в башню Толстая Маргарита. Он ее видит, она его — нет. Низкорослая, по сравнению с Длинным Германом, Толстая Маргарита, была названа так в честь реально жившей женщины. Она была необыкновенно толстой. Ее возили на тележке по всей Эстонии и показывали народу.
С нами считаются:

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования

Ресурсы Эстонии на ru.сском языке.

Ливонский Орден в Эстонии

Метроном
  • Blog stats
    • 1155 posts
    • 4 comments
    • 18 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 4.7 posts per month
    • 231 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 words in comments
    • 0 trackbacks per post

Архивы за Июль, 2009

Фразу, отшлифованную до афористичности, — «Народ—себе», красующуюся над сценой Пражского Национального театра, на фасадах и в интерьере таллиннских зданий не встретишь. Однако в Таллинне достопримечательностей, созданных некогда на добровольные пожертвования, с ходу можно насчитать с полдюжины. Читать далее »

Сумма цифр нынешней годовщины основания дворцово-паркового ансамбля Кадриорг замечательно складывается в приносящую удачу дюжину: 2+9+1=12.

1. Кадриорг – единственный в Таллинне парк, заложенный главой государства собственноручно. В хронике царских деяний за 22 июля 1718 года записано буквально следующее: «Петр Великий, будучи в Ревеле, изволили на загородном дворе и близь того же двора размеривать, где быть палатам и огороду; в присутствии был архитектор Микетти».

Кадриоргский дворец.

2. Кадриорг – единственный парк в Эстонии, в котором идея прославления абсолютного монарха эпохи барокко читается в «чистом виде». А после недавних работ по восстановлению первоначального облика – в особенности: геометрически ровные клумбы и газоны Цветочного парка за дворцом символизируют власть самодержца над сушей, воссозданный фонтанный каскад – над водами.

3. Кадриорг – самая «миниатюрная» из официальных царских резиденций Петра I. И одновременно лучше всего сохранившая свой первоначальный облик.

4. Кадриорг «стал Кадриоргом» лишь полвека спустя после своего основания: немецкое название «Екатериненталь», от которого и происходит нынешнее, эстонское, впервые упоминается в документах во времена Елизаветы Петровны – в середине XVIII века.

5. Кадриорг-Екатериненталь изначально имел российского «родственника» и почти полного «тезку»: дворцово-парковый ансамбль Екатериненгоф на берегах Невы. Петербургский «двор Екатерины» сгинул в исторических перипетиях к середине ХХ века без следа, таллиннская «долина Екатерины» сохранилась и по сей день.

6. Кадриорг – колыбель всех мемориальных домов-музеев Таллинна: император Александр I, посетивший в 1804 году ставший к тому времени руинами домик Петра, повелел восстановить историческую реликвию и сохранить ее для потомков.

7. Кадриорг вполне мог стать местом расположения таллиннского памятника Петру. К 1810 году – столетней годовщине присоединения Эстляндии к Российской империи перед Кадриоргским дворцом был торжественно заложен краеугольной камень будущего обелиска в честь царя-реформатора. Война с Наполеоном отложила реализацию проекта на неопределенное время, а позже от задумки отказались полностью.

8. Кадриоргу обязан своим появлением на свет городской общественный транспорт Таллинна: рельсовый – так точно. Первая линия конки, связавшая Старый Рынок (ныне – площадь Вана-Тург) с купальнями Екатериненталя, была открыта в 1888 году.

9. Кадриорг стал резиденцией главы эстонского государства благодаря случаю: в 1928 году, готовясь к первому в истории ЭР визиту иностранного монарха – шведского короля Густава V – таллиннцы выяснили, что более достойного места для приема коронованной особы, чем бывшая царская «дача», в городе не отыскать. Кадриоргский дворец срочно подремонтировали и он так понравился государственному старейшине, что съезжать из него он не пожелал до самого 1940 года.

10. Кадриоргский дворец и домик Петра, с 1926 года находящиеся на балансе государства, лидировали в «топе» наиболее популярных у туристов двадцатых-тридцатых годов достопримечательностей Таллинна, следуя сразу же за ратушей и опережая, например, церковь Нигулисте.

11. Кадриорг, помимо всего прочего, колыбель Таллиннского зоопарка: первый стационарный зверинец был открыт у северного склона холма Ласнамяги в 1939 году и просуществовал на этом месте до начала восьмидесятых годов прошлого века.

12. Кадриорг во всей своей первоначальной красе – с воссозданными барочными аллеями, каналами и мостками над ними – обещает предстать перед таллиннцами и гостями города в трехсотый день рождения: 22 июля 2018 года. Удастся ли реализовать намеченное? Поживем, как говорится – увидим, но хочется верить – что обязательно.

 Йосеф Кац
«Столица»

19 июня 1932 года наверняка запомнился таллиннским шоферам и извозчикам: и без того не слишком широкая улица Пикк с самого вечера была запружена людьми.

Сотни любопытных толпились под окнами редакции газеты «Päevaleht», к восьми часам перекрыв движение не только для транспорта, но и для пешеходов. Лишь в четверть одиннадцатого окно на втором этаже распахнулось и чей-то голос провозгласил торжественно: «Алло! Сообщаем для всех следящих за выборами! Титула «Мисс Эстония-1932» удостоена барышня Надежда Пеэди-Гоффман!». Улица отозвалась многократным «Ура!»

Награждение победительниц конкурса красоты 1932 года. Надежда Пеэди-Гоффман — в центре. Справа от «королевы красоты» — «первая фрейлина» Эрна Тамм, слева — «вторая фрейлина» Лейда Калла

Рожденная в Сибири

Выборы «королевы красоты» проводились в Эстонии с 1923 года. Начиная с третьего конкурса, состоявшегося в 1929 году, их инициатором стала одна из крупнейших столичных газет — «Päevaleht». Однако сама биография «мисс-1932» показалась столь яркой, что интервью с ней были опубликованы и на страницах других печатных изданий. В том числе и выходящих на русском языке. Да и могло ли быть иначе, если родом вновь избранная мисс была из… Сибири.

Она родилась 19 мая 1911 года в Томске. Мать, школьная учительница, происходила, по-видимому, из семьи эстонских переселенцев времен реформ Столыпина и приходилась родной сестрой супруге будущего президента Константина Пятса. Отец — Василий Гоффман — вероятно, обрусевший немец, преподаватель Томского университета. Брак оказался непрочным. Перебравшись в Петроград, бывший глава семейста занял место на университетской кафедре физики и математики, став со временем профессором. Мать с дочерью репат­риировались в 1921 году в Эстонию.

Нет сомнений, что родным языком будущей «мисс» был русский: в Таллинне она была принята в XIX городское русское начальное училище. Окончив его, Надежда поступила в Ревельскую русскую городскую гимназию. Гимназический курс завершила с отличием, избрав, впрочем, для себя не педагогическую, а театральную стезю: еще в детстве она участвовала в школьных постановках. На момент избрания «королева красоты» уже два года занималась пластическими танцами в студии Герд Негго. Всерьез увлекалась музыкой и пением. На вопрос корреспондента «Вестей дня» о том, не собирается ли барышня замуж, «последовал уклончивый ответ: серьезно она над этим не задумывается, но за будущее,
конечно, никто ручаться не может».

Эстонский Голливуд

Будущее раскрывало перед новоиспеченной «мисс» самые радужные перспективы. Денежная премия в тысячу крон: сумма по тем временам более чем внушительная, особенно для девушки, живущей с матерью-учительницей в крохотной двухкомнатной квартире в Копли. Поездка на всемирный конкурс красоты в Брюссель. И, наконец, — право сыграть главную роль в кинофильме.

Лента, которую взялся снимать летом 1932 года один из основоположников эстонского кино Теодор Лутс — брат известного писателя, обещала быть примечательной по многим причинам. Прежде всего потому, что полноформатный фильм был международным проектом: к работе над ним были привлечены финские кинематографисты. Помощь северных соседей была ­обусловлена тем, что звуковое кино подобного формата в Эстонии не снималось.
Создатели с самого начала объявили: роль главной героини заранее «забронирована» за победительницей конкурса красоты. Сюжет ленты — вариация на тему любовного треугольника. Но фильм должен был сыграть и роль своего рода рекламы наиболее популярных курортов страны. Название картине подобрали звучное: «Päikese lapsed» — «Дети Солнца».

В связи с поездкой «королевы красоты» в Брюссель к съемкам удалось приступить лишь 6 августа. По свидетельствам прессы, окрестности поместья Кейла-Йоа превратились в «эстонский Голливуд». Зарядившие дожди изрядно подпортили натуру для фильма о пляжном романе, но съемки не должны были останавливаться, и актерам приходилось играть отнюдь не нежась в солнечных лучах. Пярну, куда по ходу действия уезжала влюбленная пара, встретил съемочную группу прекрасной летней погодой, а восходящую кинозвезду — Надежду Пеэди-Гоффман — всеобщим вниманием. Она даже сокрушалась: курорт­ники никак не желали взять в толк, что пярнуский променад и курзал для нее — место работы, а не отдыха.

Чудесный сон

В последний день лета Надежда Пеэди-Гоффман вернулась в Таллинн. Съемки закончились. В начале сентября на хельсинкской студии Suomi-Filmi наалось озвучивание снятого материала. 28 октября лента была завершена. Ее премьера состоялась в таллиннском кинотеатре «Модерн» 3 ноября.

Материал, посвященный киноновинке, вышел на первой полосе субботнего выпуска газеты «Päevaleht». Среди достоинств фильма автор материала отметил и хорошую игру «мисс». На фотоснимке, запечатлевшем главных героев фильма на фоне свежеотпечатанной афиши, Надежда Пеэди-Гоффман между тем отсутствует. А вскоре она и вовсе исчезает из виду: как вспоминали ее бывшие одноклассницы, простудившаяся во время съемок кинозвезда заболела воспалением легких. Спасти ее не удалось: осенью 1932 года 21-летняя «королева красоты» скончалась. По странному совпадению, традиция выбора «мисс» прервалась в Эстонии на пятьдесят шесть лет…

«Идя на конкурс, я совершенно не надеялась выйти победительницей, — признавалась Н. Пеэди-Гоффман накануне устроенного в ее честь приема в зале театра «Эстония». — Поддалась уговорам знакомых, послала в газету свое фото и была очень удивлена… Даже теперь мне не верится в реальность случившегося и кажется, что все это — чудесный сон».
Сказочный сон прервался неожиданно.

* * *

Последняя «мисс» довоенной Эстонии — Надежда Пеэди-Гоффман навсегда осталась молодой. Полным надежд «ребенком солнца». Ярким воспоминанием, навсегда впитавшим в себя шум прибоя, пляжный бриз и обманчивое тепло балтийского лета.

 Йосеф Кац
«Столица»

 Если верить статистике, то иностранный турист в Таллинне — это 45-летний мужчина, заглянувший к нам для короткого отдыха. Таковы результаты опроса, проведенного фирмой Emor по заказу столичного Департамента туризма в 2008 году. Читать далее »

«Какая коммуналка в 1939-ом в Таллинне?» — недоуменно-добродушно вопрошал голос в телефонной трубке. Так я познакомилась с Татьяной Николаевной Сычуговой, урожденной Гиацинтовой – внучкой первого русского мэра города Таллинна.

Об Эрасте Георгиевиче Гиацинтове — первом русском человеке, возглавившем городское правительство Таллинна более ста лет назад, «Столица» рассказала осенью прошлого года. Чуть позже выяснилось, что прапраправнук бывшего мэра и носитель славной фамилии оказался в эстонской столице в качестве вынужденного квартиросъемщика, изгоняемого собственником из родного дома. Именно в этой статье было сказано, что эстонское правительство пригласило Гиацинтовых вернуться в Эстонию, пообещав особняк, а попали они в коммуналку, что и заставило Татьяну Николаевну взяться за телефонню трубку. А затем и рассказать про своего деда и историю возвращения семьи в Эстонию.

Московский назначенец

Остзейские бюргеры сравнивали первого русского мэра Ревеля Эраста Гиацинтова с самодержцем Иваном Грозным.

Про таких в былые времена говорили – столбовая. И в новейшую историю заниматься восстановлением-подтверждением своего дворянства она не стала.
«А зачем? Я и так знаю, что я – дворянка и совершенно не признаю этих новых. Вот Пугачева – дворянка?! Уж извините, но это просто не серьезно, — говорила Татьяна Николаевна при первой нашей встрече. – Мне папа всегда говорил – не забывай, кто ты такая. Я знаю, какие были у меня предки, и ужасно горжусь этим. И когда вспомнили деда, я просто расплакалась».

Человек этот был совсем забыт. И не только эстонцами. Местные хранители русской истории тоже мало что знают о нем, о его судьбе. Некоторые считают, что забвение мэра Гиацинтова связано с тем, что он в Эстонии был обычным московским назначенцем. Но таким ли уж обычным?

Эраст Георгиевич Гиацинтов (нынче будет 150-лет со дня его рождения) родился в Москве. Род Гиацинтовых ведет начало от священника Николая (1621 г.), дворянство им было даровано Государем Императором в начале 18 века. Эраст Георгиевич закончил основанную известным издателем и журналистом П. Поливаным гимназию, куда принимали сыновей только высокопоставленных родителей. Затем был юридический факультет Императорского московского университета. Закончив его со степенью кандидата права он поступил на службу в Московскую судебную палату. Служба его продвигалась успешно и в 1889 году надворный советник Э.Г. Гиацинтов получил назначение комиссаром по крестьянским делам Везенбергского (Раквереского) уезда Эстляндской губернии. Так в роду Гиацинтовых появилась таллиннская ветвь и история этой семьи, несмотря на все исторические перипетии, оказалась связанной с Эстонией навсегда.

Формуляр Эраста Георгиевича (т.е. друдовая книжка — этот документ мама Татьяны Николаевны сумела спасти, когда 9 марта 1944 года в их дом на Манежной улице угодила бомба) богат записями о должностях, званиях и наградах. Он неоднократно исполнял обязанности и Эстляндского вице-губернатора.

Э.Г. Гиацинтов был членом Комитета по сбору пожертвований на сооружение соборного храма Александра Невского. Работа эта была чрезвычайно трудной, поскольку сбор средств производился исключительно в пределах империи и исключительно на добровольных началах. Но собор построили всего-то за пять лет.

А в 1897 году он занимался организацией в Эстляндской губернии первой всеобщей переписи населения Российской империи, благодаря чему мы сейчас с уверенностью можем сказать, что в то время в Ревеле проживало 33 462 мужчин и 31 110 женщин.

Роковая телеграмма

Городским головой Ревеля Эраст Георгиевич был утвержден 25 февраля 1905 года. Это был компромиссный вариант – пусть не эстонец, но хоть впервые не немец. Фактически эстонцы тогда впервые получили возможность управлять столицей — ведь помощником Гиацинтова был будущий президент Эстонской Республики Константин Пятс. Однако прослужить на посту положенные четыре года Гиацинтову не удалось – помешала первая русская революция. Эраст Георгиевич выразил свое возмущение жестокими действиями полиции при разгоне демонстрантов в 1905 году в направленной царю телеграмме. «Телеграмма деда долго была выставлена в Городском музее, но потом ее почему-то убрали», — вспоминает Татьяна Николаевна.

Вскоре после своего демарша Э.Г. Гиацинтов был отправлен в отставку с поста городского головы Ревеля. Его карьера продолжилась по финансовой части – сперва в местном Минфине, а затем в должности управляющего Ревельским отделением крестьянского поземельного банка.

«Дядя Эраст служил в Ревеле, работал много, увлеченно и в конце концов стал городским головой. Он с необыкновенной горячностью отстаивал эстонцев – их права, язык, ратовал за их самоуправление, — а потому был преследуем царским правительством и постепенно снят со всех должностей», — так вспоминала таллиннского мэра его племянница, народная артистка СССР Софья Владимировна Гиацинтова.

Эраст Георгиевич был окончательно уволен со службы по состоянию здоровья в 1908 году и через два года скончался. «Умер он рано. Но если посмотреть на его нагрузку… А он еще болел, очень. Сердце, — говорит Татьяа Николаевна. Похоронили его на кладбище Александра Невского. Памятник поставило эстонское правительство. Тогда другое отношение было. Сейчас бы уже не поставили».

Да, сейчас не то что памятник, дорогу к нему не обозначили. На кладбище Александра Невского похоронены многие замечательные и известные люди, о чем говорит высеченная при входе карта с указание их могил. Но вот имени русского мэра эстонской столицы там нет. Как, впрочем, не встречается оно и среди, например, перечня городских улиц. Хотя, именно в его правление таллиннские улицы получили таблички с названием на трех языках – русском, эстонском и немецком.

Гражданство в благодарность

Своим детям первый русский мэр эстонской столицы оставил в наследство только силу духа и любовь к стране, в которой им довелось жить. Но ничего такого, что можно было бы получить в ходе последней реформы собственности. «У деда была только служебная картира в одном из домов на улице Висмари», — в семейном архиве Татьяны Николаевны сохранились фотографии: казенная мебель и множество цветов в горшках. Все, кто знал Э.Г. Гиацинтова отмечали его скромность и необыкновенную доброжелательность.

Софья Гианцинтова вспоминала: «Когда Эстония отделилась от России, сохранившие благодарную память эстонцы пригласили их семью к себе, дали гражданство. А в Ратуше установили бюст Эраста Георгиевича Гиацинтова».

После смерти Эраста Георгиевича семья некотрое время жила в Царском селе. Его вдова и два сына – Николай и Александр — в 1922 году получили гражданство ЭР. Бабушка, как вспоминает Татьяна Николаевна, потом работала в первом таллиннском детском саду, открытом в 1923 году в Копли.

«Этот период я плохо знаю. Кажется, дядя Александр в Эстонии не жил, а уехал в Америку, где его следы затерялись», — рассказывает Татьяна Николаевна.

Николай же Эрастович в 1927 году уехал в Прагу, где закончил Институт путей сообщений. Там же с обвенчался Надеждой Михайловной Голубевой. Будучи уже дипломированным инженером в 1931 году вернулся в Эстонию, чтобы отдать воинский долг государству. В 1932 вновь уехали в Прагу, а оттуда в Ниццу, где работал по специальности. В Эстонию семья вернулась в августе 1939 года.

«Для того, чтобы претендовать на французское гражданство мне не хватило всего полгода – надо прожить во Франции пять лет, а я провела в Ницце только первые четыре с половиной года своей жизни, — шутит Татьяна Николаевна, — впрочем, вопрос о французском гражданстве в семье никогда не стоял».

В Эстонию Гиацинтовы вернулись по приглашению президента Константина Пятса. «Я его лично видела, но помню очень смутно. Дед ведь работал с Пятсем и семьи хорошо знали друг друга», — вспоминает Татьяна Николаевна.

В Таллинн возвращались на автомобиле «Тальбо». С этой маркой в результате многочисленных европейских автообъединений-разъединений было покончено в 1986 году, когда последний тальбоский «Оризон» уступил свое место «Пежо-309». Гиацинтовский «Тальбо» пропал намного раньше — в первые же дни после восстановления, как тогда говорили, советской власти в Эстонии.

Жизнь продолжается

Возвращение домой запомнилось на всю жизнь – это было путешествие длиною в 4000 км, через всю Европу.

Гиацинтовым предоставили квартиру на втором этаже дома 51 по ул. Вене-Балти в Копли. На первом этаже располагался офис какого-то учреждения. Через год семья переехали на Манежную, где прожила до 9 марта 1944 года – тогда дом оказался в зоне бомбежки советской авиации и сгорел. Лишились всего. Какое-то время скитались по знакомым и друзьям – Татьяна Николаевна, ее мама, две бабушки и прабабушка. «То есть нас было три старухи и ребенок на руках у мамочки, — вспоминает Татьяна Николаевна о причинах, приведших семью в кадриоргскую коммуналку.

В это время Николай Эрастович воевал в Эстонском стрелковом корпусе. Его победная военная тропа прошла мимо Таллинна прямо на Моондзунский архипелаг. При первой возможности он попросил связного, шедшего в Таллинн, узнать, что с его семьей, и был потрясен сообщением о том, что на месте дома одни развалины. Только через несколко месяцев Николай Эрастович узнал что его женщины живы.

После войны он работал в Министерстве сланце-химической промышленности, а потом ведущим специалистом Госстроя. Сама Татьяна Николаевна закончила 6-ую среднюю школу, ТПИ, пять лет работала в Институте строительных материалов Академии наук, а затем до пенсии — в НИПИ силикатобетона.

Бог миловал семью Гиацинтовых и репрессии не коснулись ее ни в начале 1940-х, ни позднее, хотя в те времена любой из этих факторов — дворянское происхождение, учеба и жизнь за границей, дружба с президентом ЭР — был достаточным основанием для этого. «Единственное, маме, а она была дамским парикмахером, не засчитали в трудовой стаж годы работы во время оккупации. Она, мол, обслуживала немцев. Чушь собачья!», — еще и сейчас возмущается Татьяна Николаевна. Хотя ей самой пришлось не раз отвечать на вопрос почему в графе «место рождения» стоит Ницца. Пять лет назад Татьяна Николаевна с дочерью съездила-таки в этот французский город, нашла дом, в котором родилась и провела первые годы своей жизни. «Я даже описывать не буду, что я при этом пережила, — говорит она. — Самое хорошее, что есть в наше время – это возможность свободно ездить по всему миру».

Упеть рассказать

Жалела ли семья о возвращении в Эстонию?
«Как сказать…. Отец попал из огня да в полымя (из Франции, фактически уже принимавшей участие во Второй мировой войне, в Эстонию к моменту ее присоединения к СССР и последующей оккупации гитлеровской Германией – ред.). Если бы знал, может и не вернулся», — не уверена Татьяна Николаевна.

Семь лет назад вместе с мужем она начала составлять генеалогическое дерево. Сейчас там большее 2000 человек, не только Гиацинтовы, но и примкнувшие к ним. Столько великих людей, что трудно поверить.

Представители рода Гиацинтовых живут во многих странах мира. Конечно, в России, в Америке живут дети и внуки полного тезки таллиннского мэра — Эраста Георгиевича Гиацинтова, автора «Записок белого офицера» и троюродного брата Татьяны Николаевны. «Они призжали в Таллинн. Хорошие отношения были с Софьей Владимировной — она была выдающийся человек, актриса, — говорит Татьяна Николаевна. – Встречаемся».
В прежние годы многое замалчивалось, а сейчас все чаще вспоминают старое, что очень радует Гиацинтову.

«Я очень жалею, что поздно стала интересоваться историей семьи, когда спросить уже было не у кого – мама и папа умерли», — говорит Татьяна Николаевна.

Справка:
Эраст Георгиевич Гиацинтов
Родился 10 ноября 1859 года в Москве.
После окончания Московского университета поступил на службу в Московскую судебную палату.
В 1885 году был произведен в титулярные советники и назначен правителем канцелярии губернатора.
В Эстонию в качестве комиссара по кресьянским делам Везенбергского уезда он приезжает уже надворным советником. За время службы занимал много ответственных должностей в том числе был членом правительства Эстоляндской высшей комиссии сельских народных школ. По предложению губернатора продолжительное время занимался ревизией делопроизводства учреждение и должностных лиц МВД в Ревельском, Гапсальском, Вейсенштейнском и Везенбергском уездах. Был мировым судьей, членом Присутствия по крестьянским делам, директором попечительного комитета о тюрьмах.
25 февраля 1905 г. утвержден городским головой Ревеля. После отставки работал в Министерстве финансов, а затем управляющим ревельским отделением Крестьянского поземельно банка.
21 января 1908 года уходит в отставку по состоянию здоровья.
К этому времени он действительный статский советник.
Награжден орденом Св. Станислава 2 и 3 степени, Св. Анны 2 степени, Св. Владимира 4 степени, другими наградами.

Виктория Юрманн
«Столица»

Подпись автора на картине — вещь общераспространенная. На постро­енных зданиях архитекторы расписываются куда как реже. Один из примеров подобного «автографа» можно отыскать на фасаде доходного дома, построенного в 1925 году на таллиннской улице Валли. На уровне второго этажа и по сей день можно разглядеть доломитовую плиту с надписью: A. Wladovsky.

Столичный масштаб

Александр Владовский

«Роман» выпускника петербургской Академии художеств с нынешней Эстонией начался еще в царское время. Родившийся в 1876 году в семье преподавателя столичного коммерческого училища Александр Игнатьевич Владовский принял пост архитектора «Кренгольмской мануфактуры» в возрасте тридцати двух лет. За плечами у него было несколько работ в Санкт-Петербурге, одной из которых — особняку Н. Безобразова — престижный архитектурный журнал «Зодчий» посвятил отдельный выпуск. «Кренгольмские» постройки архитектора — прежде всего комп­лекс фабричной больницы — чудом пережили Вторую мировую войну и по сей день являются ценными элементами в городском ансамбле Нарвы.

В Таллинн Александр Владовский перебрался не позднее начала двадцатых годов. Ставший столицей независимого государства город переживал острый квартирный кризис, и те из предпринимателей, которые смогли сохранить капиталы в годы войн и революций, активно инвестировали имеющиеся средства в доходные дома.

Отмеченное подписью автора здание на улице Валли, 4 — тоже дитя тогдашней «квартирной лихорадки». Впрочем, когда смотришь на него, меньше всего думаешь о меркантильном. Решенный в стиле уходящего в прошлое модерна, украшенный (на последнем этаже) экспрессионистскими рельефами мужчин и женщин, дом — это отзвук той столичной, петербургской роскоши, которой губернский город Ревель по понятным причинам был в царское время лишен.

Еще одна вполне «петербургская» постройка Владовского — здание Военного госпиталя, завершенное в начале 1925 года. Ныне отреставрированное и переданное Генеральному штабу Сил обороны ЭР, оно и впрямь навевает ассоциации с застройкой парадных площадей невской столицы. Жаль, что финансовые возможности межвоенной Эстонии были несравнимо более скромными, чем подразуме­вал размах Владовского. Впрочем, в одном случае можно задним числом отблагодарить городские власти за экономность: предложенный им в 1924 году вариант реконструкции башни Толстая Маргарита в военный музей означал бы ее превращение в сказочный «замок Золушки». И фактическую утрату памятника подлинной средневековой архитектуры.

Вечное и злободневное

Проект переоборудования комп­лекса Больших Морских ворот — штрих, скорее, типичный для тогдашних представлений о принципах архитектурной реставрации, а не для творчества Владовского в целом. О том, сколь бережно относился он к сохранившимся памятникам таллиннской старины, говорит хотя бы башня Хинке, не снесенная, а встроенная в корпус дома на улице Валли. Резонно, что русский архитектор буквально грудью встал против прозвучавших в 1928 году предложений снести собор Александра Невского или перестроить его в нечто «более патриотичное». Но то что он неоднократно призывал спасти от сноса расположенную на Ратушной площади ренессансную важню (старинное здание городских весов), говорит о многом.

«Берегите исторические ценности!», «Защита таллиннской старины» — под этими и другими заголовками А. Владовский опубли­ковал не один десяток статей на страницах «Последних известий» и «Вестей дня» — ежедневных русских изданий довоенного Таллинна. При случае — не упускал возможности подшутить над теми, кто стремился во что бы то ни стало «модернизировать» облик старинного города.

Так, в фельетоне, посвященном визиту в Таллинн шведского монарха летом 1929 года, он описывает вымышленный диалог между царственным гостем и принимающей стороной: «Король осматривал город. «Какая новенькая ратуша! Недавно построена?» — спросил он. «В XIII столетии, Ваше Величество, но покрашена в оливковый цвет и лакирована к приезду Вашего Величества», — сказал городской голова… «Удивительно! Совсем не сохранилось старинных домов в городе. Кругом все новые здания», — сказал король. «Уничтожили всякие признаки старины ко дню приезда Вашего Величества»…

Журналистское амплуа А. Владовского — тема, ждущая своего исследователя. Если опубликованный архитектором в 1924 году роман «Вавилон» с собственными иллюстрациями в духе, как сказали бы сейчас, «исторического фэнтези», известен современным библиофилам, то его газетные публикации и по сей день остаются terra incognita. Совершенно, кстати, незаслуженно.

Владовский не только стремился дать обзор практически всем проходящим в Таллинне художественным выставкам, но и готов был писать буквально на любую тему. От мытарств, связанных с установкой в его коплиской квартире телефона и низкого качества первых звуковых фильмов до недовольства повышением городского налога на содержание домашних животных.

Последний, между прочим, был написан от лица… собственного добермана. Якобы «найденный под ковриком любимого пса» отчет о «конференции собак леса на Штромке» фельетон узнаваемо пародировал стиль репортажей о происходивших в 1933 г. дебатах по тексту нового Основного закона.

«Ревель мне очень нравится…»

Список построенных по проектам А. Владовского в Таллинне зданий сравниться с количеством опубликованных им статей не может. Однако и простое их перечисление может занять газетную колонку: все-таки несколько десятков зданий. Православная церковь в Копли, и по сей день хранящая в своем интерьере две написанные архитектором иконы. Малоквартирные жилые дома в стиле ар деко на Нарвском шоссе и многоквартирные, выстроенные в духе смягченного декоративностью функционализма — на Пярнуском шоссе и бульваре Тоомпуйестеэ. Псевдоготический дом на улице Лай, так органично вписавшийся в застройку, что дата «1947» на флюгере является для неподготовленного зрителя сюрпризом.

Стоит добавить сюда снесенную в послевоенные годы часовню на православном кладбище в Копли, памятник павшим в Первой мировой в Никольской церкви на улице Вене и, конечно, — реставрацию Екатерининского дворца в Кадриорге. Далекий от истории архитектуры посетитель не сразу и догадается, что выходящий к Верхнему саду банкетный зал — не строение времен Микетти и Земцова, а умелая стилизация, созданная в первой половине ХХ столетия.

То, что заказ на реконструкцию бывшей царской «дачи» в резиденцию главы ЭР достался именно А. Владовскому, породило вокруг его имени массу слухов не самого порядочного толка. Всплыло и явно «неместное» происхождение архитектора, и его демонстративно-негативное отношение к радикальному функционализму, и явная приверженность копированию архитектурных стилей прошлого.

«Революционером-новатором» Владовский и впрямь не был, а характеристики многих архитектурных новинок того времени бывали у него, порой, уничижительными. С другой стороны, видеть в конфликте между различными архитектурными школами исключительно национальный подтекст — неверно. Нападки на тот же самый пресловутый «русский академизм» пришлось вытерпеть, например, в последние годы жизни признанному ныне классику эстонской скульптуры Амандусу Адамсону: с Владовским они были современниками. Архитектор, кстати, уже в зрелом возрасте выучил эстонский и оппонировал своим противникам хотя и на «тяжеловесном и старомодном», но все же — на их родном языке.

Да, в пылу газетной полемики Владовский мог заявить, что «всякая новая городская постройка смахивает или на корчму, или на тюрьму», а фасад выходящего во двор замка Тоомпеа здания Рийгикогу «среди вышгородской симфонии бьет так же, как турецкий барабан, выбивающий джац-банд». «Ревель мне очень нравится. Люблю я его за то, что, сделавшись столицей, он не возгордился, а сохранил милые свои привычки, традиции и стародавний уклад жизни — не спешащий, сторонящийся бешеного бега, фантастической, старающейся перегнать самое себя современности», — писал он в 1932 году. И — хочется верить — был при этом искренним.

* * *

А. Владовский, безвыездно живший в Эстонии при всех режимах, начиная с царского, скончался в Таллинне в 1950 году и был похоронен на кладбище Метсакальмисту.

Автор благодарит А. Дормидонтова и А. Мурре за помощь при работе над материалом.

 Йосеф Кац
«Столица»

Видеохроника:

Как датский король Эрик IV Плужный Грош, нашёл и построил в Ревеле монастырь св. Михаила-Архангела и храм.

Ох, каких историй в наших краях не наслушаешься. Недавно хромой Ларс Сёренсен мне травил, якобы потомок самих основателей монастыря святого Михаила Архистратига, предводителя всего воинства небесного, и храма. А было всё вот как...

Прочитать дальше и оставить отзыв >>>

Между прочим…
Однажды Линда, вдова Калева, несла к нему на могилу большую глыбу. Она торопливо ступала по холму Ласнамяги, неся на спине в праще, сплетенной из своих волос, целую скалу. Тут вдова споткнулась, и тяжелый камень скатился с ее плеч. Не поднять было Линде эту скалу - от горя бедняжка высохла, потеряла былую силу рук. Женщина села на камень и заплакала горючими слезами, жалуясь на свою вдовью долю. Добрая фея ветров ласково гладила шелк ее волос и осушала ее слезы, но они все струились и струились из очей Линды, словно ручейки по горному склону, собираясь в озерцо. Озерцо это становилось все больше и больше, пока не превратилось в озеро. Оно и поныне находится в Таллинне на холме Ласнамяги и называется Юлемисте (Верхнее). Там можно увидеть и камень, на котором сидела плачущая Линда. И если тебе, путник, доведется идти мимо озера Юлемисте, остановись и вспомни о славном Калеве и его неутешной Линде.
Дайте ответ Магистрату!

2017 - встретите в Таллине?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...
Пропишись в легендах!
Здесь пишут...
Кому что...
Наши на Лицо-Книге
Тучка тегов
Логинься!
Вход |

Close
Таллинн: "Застывшее Время", в твоём ящике!"

Бесплатная подписка на обновления проекта, новые статьи и фото!