А знаете ли?

По легендам и приданиям, родителей Калевипоэга звали Калев и Линда. Перевести на русский язык дословно, Калевипоэг, и есть, - сын Калева. Иными словами, это всего лишь отчество, Калевич. Но тогда, какое же у него было имя?

Правильный ответ.

 

Желаете разместить статью о вашем предприятии или себе на страницах сайта? Нет ничего проще!

Депеши в Магистрат!

Застывшее Время

ещё темы...

Следует знать…
Лев и орел - "царственные животное и птица" олицетворяют силу и мощь государства. Поэтому именно они в различных вариантах наиболее часто встречаются в гербах различных государств еще со времен средневековья. Не может не возникнуть вопроса, почему животных на Эстляндском гербе, называют леопардами, ведь они гораздо в большей степени похожи на львов? Да и в описаниях в одних случаях их представляют как львов, а в других - как леопардов. Нет, то не небрежность авторов и тем более не ошибка. В геральдике, в дисциплине о гербах, или даже "науке о гербах", все это четко обусловлено. Название животного зависит от его положения. Льва, стоящего на задних лапах, именуют львом. Изображают его на щите в профиль с высунутым языком и обращенным к спине концом хвоста. Лев, изображенный в щите идущим, с прямо повернутой головою, называется леопардом. Если же лев изображен в гербе идущим, но в профиль, то в соответствии с правилами геральдики перед нами леопардовый лев или лев-леопард.
Хроники Таллина

ещё темы...

Говорят так:
Когда-то в усадьбе Вана-Вигала жил барон, в чьем услужении было множество духов. Поехал он однажды в Таллинн через озеро Юлемисте. Барон строго-настрого запретил кучеру оглядываться во время езды по воде. Карета мчалась как по зеркалу. Когда она приблизилась к берегу, где было мелко, кучер все-же посмотрел назад. К своему великому изумлению он увидел, что вокруг кареты суетились духи, - слуги Вана-Вигалаского барона: они переносили доски из-за колес кареты и ставили их впереди нее - так они строили мост, по которому ехала карета. Как только кучер оглянулся, карета с упряжкой лошадей провалилась в воду. Но так как берег был совсем близко, кони вытащили карету на сушу и никто не утонул.
С нами считаются:

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования

Ресурсы Эстонии на ru.сском языке.

Ливонский Орден в Эстонии

Метроном
  • Blog stats
    • 1218 posts
    • 4 comments
    • 32 trackbacks

  • Raw Author Contribution
    • 4.8 posts per month
    • 232 words per post

  • Conversation Rate
    • 0 comments per post
    • 0 words in comments
    • 0 trackbacks per post

Архивы за 2009

Подпись автора на картине — вещь общераспространенная. На постро­енных зданиях архитекторы расписываются куда как реже. Один из примеров подобного «автографа» можно отыскать на фасаде доходного дома, построенного в 1925 году на таллиннской улице Валли. На уровне второго этажа и по сей день можно разглядеть доломитовую плиту с надписью: A. Wladovsky.

Столичный масштаб

Александр Владовский

«Роман» выпускника петербургской Академии художеств с нынешней Эстонией начался еще в царское время. Родившийся в 1876 году в семье преподавателя столичного коммерческого училища Александр Игнатьевич Владовский принял пост архитектора «Кренгольмской мануфактуры» в возрасте тридцати двух лет. За плечами у него было несколько работ в Санкт-Петербурге, одной из которых — особняку Н. Безобразова — престижный архитектурный журнал «Зодчий» посвятил отдельный выпуск. «Кренгольмские» постройки архитектора — прежде всего комп­лекс фабричной больницы — чудом пережили Вторую мировую войну и по сей день являются ценными элементами в городском ансамбле Нарвы.

В Таллинн Александр Владовский перебрался не позднее начала двадцатых годов. Ставший столицей независимого государства город переживал острый квартирный кризис, и те из предпринимателей, которые смогли сохранить капиталы в годы войн и революций, активно инвестировали имеющиеся средства в доходные дома.

Отмеченное подписью автора здание на улице Валли, 4 — тоже дитя тогдашней «квартирной лихорадки». Впрочем, когда смотришь на него, меньше всего думаешь о меркантильном. Решенный в стиле уходящего в прошлое модерна, украшенный (на последнем этаже) экспрессионистскими рельефами мужчин и женщин, дом — это отзвук той столичной, петербургской роскоши, которой губернский город Ревель по понятным причинам был в царское время лишен.

Еще одна вполне «петербургская» постройка Владовского — здание Военного госпиталя, завершенное в начале 1925 года. Ныне отреставрированное и переданное Генеральному штабу Сил обороны ЭР, оно и впрямь навевает ассоциации с застройкой парадных площадей невской столицы. Жаль, что финансовые возможности межвоенной Эстонии были несравнимо более скромными, чем подразуме­вал размах Владовского. Впрочем, в одном случае можно задним числом отблагодарить городские власти за экономность: предложенный им в 1924 году вариант реконструкции башни Толстая Маргарита в военный музей означал бы ее превращение в сказочный «замок Золушки». И фактическую утрату памятника подлинной средневековой архитектуры.

Вечное и злободневное

Проект переоборудования комп­лекса Больших Морских ворот — штрих, скорее, типичный для тогдашних представлений о принципах архитектурной реставрации, а не для творчества Владовского в целом. О том, сколь бережно относился он к сохранившимся памятникам таллиннской старины, говорит хотя бы башня Хинке, не снесенная, а встроенная в корпус дома на улице Валли. Резонно, что русский архитектор буквально грудью встал против прозвучавших в 1928 году предложений снести собор Александра Невского или перестроить его в нечто «более патриотичное». Но то что он неоднократно призывал спасти от сноса расположенную на Ратушной площади ренессансную важню (старинное здание городских весов), говорит о многом.

«Берегите исторические ценности!», «Защита таллиннской старины» — под этими и другими заголовками А. Владовский опубли­ковал не один десяток статей на страницах «Последних известий» и «Вестей дня» — ежедневных русских изданий довоенного Таллинна. При случае — не упускал возможности подшутить над теми, кто стремился во что бы то ни стало «модернизировать» облик старинного города.

Так, в фельетоне, посвященном визиту в Таллинн шведского монарха летом 1929 года, он описывает вымышленный диалог между царственным гостем и принимающей стороной: «Король осматривал город. «Какая новенькая ратуша! Недавно построена?» — спросил он. «В XIII столетии, Ваше Величество, но покрашена в оливковый цвет и лакирована к приезду Вашего Величества», — сказал городской голова… «Удивительно! Совсем не сохранилось старинных домов в городе. Кругом все новые здания», — сказал король. «Уничтожили всякие признаки старины ко дню приезда Вашего Величества»…

Журналистское амплуа А. Владовского — тема, ждущая своего исследователя. Если опубликованный архитектором в 1924 году роман «Вавилон» с собственными иллюстрациями в духе, как сказали бы сейчас, «исторического фэнтези», известен современным библиофилам, то его газетные публикации и по сей день остаются terra incognita. Совершенно, кстати, незаслуженно.

Владовский не только стремился дать обзор практически всем проходящим в Таллинне художественным выставкам, но и готов был писать буквально на любую тему. От мытарств, связанных с установкой в его коплиской квартире телефона и низкого качества первых звуковых фильмов до недовольства повышением городского налога на содержание домашних животных.

Последний, между прочим, был написан от лица… собственного добермана. Якобы «найденный под ковриком любимого пса» отчет о «конференции собак леса на Штромке» фельетон узнаваемо пародировал стиль репортажей о происходивших в 1933 г. дебатах по тексту нового Основного закона.

«Ревель мне очень нравится…»

Список построенных по проектам А. Владовского в Таллинне зданий сравниться с количеством опубликованных им статей не может. Однако и простое их перечисление может занять газетную колонку: все-таки несколько десятков зданий. Православная церковь в Копли, и по сей день хранящая в своем интерьере две написанные архитектором иконы. Малоквартирные жилые дома в стиле ар деко на Нарвском шоссе и многоквартирные, выстроенные в духе смягченного декоративностью функционализма — на Пярнуском шоссе и бульваре Тоомпуйестеэ. Псевдоготический дом на улице Лай, так органично вписавшийся в застройку, что дата «1947» на флюгере является для неподготовленного зрителя сюрпризом.

Стоит добавить сюда снесенную в послевоенные годы часовню на православном кладбище в Копли, памятник павшим в Первой мировой в Никольской церкви на улице Вене и, конечно, — реставрацию Екатерининского дворца в Кадриорге. Далекий от истории архитектуры посетитель не сразу и догадается, что выходящий к Верхнему саду банкетный зал — не строение времен Микетти и Земцова, а умелая стилизация, созданная в первой половине ХХ столетия.

То, что заказ на реконструкцию бывшей царской «дачи» в резиденцию главы ЭР достался именно А. Владовскому, породило вокруг его имени массу слухов не самого порядочного толка. Всплыло и явно «неместное» происхождение архитектора, и его демонстративно-негативное отношение к радикальному функционализму, и явная приверженность копированию архитектурных стилей прошлого.

«Революционером-новатором» Владовский и впрямь не был, а характеристики многих архитектурных новинок того времени бывали у него, порой, уничижительными. С другой стороны, видеть в конфликте между различными архитектурными школами исключительно национальный подтекст — неверно. Нападки на тот же самый пресловутый «русский академизм» пришлось вытерпеть, например, в последние годы жизни признанному ныне классику эстонской скульптуры Амандусу Адамсону: с Владовским они были современниками. Архитектор, кстати, уже в зрелом возрасте выучил эстонский и оппонировал своим противникам хотя и на «тяжеловесном и старомодном», но все же — на их родном языке.

Да, в пылу газетной полемики Владовский мог заявить, что «всякая новая городская постройка смахивает или на корчму, или на тюрьму», а фасад выходящего во двор замка Тоомпеа здания Рийгикогу «среди вышгородской симфонии бьет так же, как турецкий барабан, выбивающий джац-банд». «Ревель мне очень нравится. Люблю я его за то, что, сделавшись столицей, он не возгордился, а сохранил милые свои привычки, традиции и стародавний уклад жизни — не спешащий, сторонящийся бешеного бега, фантастической, старающейся перегнать самое себя современности», — писал он в 1932 году. И — хочется верить — был при этом искренним.

* * *

А. Владовский, безвыездно живший в Эстонии при всех режимах, начиная с царского, скончался в Таллинне в 1950 году и был похоронен на кладбище Метсакальмисту.

Автор благодарит А. Дормидонтова и А. Мурре за помощь при работе над материалом.

 Йосеф Кац
«Столица»

Разговоры о создании представительного монумента в центре столицы не умолкали за все время существования Эстонской Республики.

1922 — Правительство ЭР совместно с городскими властями приняло решение начать перепланировку бывшей Петровской площади в площадь Свободы, где появится монумент в честь борьбы за независимость Эстонии. Датой открытия памятника назначено 24 февраля 1924 года.

Площадь Свободы. Проект второй половины тридцатых годов ХХ века.

1923 — Скульптор А. Адамсон создал проект монумента: пирамидальную композицию, увенчанную скульптурой Калевипоэга и поверженного им черта. По бокам две конные фигуры — вождя древних эстов в борьбе с крестоносцами XIII века Лембиту и военачальника времен Освободительной войны Йоханнеса Лайдонера. Проект критикуют за «академизм» и «провинциальность».

1925 — Выбрано место установки будущего монумента — горка Харью.

1928 — Состоится конкурс, в ходе которого лучшей признана работа архитектора Э. Якоби под девизом «Три льва», предполагающая строительство колоннады на склоне горки Харьюмяги, которая бы дублировалась стоящим непосредственно на площади трехколонным портиком.

1931 — Состоялся очередной конкурс проектов монумента Свободы. Первая премия не досталась никому, вторую получила работа Э. Куузика и Э. Лохка под девизом «Pro Patria» — 35-метровый четырехгранный обелиск. На следующий год авторам было поручено доработать проект, увязав его с детальной планировкой площади.

1937 — победивший на конкурсе перепланировки главной площади города проект архитекторов Алара Котли и Элмара Лохка предусматри­вает снос Яановской церкви и строительство на ее месте Дворца правосудия. Перед ним планируется установить 67-метровую стелу, увенчанную скульптурой всадника. Реализация проекта задерживается в результате недостаточного финансирования и несогласия со стороны прихода Яановской церкви.

1939 — Президентский общегосударственный комитет по установке монумента Освободительной войны и Комиссия по площади Свободы назначают срок открытия будущего памятника — 24 февраля 1943 года. Год спустя глава правительства аннексированной Советским Союзом Эстонии Йоханнес Варес-Барбарус передает собранные для сооружения монумента 569 000 крон на строительство «Дома культуры трудового народа» — нынешнего Министерства обороны ЭР на улице Сакала.

1944 — горка Харьюмяги чуть не становится основанием иного монумента: проводится конкурс на проект сооружения в центре Таллинна монументального памятника Победы в Великой Отечест­венной войне. Подведенный в следующем году итог конкурса назвал победителем работу Аугуста Вольберга и Карла Тарваста, однако послевоенная нехватка средств воспрепятствовала реализации данного проекта.

1993 — проводится конкурс проектов планировки и застройки площади Свободы. Необходимость сооружения на площади монумента свободы специально не требуется, однако он присутствует на большинстве представленных работ.

1997 — в июне Рийгикогу принимает обращение в поддержку сооружения на площади Свободы памятника победы в Освободительной войне. Финансирование строительства предполагается распределить между государством, столичными властями и общенародными пожертвованиями.

1998 — Принято решение провозгласить конкурс на проект детальной планировки площади Свободы, при этом включение в проектируемый ансамбль памятника свободы специально не требуется. Победителями становятся архитекторы Андрес Алвер и Тийт Труммал. У подножия горки Харьюмяги устанавливаются шесть флагштоков, на которых в праздники развеваются государственные флаги, в остальные дни — сине-черно-белые вымпелы.

2001 — Таллиннские власти принимают решение создать монумент Свободы и провозглашают конкурс проектов. Несмотря на предложение тогдашнего президента А. Рюйтеля соорудить памятник на Певческом поле, большинство поступивших проектов предполагают его строительство на площади Свободы.

2003 — в начале бульвара Каарли по проекту архитектора Леонхарда Лапина сооружается модернистская скульптура в виде двух обелисков, т.н. «Часы свободы».

2004 — окончательно решено строить будущий монумент Свободы на склоне горки Харьюмяги, образующем западную сторону площади. Разрабатывается проект реконструкции площади Свободы, в общих чертах схожий с тем, который реализуется на данный момент.

2005 — на месте, где до 1991 года стоял памятник В. Кингисеппу, торжественно устанавливается камень, обозначающий место будущего монумента Свободы.

2007 — определен победитель конкурса на лучший проект монумента Свободы — коллективная работа Райнера Стернфелда, Андри Лайдре, Кадри Кихо и Анто Сави под девизом «Libertas». Окончательно фиксируется официальное название памятника — монумент победы в Освободительной войне 1918-1920 годов. Работы по строительству монумента начинаются осенью следующего года. Датой открытия памятника назначается 23 июня 2009 года.

Йосеф Кац
«Столица»

Семейство исторических почтовых ящиков Таллинна пополнилось еще одним – установленным на Тоомпеа, рядом с входом в здание по адресу площадь Лосcи, 4.

Первые исторические почтовые ящики были установлены прошлым летом у входа в парк Кадриорг и у дверей магазина почтовых принадлежностей на улице Виру. В январе аналогичный ящик появился у западного фасада таллиннской ратуши. Ящики были установлены в местах, традиционно пользующихся популярностью у туристов.

Исторический почтовый ящик, установленный в Таллинне летом прошлого года.

Как отмечают представители Эстонской почты, почтовых ящиков второй половины XIX века на территории Эстонии не сохранилось. Современные копии были изготовлены на основании прототипов, хранящихся в фондах Центрального музея связи имени А. Попова в Санкт–Петербурге.

Первые почтовые ящики появились на улицах и площадях городов современной Эстонии около полутора столетий тому назад – в 1864 году. Однако история почтовой службы в наших краях старше: сеть маршрутов Королевской почты Швеции охватила Эстляндию и Лифляндию в начале второй трети XVII века.

Исторические почтовые ящики служат тем же задачам, что и их современные собратья: опущенное в них письмо будет доставлено адресату. По словам Эстонской почты, традиция писать письма и открытки не угасает и в эпоху электронной переписки: за прошлый год работники почтовой службы ЭР переслали около 50 миллионов писем.

«В это число включена как местная, так и зарубежная переписка, уточняет руководитель отдела маркетинга и коммуникаций Эстонской почты Инге Судер. – Но большую часть, конечно, составляют отправленные по почте счета и обмен корреспонденцией между различными фирмами и предприятиями».

Три исторических почтовых ящика установлены в Таллинне и еще один – в Тарту, на Ратушной площади.

 «Столица»

Большую часть в истории Таллинна горожане и животные мирно сосуществовали в одном и том же городе.

Держать скот для средневековых горожан было делом естественным по всей Европе — от Балтики до Средиземноморья. Таллинн также не был исключением: до сих пор две улицы Старого города носят название Суур- и Вяйке-Карья. Дословно — Большая и Малая Стадная: по ним к воротам Карья (опять-таки — Стадным) прогоняли на пастбище и обратно принадлежавших горожанам коз, коров, овец.

Старый город

«Скотоводческое» прошлое горожан дало название целому району современного Таллинна — Копли. В его названии несложно расслышать немецкое слово Koppel, означающее «огороженный выгон» или «угодье общего пользования». На картах середины XVIII столетия отдельный от общегородского «Гильдейский выпас» («Gilde Koppel») отмечен на полуострове Какумяэ, неподалеку от впадения в Какумяэскую бухту ручья Тискре.
По данным газеты Tallinna Teataja, на 1 мая 1918 года в городе помимо горожан проживали также 1860 лошадей, 644 коровы, 24 хряка, 46 свиноматок и 150 поросят, 29 баранов, 495 овец, 147 коз и 33 кролика. Во владении таллиннцев находились также 18 957 куриц, 1867 петухов, 222 утки, 54 индюка и 52 гуся. Пчелиных ульев при этом в Таллинне насчитывалось менее десятка.

«Столица»

Группа туристов, живописной вереницей бредущая вслед за гидом и спешащая запечатлеть фотоаппаратом местные достопримечательности, — деталь, характерная для улиц Таллинна и восемьдесят лет тому назад.

По данным статистики, в 1930 году Эстонскую Республику посетили свыше 100 000 иностранцев, большая часть которых, соответственно, 76 500 и 14 000 — составляли гости из Латвии и Финляндии. «Конечно, очень многие иностранцы прибывают сюда с коммерческими целями, но наряду с этим постоянно увеличивается количество лиц, интересующихся Эстонией, как страной, сохранившей много самобытного», — отмечала Päevaleht.

Земляничный край

Туристическая брошюра 1933 года, приглашающая туристов посетить Таллинн — «Живописную столицу Эстонии».

Как и в наши дни, большая часть туристов прибывала в довоенный Таллинн морским путем. В 1931 году Министерством водных путей для их удобства была установлена, вероятно, первая туристическая схема — фанерный щит с картой центральной части города. На карту были нанесены схематические изображения основных достопримечательностей. Легенда «рекламной карты» была выполнена «на эстонском, но также английском и немецком языках».

Пожалуй, мог бы быть среди языков и русский: как свидетельствовали «Вести дня», значительная часть туристов из Америки понимала этот язык, потому как если и не сами они были некогда подданными Российской империи, то почти наверняка имели в родословной одного родителя-эмигранта. Включение в список портов «Большого Балтийского круиза» Таллинна предоставляло им возможность увидеть осколок «былой России». Недаром одним из популярных «таллиннских» сувениров двадцатых–тридцатых годов были самовары и православные иконы, а сфотографироваться на фоне собора Александра Невского было «обязательным пунктом программы».

Что касается храма на Вышгороде, то популярности у западных туристов он не растерял и в наши дни. А вот два «туристических бренда» Таллинн утратил. Первый из них — извозчики: редкий американец упускал возможность прокатиться «в дедовском экипаже».
Второй, как ни странно… земляника. «Вернутся на родину американские туристы и, сидя в небоскребах за файф-о-клоком, будут рассказывать чудесные истории о далеком северном Ревеле, где высятся романтические древние башни, где прелестные дамы ходят на высоких каблуках, и где на базаре продается дивно-сладостный пахучий плод the semljanica, — писали «Вести дня». Добавляя при этом, что «невиданный плод» продают у ворот Виру как сельские жители, так и нуждающиеся русские эмигранты.

Местный колорит

Один из излюбленных «туристических аттракционов» двадцатых–тридцатых годов — таллиннский извозчик на фоне гостиницы «Санкт-Петербург» — одной из трех, рекомендованных для ночлега иностранным гостям.

Сказать, что в довоенном Таллинне зарубежные гости замечали только «российскую экзотику», было бы, конечно, несправедливо. По свидетельствам прессы тридцатых годов, «второй по популярности» таллиннской достопримечательностью была у британских, американских и французских гостей ратуша. Затем — домик Петра, Олевисте и Нигулисте, Кадриорг.

Из «современных зданий» впечатление на иностранцев производил и театр «Эстония».
У туристов из Финляндии и Швеции неизменным успехом пользовались предметы народного промысла, которыми торговал магазин специально созданного кооператива Kodukäsitöö. «Иностранцы, ознакомившиеся в Ревеле с ценами на рукоделия общества Kodukäsitöö, отмечают необыкновенную их дороговизну в Нью-Йорке, где эти рукоделия продаются и пользуются огромным успехом, — с удивлением писал скрывшийся под псевдонимом Quidam фельетонист «Вестей дня» в 1930 году. — Кто же ведает сбытом их в Нью-Йорке и чем объясняется огромная разница в цене, удивляющая даже американцев?»

Невиданное зрелище

Если сравнивать с «Западом», число туристов с «Востока» было в Таллинне двадцатых–тридцатых годов достаточно скромным. Если в 1931 году, например, общее число побывавших в столице за летние месяцы составило около 20 000, то обладателей паспорта СССР из них насчитывалось чуть больше полутора тысяч: советская власть не стремилась выпускать своих граждан за рубеж. Потому появление на таллиннских улицах гостей из «первого в мире государства рабочих и крестьян» было событием чрезвычайным, привлекающим внимание местной прессы.

Чаще всего в качестве «туристов» выступали команды советских кораб­лей и судов, посещавших Таллинн с официальным визитом. «В большей части магазинов городского центра можно было видеть гостей из СССР, — писали в 1937 году «Вести дня» о матросах линкора «Марат». — Посещались, в первую очередь, обувные магазины, и советские матросы, видимо, сильно удивлялись дешевым ценам на обувь. Но еще больше покупателей-матро­сов было в ювелирных магазинах. Покупались не драгоценности, а часы — как карманные, так и браслетные. Часы в наших магазинах советским матросам показались баснословно дешевыми, так как в СССР они вообще недоступны для человека со средним заработком. На разговоры советские матросы скупы, но дешевым ценам у нас они открыто поражаются».

Были, вероятно, среди советских «туристов» и те, которые пытались отыскать на таллиннских улицах остатки «старого мира». Например, когда жестокие морозы 1932 года сковали таллиннскую гавань так, что на помощь пришлось звать арктический ледокол «Красин», его команда была отпущена на берег в увольнение. «Часть моряков видели в храмах, но те отвечали, что не столько тянутся к религии, сколько хотели бы поглядеть на уже невиданное в СССР зрелище — богослужение», — поясняла читателям Päevaleht.

Йосеф Кац
«Столица»

Красивейший курорт Эстонии, незаслуженно забытый и недоинвестированный в течение последнего десятилетия, вновь начинает развиваться. И это особенно приятно, если вспомнить, каким притягательным магнитом для десятков тысяч отдыхающих был Нарва-Йыэсуу в течение более ста лет. На днях в Нарвском замке открылась выставка «Отдых в Нарва-Йыэсуу и его окрестностях», посвященная истории курорта.
Читать далее »

Присущее тому или иному периоду в европейской культуре отношение к детям и детству можно «прочесть» на фасадах столичных зданий и увидеть в скульптурном убранстве улиц и площадей города.

Международный день защиты детей — праздник относительно новый. Решение отмечать его было принято Международной демократической федерацией женщин без малого шестьдесят лет назад — осенью 1949 года.
«Детская» тема в архитектуре и скульптуре Таллинна куда как древнее: свои истоки она берет еще в Средние века.
Взрослый младенец

Шаловливые путти с рыбой в руках — фонтан у Мусумяги.

Средневековье «не знало» детства. Слишком короток был человеческий век и слишком высок процент детской смертности, чтобы общество, состоявшее «из монахов и воинов», обращало на ребенка сколько-нибудь пристальное внимание. Даже само слово «kinder» — «дети» у древних германцев изначально означало группу людей вообще — вне зависимости от их возраста. Отголоски такого отношения дожили едва ли не до XIII— XIV столетий: недаром таллиннскую Большую гильдию в старейших документах именуют «Детской».
Концепция «ребенок как «миниатюрный взрослый» нашла свое отражение в самых разных областях жизни средневековой Европы. От юриспру­денции, позволяющей применять к детям те же самые методы дознания, что и к взрослым, до скульптуры и живописи. Если вы окажетесь в Музее средневекового искусства в церкви Нигулисте, обратите внимание на то, как изображался младенец Иисус художниками и резчиками по дереву эпохи готики: он, скорее, похож на «уменьшенного», словно по волшебству, мужчину, а не на новорожденного.
Впрочем, нет нужды даже отправляться под музейно-церковные своды. Достаточно подняться по ступеням улицы Люхике-Ялг и поднять взор к нише, расположенной чуть выше арки ворот. Рельеф, изображающий Мадонну с младенцем, — не подлинник, а реконструкция девяностых годов ХХ века. Однако «средневековое отношение» к ребенку она передает вполне: более «взрослого младенца», чем сидящий на руках у Марии Иисус, на таллиннских улицах не отыскать.
Нестареющие путти
«Открытие ребенка» принадлежит эпохе, вернувшей европейцам тему красоты человеческого тела, — Возрождению. Барокко научило жителей Европы не просто «видеть детство», но и любоваться им: даже ангелов, согласно христианской доктрине не имеющих ни возраста, ни пола, начали изображать в виде шаловливых младенцев — путти.
По северному сдержанное барокко Эстонии не вывело пухлых ребятишек на фасады таллиннских зданий ни в XVII, ни в XVIII веке. До далекого побережья Балтики они добрались позже, на рубеже позапрошлого и прошлого столетий, в пору увлечения «нео-стилями», сознательно копирующими художественные течения прошлого. Необарочные младенцы с музыкальными инструментами в руках украшают, например, фасад магазина на улице Айа, 3 или же «позируют» на фасаде домовладения, занимающего квартал между улицами Вооримехе, Пикк и Кинга.
Пухлые младенцы так приглянулись таллиннцам, что их изображения продолжали использовать и тогда, когда мотив этот вышел из европейской моды.
Наиболее примечателен в этом отношении был не сохранившийся до наших дней фасад построенной в 1923 году Художественной академии: его украшали сразу два рельефа с целой компанией веселящихся карапузов. Последнее же обращение к образу барочных путти приходится на… 1945 год, когда скульптору Вольдемару Меллаку было поручено воссоздать утраченный в годы военного лихолетья фонтан в сквере у лестницы, ведущей на Мусумяги — горку у Вируских ворот.
Издержки реализма
Реализм в европейском искусстве «получил полные права» в середине XIX века. Реалистичное изображение ребенка в архитектурно-скульптурном контексте Таллинна — лет на сто позже. Первопроходцем нового направления стал скульптор Аугуст Вомм, украсивший фасад построенного в 1939-1940 годах дома по адресу: Роозикрантси, 8b барельефом «Семья».
На «любование» пухлыми младенцами здесь нет и намека. И стоящий чуть в стороне подросток, и малыш на коленях у матери изображены предельно реалистично. Быть может, даже утрированно «грубовато». Особенно, если учесть, что квартиры в одном из самых современных жилых домов тогдашнего Таллинна предназначались далеко не для пролетариев.
Самый звучный, пожалуй, отголосок «детской темы» в искусстве периода расцвета послевоенного «социалистического реализма» — скульпту­ра ребенка, жмущегося в испуге к ногам матери на монументе у театра «Эстония». Cозданный скульптором Лембитом Палутедером в 1952 году памятник с самого начала показался горожанам излишне театральным. Воздвигнутый в честь действительно трагического события, расстрела мирной демонстрации осенью 1905 года, он получил от таллиннцев не слишком лестный комментарий: «мама, лови такси — папе плохо!».
Исследователю, который спустя век или два решит продолжить изуче­ние «детской темы» в городской среде Таллинна второй половины ХХ века, не позавидуешь.
Новые образы
Непросто говорить о стилистических закономерностях, сравнивая изображения детей на торцевых мустамяэских пятиэтажках по улице Акадеэмия, явно отсылающих к образу путти под зонтом (фонтан в сквере у ЦРК), и скульптурное изображение малышей у входа в стоматологическию клинику на бульваре Тоомпуйестеэ.
Впрочем, оставим искусствоведческие изыскания специалистам. А в День защиты детей пожелаем Таллинну дальнейшего развития «детской темы» в скульптуре и архитектуре. И главное — как можно больше юных горожан. Ведь пока все новые и новые поколения их будут выходить на улицы и площади столицы, город, как и предрекает легенда, никогда не будет достроен.

 Йосеф Кац
«Столица»

Семья таллиннских парков пополнилась еще одним — весенним. Им стал парк, разбитый на месте старинного Каламаяского кладбища.

Красоту Каламаяского парка, по мнению ландшафтного дизайнера и директора парка Кадриорг Айна Ярве, лучше всего можно почувствовать в эти дни — на границе между весной и летом.
Концепция возрождения

Колокольня бывшего кладбища Каламая

«Еще в 2008 году, разрабатывая концепцию парка Каламая, мы определили его главную идею, — расказывает Ярве. — Территория была достаточно плотно засажена деревьями, и в качестве покровной растительности мы решили выбрать именно весенние цветы. Так родилась идея создания Весеннего парка Таллинна».
Концепцию Каламаяского парка Ярве считает символической: весна, как известно, — символ возрождения. А созданный на месте бывшего кладбища парк символизирует возрождение заброшенного на протяжении долгих лет уголка столицы.
Крупица старины
Кладбище для «ненемецкого», т.е. эстонского и шведского населения предместья Каламая начало создаваться уже в XV—XVII столетиях. Привратная башня-колокольня кладбища (1774 г.) — памятник архитектуры.
В 1950-е, наряду с другими старейшими кладбищами Таллинна, кладбище Святодуховского и Михайловского приходов в Каламая ликвидировали. Одно из исторических надгробий — бывший камень предпорожья бюргерского дома на улице Виру — эскпонируется в интерьере универмага De la Gardie Kaubakeskus, сооруженного на месте средневекового домовладения.
Обыкновенное чудо
С 1993 г. территория бывшего кладбища — природный заказник. В дополнение к уже растущим в парке деревьям здесь будут высажены 22 декоративные вишни, 11 декоративных яблонь, 5 чубушников и 68 форсайтий, цветения добавят и 42 куста сирени сорта Andenken an Ludvig Späth. Той самой, которая, хоть и именуется на латыни «обыкновенной», служит незаменимым украшением цветущих по Эстонии в мае-июне парков и садов.
Композиционным центром парка станет горный клен Leopoldii: его желто-зеленая листва символизирует собой солнце. Весной 2010 года в Каламаяском парке расцветут 55 тысяч тюльпанов и крокусов.

«Столица»

За сорок лет до 1980 года Таллинн впервые имел шанс стать «олимпийским городом» — вернее, насладиться отблеском олимпийской славы соседней столицы.

Изданная в 1939 году англоязычная брошюрка, посвященная достопримечательностям Таллинна и украшенная изображением пяти олимпийских колец, нет-нет да и всплывает на книжных полках букинистических магазинов. О том, что предшествовало ее появлению на свет, не догадываются, как правило, и сами продавцы-букинисты.
Кратчайший путь

В 1939 году олимпийская тематика попала и на рекламу производившихся в Таллинне радиоприемников

Решение провести XII летние Олимпийские игры 1940 года в Хельсинки было во многом новаторским. Впервые всемирный праздник спорта должно было принять у себя государство, появившееся на свет после Первой мировой войны. А значит — жителям «старой Европы» пока еще малоизвестное.
За год с небольшим до предполагаемой Олимпиады представители туристических организаций Финляндии выразили желание наладить сотрудничество с коллегами с восточного побережья Балтики. Эстонцы, латыши и литовцы, в свою очередь, проявили заинтересованность, и 20-22 мая 1939 года в Таллинне состоялся международный форум турагентств, репортаж о котором, опубликованный в Eesti Päevaleht, так и назывался — «Балтийская туристическая конференция под звездой хельсинкской Олимпиады».
Интерес финской стороны к трем Балтийским странам был вызван, прежде всего, вопросами логистического характера. В эпоху, когда воздушный транспорт оставался уделом избранных, «путь к финским шхерам» был непростительно долог. Так, через Копенгаген и Стокгольм берлинский поезд шел до Хельсинки 63 часа. Пароход из немецкого Штеттина (нынешний польский Щецин) был в море 52 часа. Зато через Каунас, Ригу и Таллинн, даже с учетом последующей переправы через Финский залив, «железнодорожный» гость из Берлина мог добраться всего за 28 часов.
Дороги и фраки
Для Литвы, Латвии и Эстонии проведение в Хельсинки Олимпиады-40 означало возможность показать себя гостям со всего мира. Участники таллиннской конференции постановили начать маркировать всю идущую за рубеж корреспонденцию штемпелем с текстом на английском языке «Путь к Олимпиаде лежит через Балтийские государства», а также выпустить специальные «пропагандистские марки» с изображением достопримечательностей Каунаса, Риги, Таллинна.
Перспектива принять у себя хотя и транзитных, но все же — олимпийских — гостей заставил туристические службы всех трех Балтийских государств обеспокоиться тем, какое впечатление останется у иностранцев от местного сервиса. Прежде всего было решено в срочном порядке обновить парк спальных вагонов. Используемые на тот момент были по большей части дореволюционной постройки и, по свидетельству газет,
«раскачивались, как корабли в море». В модернизации нуждались и вагоны-рестораны, «которые ныне может посещать только невзыскательный местный богатей». Трасса Rue Olimpique («Олимпийской дороги» — отрезков шоссе от польско-литовской границы до Таллинна) должна была получить «антипылевое покрытие». С пылью пообещали бороться и на железнодорожных станциях.
«Кроме того, всем владельцам отелей и ресторанов разослано предписание завести для кельнеров обыкновенные темные костюмы с белым отложным воротником и длинным темным галстуком, — рассказывала об одном из пунктов принятой таллиннской турконференцией 1939 года декларации газета Uus Eesti. — Шаг этот обусловлен тем, что кельнеры зачастую ходят в засаленных и поношенных фраках, оставляя тем самым у взыскательных клиентов жалкое впечатление о нашем быте».
Олимпийская стоянка
Проведение хельсинкской Олимпиады должно было увеличить число посещающих Балтийские государства туристов на десять тысяч человек за год как минимум. Считалось, что большая часть этого потока придется на Эстонию. Расположенная ближе всех к Финляндии географически, она, по мнению участников таллиннской конференции, должна была быть готова к созданию новых гостиничных мест. «В скором времени планируется постройка новых гостиниц, — писали в мае 1939–го таллиннские «Вести дня». — Так как в порядке частной инициативы на эту цель трудно составить необходимый капитал, то предложено учредить полугосударственное предприятие. Новую гостиницу, например, необходимо прежде всего построить в Петсери, где возможности ночевки для иностранцев чрезвычайно ограничены, а, между тем, интерес к этому краю за границей наблюдается большой».
«Местом ночевки» Таллинн должен был стать не только для едущих в олимпийский Хельсинки туристов, но и для их… автотранспорта.
Перекресток
«По мнению финнов, транспортировка автомобилей через залив тяжела, — отмечала Päevaleht. — Едущие на Олимпиаду, но не намечающие путешествия по внутренней Финляндии, могли бы оставлять свои автомобили в Таллинне, потому что условия парковки в Хельсинки плохие, соответствующие места расположены за городом. Нет парковок и у стадиона…Затруднено и движение по городу, из-за обилия транспортных средств оно медленное».
Обсудить дальнейшие планы олимпийского сотрудничества представители туристических организаций Литвы, Латвии, Эстонии и Финляндии постановили на экстрен­ной конференции. Провести ее было решено в Каунасе. В первых числах сентября того же года.
Начавшаяся 1 сентября 1939 года Вторая мировая война перечеркнула не только эти намерения, но и само проведение хельсинкской Олимпиады-40. Стать олимпийской столицей посчастливилось Хельсинки лишь двенадцать лет спустя. По понятным причинам «Олимпийская дорога» пролегала в 1952 году в обход «республик советской Прибалтики».
Ставшая библиографической редкостью англоязычная брошюрка о таллиннских достопримечательностях и музеях, гостиницах и посольствах, о времени пути до Хельсинки по морю и по воздуху — едва ли не единственное свидетельство неудавшегося «дебюта» Таллинна в роли объекта олимпийского туризма.
Но слова приветствия участникам туристической конференции 1939 года, произнесенные под сводами ратуши столичным мэром Антоном Уэссоном, не потеряли актуальности и по сей день: «Само расположение Таллинна делает его центром пересечения дорог для путешествующих с севера на юг и с юга на север»…

 Йосеф Кац
«Столица»

Центральный вокзал, Оперная площадь со зданием городской оперы и величественная церковь при въезде в город с восточной стороны: все это должно было появиться на территории нынешнего района Ласнамяэ согласно планам финского архитектора Элиеля Сааринена.

Такой виделась будущая Оперная площадь на Ласнамяэ по генплану 1913 года. Фото Scanpix

Эдуард Вильде, сравнивший в начале ХХ века Таллинн с Манчестером, был недалек от истины: бурное развитие торговли и промышленности в течение нескольких десятилетий увеличило территорию и население главного города Эстляндской губернии в несколько раз. Если в 1881 году здесь жили 46 000 человек, то в 1900-м — уже 70 000, а к 1912-му число таллиннцев достигло 100 тысяч.
Восток-Запад
Последствия стихийной урбанизации городские власти осознали достаточно быстро и потому постарались взять бурно разивающийся процесс под контроль. 23 ноября 1911 года Ревельская городская дума приняла решение организовать международный конкурс на составление генерального плана развития города. Условия его были оглашены в феврале следующего года.
Из пяти поступивших к 1 марта 1913 года проектов три были признаны не отвечающими условиям конкурса. Победителем международного состязания градостроителей был признан сорокалетний финский архитектор Элиель Сааринен. Его проект «Большого Таллинна» и по сей день завораживает своим размахом.
Сааринен предлагал смириться с тем, что средневековое городское ядро не отвечает современным принципам организации городской жизни и должно быть оставлено в неприкосновенном виде. Центром нового Таллинна должен был стать сити с возвышающейся на месте нынешней гостиницы «Виру» новой ратушей, а композиционной осью — магистраль Восток-Запад, протянувшаяся от Ласнамяэ до Лиллекюла.
Типовой проект
Сын своего времени, Сааринен счел необходимым применить при проектировании «Большого Таллинна» разделение будущих районов застройки по «классовому» признаку. Пролетариату отводилось Копли. Виллы зажиточных горожан планировалось возводить на месте теперешнего пляжа Строоми. Мустамяэ, Лиллекюла, Ласнамяэ планировалось заселить представителями среднего класса.
Сложно сказать, почему именно к последнему из трех перечисленных районов архитектор испытывал особо пристальный интерес. В районе нынешней станиции Юлемисте должен был вырасти новый центральный вокзал. Лаксбергская, то есть Ласнамяэская, площадь мыслилась как парадный въезд в город со стороны Нарвского шоссе. Приблизительно на месте музея KuMu финский зодчий намеревался выстроить здание городской оперы.
Иллюстрирующие план Сааринена архитектурные наброски позволяют увидеть «Большой Таллинн» с высоты птичьего полета. Но лучше всего представить себе «Таллинн, который мы так и не увидели» можно в самом центре современной столицы. Выстроенное Саариненом здание по адресу Пярнуское шоссе, 10 виделось ему в качестве «типового проекта» для будущей застройки.
Реализация идеи
Начавшаяся Мировая война и последовавшая революция поставили крест на реализации генплана 1913 года. У молодой ЭР для воплощения в жизнь проекта Сааринена не было средств. И главное — «Большой Таллинн» оказался слишком… «велик»: запланированного на 1937 год числа жителей — 300 000 — город достиг лишь в 1962-м. Семь лет спустя власти впервые подняли вопрос о необходимости строительства на Ласнамяэ крупного жилого района.
План, составленный коллективом архитекторов во главе с М. Портом, М. Меэлак, О. Жемчуговым, был утвержден в 1973 году. Часть идей Сааринена была воплощена им в жизнь. Причем от «мелочей» — строительства во дворах спортивных площадок, — до глобальных идей: пуска общественного транспорта по специально заглубленным трассам. Жаль только, что его роль на современной Лаагна теэ выполняет автобус, а не предусмотренный в 1913 году S-bahn — родственник берлинской городской электрички.
Созданные фантазией Сааринена наброски «Большого Таллинна» подкупают элегантностью и ощущением архитектурного вкуса. Но кто знает — не будут ли смотреть со схожими чувствами на фото современного Ласнамяэ таллиннцы последней четверти XXI столетия?

 Йосеф Кац
«Столица»

Сегодня наша историческая рубрика посвящена самой большой части города — Ласнамяэ. И для начала мы предлагаем вашему вниманию десять фактов из истории Ласнамяэ, о которых вы, возможно, до сих пор и не слышали…

Первый и последний

Застывшее время

Городище Иру — древнейшее укрепленное поселение на территории современной столицы Эстонии. Старейшие археологические находки на его месте относятся ко II тысячелетию до н. э., а в V-XI веках на возвышающемся над рекой Пирита вытянутом холме уже высились дерево-земляные валы древней крепости.
Почему она была, историки спорят до сих пор. Зато известно, когда в древнюю крепость был назначен последний… комендант. Случилось это, как ни странно, 29 августа 1937 года: во время торжеств, организованных «для поднятия патриотического духа» в Иру был откомандирован символический «гарнизон», состоящий из членов местного отделения Кайтселийта. Его руководитель, некий Кивикангур был «посвящен в старейшины городища», после чего ему вручили меч и щит.

Новый город 
Что такое таллиннский Старый город, знают все, кто хоть раз побывал в столице ЭР. Что такое Новый город и где он некогда находился, догадываются только настоящие любители городской старины. Громкое название «Нового города» получил военный городок, который начали строить на Ласнамяэ на обрыве, расположенном непосредственно над домиком Петра. Заложен он был в 1796 году и состоял из семи двухэтажных и пятнадцати одноэтажных казарм, офицерских жилищ и подсобных помещений. Но в обширный городской район так и не разросся: выстроенные из плитняка здания оказались слишком сырыми, так что уже в XIX веке от использования «Нового города» для постоянного проживания отказались. Здания передали городу, город перепродал их частным владельцам, часть зданий и вовсе снесли. О неудавшемся проекте строительства «Нового города» напоминает лишь казарма по адресу Ласнамяэ, 48а.

Колыбель спорта
Название ласнамяэской улицы Выйдуйооксу и одноименного моста над Лаагна теэ хранит память о первом таллиннском ипподроме, существовашем неподалеку. «На горе Юлемисте при большом стечении публики состоялись бега лошадей, — писала в 1884 году газета Virulane. — Первую награду в 300 рублей завоевала шестилетняя кобыла барона Вреде. В заключение был проведен забег трех извозчиков на собственных лошадях. Победитель получил в награду 25 рублей, занявший второе место — 10».
Связано Ласнамяэ и с зарождением эстонского футбола. Именно здесь в 1908 году состоялся первый в Эстонии футбольный матч: местные школьные команды сыграли с английскими моряками. 6 июня следующего года на поле у Белого маяка команда «Метеор» разгромила команду «Меркурий» со счетом 4:2. Дата 06.06.1909 вошла в историю как день рождения эстонского футбола.

Огонь на башне
О том, что в 1343 году на Сыямяэ состоялось кульминационное событие восстания Юрьевой ночи — битва крестьянских отрядов с рыцарским воской и ополчением ревельских бюргеров, — известно широко. Менее известно то, что монумент, увековечивающий память об этом событии последние лет десять, должен был появиться на полвека раньше — к 1943 году. Работы по проекту архитектора Йоханнеса Острата начались весной 1935-го. И прервались в 1940-м.
После Второй мировой войны к идее создания парка Юрьевой ночи не возвращались. Работы по его созданию возобновились лишь в середине 1990-х годов. Общая концепция довоенного проекта была в целом сохранена — центром ансамбля стала башня с памятным огнем на вершине. Правда, нынешняя ее высота куда ниже, чем обещанные в 1930-е годы 130 метров.

Маяки над столицей
Немного есть в Европе столиц, имеющих в черте города старинные постройки такого рода. Таллинн обладает сразу двумя. Обе расположены на Ласнамяэ — поблизости от смотрящего на залив известнякового плато — и обе несут нелегкую маячную службу и по сей день.
В 1835 году свой нынешний облик обрел Южный маяк, а 1896 году — Передний. Первый из них называли также Белым, а второй — Красным. Парадокс заключается в том, что в наше время Белый маяк выкрашен в темно-розовый цвет, а Красный маяк представляет собой бело-черную башню. Самое любопытное, что улица, ведущая к «полосатому» маяку, называется, разумеется, «Красной» — Пунане.

Дважды аэропорт
Ласнамяэ может претендовать на звание «самого аэропортного» района столицы. Первое летное поле, принадлежавшее военным, появилось здесь в 1914 году в окрестностях улицы Паэмурру. Отсюда в 1920-х годах общество Aeronaut начало регулярные пассажирские полеты в Хельсинки, а затем — в Ригу, Кенигсберг, Ленинград. К 1928 году количество пассажиров на одной только хельсинкской линии достигло 1908 человек. Становилось ясно, что городу необходим новый аэродром. Годы кризиса задержали его открытие: новый, получивший название Юлемистского, был открыт в 1936 году. А от него уже «рукой подать» до нынешнего таллиннского аэровокзала.

Трамвайный «Двигатель» 
Основанный в 1897 году на нынешней улице Суур-Сыямяэ завод «Двигатель», без сом­нения, был одним из флагманов индустриализации Таллинна. Цифры свидетельствуют сами за себя — до начала 1918-го им было произведено без малого двадцать тысяч товарных и свыше двух тысяч пассажирских вагонов. Причем последних — не только прицепных, но и моторных: в 1911-12 годах «Двигателем», в частности, производились электротрамваи для Харькова. По улицам Ревеля в ту пору тащилась допотопная конка. Еще один штрих в «трамвайной» биографии завода связан с началом 1950-х годов: городские власти долго рассуждали, как скоро окупится трамвайная линия на Ласнамяэ, и лишь инициатива директора «Двигателя» поспособствовала тому, что ветка до нынешнего мемориального парка на Сыямяэ была выстроена в рекордно короткие сроки.
Ласнамяэский скансен 
Музей народной архитектуры под открытым небом, с 1957 года расположенный в Рокка-аль-Маре, мог быть основан тридцатью годами ранее. В ноябре 1926-го газета Postimees писала: «В воскресенье в Таллинне состоялось собрание Общества Эстонского музея под открытым небом. Для создания музея был выбран земельный участок на Ласнамяэ, от маяка до обрыва Хундикуристик и Нарвского шоссе». 1 июля 1941 года парк-музей должен был открыться в долине реки Пирита, и лишь в послевоенные годы таллиннский скансен решили создавать не на северо-востоке, а на юго-западе столицы.
Квартиры — рабочим!
Мало кто ныне догадывается, что означает аббревиатура RаКо. Лет же семьдесят назад слово это было на слуху. Означало оно сокращение от Rahvakorterid: буквально — «Народных квартир». Под этим звучным девизом после переворота 1940 года в Таллинне началась кампания по строительству «жилья для рабочего класса». От прежних домов RаКо отличались, прежде всего, внешним видом: каменная лестничная клетка, казавшаяся современникам слишком «старорежимной», снаружи прикрывалась дощатой обшивкой. Квартал их был заложен в начале 1941 года и на Маяка. Судьба первого ласнамяэского «микрорайона» оказалась несчастливой: часть домов пострадала в годы войны, часть так и не была достроена, а во второй половине 1940-х годов завершена по измененным проектам.

Говорит и показывает Ласнамяэ 
Футурологическая статья начала ХХ века, повествующая о жизни Таллинна через 100 лет, рассказывала не только об изобилии автомобилей, движущихся тротуарах и аэротакси, но и о «приборе дальновидения». «Дальновид», с помощью которого можно будет видеть происходящее в Хельсинки, по прогнозу автора статьи, должен был появиться в каждом таллиннском доме. «Вышка дальновидения» должна была вознестись над глинтом Ласнамяэ.
Телебашня на Ласнамяэ так и не появилась. Однако в июле 1929 года здесь заработал передатчик таллиннского радиофонда. Мощности закупленной в СССР аппаратуры стало со временем не хватать, и с 1937 года «радиовышка номер один» перебазировалась в Тюри. Радиоцентр на Ласнамяэ проработал до конца августа 1941-го.
Йосеф Кац
«Столица»

Последний месяц весны в Таллинне встречали издавна. Но государственным праздником первый его день стал ровно девяносто лет назад — в 1919 году. Читать далее »

На горке Ситси будет построен первый таллиннский небоскреб. Одновременно он будет служить указателем географического центра части города Пыхья-Таллинн. 
Таллиннская городская управа на последнем своем заседании приняла детальную планировку территории бывшей «Балтийской мануфактуры», дав тем самым добро на строительство 210-метрового здания.
Располагавшееся в центре Копли между одноименной улицей и улицей Сыле предприятие прекратило свою деятельность четыре года назад. Поскольку промышленное производство в последнее время постепенно перемещается в промпарки на окраинах города, на месте «Балтийской мануфактуры» решено было построить жилые и коммерческие здания.

Это решение не только разнообразит присущий Копли промышленный пейзаж зелеными зонами и игровыми площадками, но и будет способствовать созданию новых рабочих мест на будущих предприятиях общественного питания, в парикмахерских, косметических салонах и т.п.
Согласно принятой детальной планировке, расположенное на территории здание мануфактуры, являющееся памятником архитектуры, будет реставрировано, а рядом с ним построен небоскреб. Таким образом, горизонтальная громада заводского комплекса будет компенсирована вертикалью 210-метрового строения.
Это единственный небоскреб, который в ближайшее время появится в Таллинне.
«Планировкой предусмотрено, что архитектурное решение 60-этажного здания будет найдено в результате конкурса. В качестве альтернативного решения проект может быть заказан кому-либо из самых известных архитекторов мира», — заметил на пресс-конференции после заседания вице-мэр Таави Аас.
Небоскреб будет не только издалека видимым указателем центра Копли, но и важным элементом в силуэте столицы. Если смотреть со стороны Таллиннского залива или Пирита, видно Старый город, слева от которого расположены башни квартала Маакри. Коплиская сверхвысотка останется справа от Вышгорода и не будет закрывать обзор на старинную часть Таллинна.
Будущий небоскреб будет многофункционального значения. Но основную часть здания планируется отдать под квартиры — просторные, с высокими потолками. Только на первом этаже будут расположены офисные площади и коммерческие предприятия, которые составят единое целое с торгово-досуговым центром (его построят со стороны улицы Копли) и площадью в центре квартала. Площадь будет предназначена только для пешеходов и станет своего рода рекреационной зоной, и летом у подножия небоскреба будут работать кафе на свежем воздухе, откроются площадки для уличного баскетбола и т.п., а зимой можно будет залить каток.
По соседству с 60-этажной высот­кой появятся целый ряд жилых и административных трех—девяти­этажных зданий и детский сад в два этажа.
Коплиский небоскреб будет выше даже церкви Олевисте (123,7 метра). И всего лишь сотню метров не дотянет до остающейся пока вне конкуренции Таллиннской телевышки высотой 318 метров.
Самым высоким зданием Таллинна в настоящее время являются башни-близнецы в квартале Маакри, на тридцати этажах которого расположен отель Swiss и фирмы. Его высота 117 метров.

Виктория Юрманн

«Стоилца»

 

Ретро-автопробег «Schwarzhäupter Rallye» («Ралли Черноголовых») прибудет в эстонскую столицу во вторник, 26 мая.

Большую часть своей истории члены средневекового Братства Черноголовых передвигались по свету на лошадях. Организация, как известно, объединяла холостых приезжих купцов. Годом основания

Автомобиль-участник «Ралли Черноголовых»-2006 на Ратушной площади Таллинна три года назад. Фото: vanatehnika.ee

Братства Черноголовых считают 1399 год. За время своего существования Братство переживало периоды подъема и упадка, пока, наконец, в 1895 году не было ликвидировано как сословная организация. Далее Клуб Черноголовых существовал уже как светская организация до 1940 года. В Братство Черноголовых могли вступать и местные неженатые купцы, которые после женитьбы становились гражданами города и членами купеческой, или Большой гильдии.
Современные наследники Братства пересели на автомобили совсем недавно — лишь в самом начале третьего тысячелетия, когда немецкий любитель автомобильной старины Рейнхард Буркарт решил организовать пробег, посвященный восстановлению разрушенного войной рижского Дома Черноголовых.
Маршрут автопробега, ежегодно организуемого начиная уже с 2000 года, пролегает через стариннные города Ганзы: от «столицы» средневекового купеческого союза Любека до самого северного ганзейского города — Таллинна. Здесь, 27 мая, в Доме Черноголовых состоится чествование победителей пробега, после чего его участники отправятся через Хельсинки в обратный путь.
Старт был дан в Любеке в пятницу, 16 мая. В нем участвуют только автомобили, выпущенные до 1978 года. Уники прибудут в Таллинн ориентировочно после обеда во вторник, 26-го. Вечером, в половине пятого, таллиннцы и гости города смогут посмотреть на автомобили-ветераны на Ратушной площади и пообщаться с их владельцами.
Участие в автопробеге принимают поистине уникальные экземпляры: прообраз легендарного кабриолета Джеймса Бонда Aston Martin DB5 Convertible, автомобиль середины тридцатых годов Horch 830 BK, автомашины заводов Mercedes и BMV, а также «Фольксваген-жук» одного из первых выпусков.

«Столица»

Не многие города Европы могли бы похвастаться тем, что построены они… собственными градоначальниками. Таллинн — может. Читать далее »

Видеохроника:

Легенды древнего города Таллина. Ревеля. Дьявол справляет свадьбу. Дом с тёмным окном.

Каждую неделю, новая легенда, от проекта «Ливонский Орден. XXI век».

Прочитать дальше и оставить отзыв >>>

Между прочим…
В 1918 году Эстония обрела независимость. Однако война на несколько лет задержала решение вопросов ее государственности. В 1923 году в Эстонской Республике проводился гербовый конкурс, который не дал результатов. Тогда Государственная Дума в июне 1925 года утвердила исторически сложившийся герб с изображением трех леопардов синего цвета без корон, с красными языками и серебряными глазами, расположенных на золотом фоне щита. Отсутствие корон на головах леопардов вполне объяснимо. Корона - один из символов монархии, Эстония же стала республикой. Прецедент снятия корон к тому времени уже был. Его создало в 1917 году Временное правительство России. Оно в качестве герба оставило двуглавого орла, освободив его от всех имперских атрибутов - корон, скипетра и державы. Вместе с тем сохранения орла - сердцевины герба - выражало историческую преемственность с гербом Российского государства.
Это интересно:
  • BEHANDELN, LERNEN, LERNEN
  • FÜR DEN HEILIGEN VALPURGI-TAG ODER WIE IN DER REVEL AUF DEN FAKTOR GEJAGT
  • Dort steht die "KOSULA" von JAAN KOORT: DIE VERGANGENHEIT UND DIE ZUKUNFT DES TALLINSK-QUADRATES AUF NUNNA
Дайте ответ Магистрату!

2019 - встретите в Таллине?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...

Close
Таллинн: "Застывшее Время", в твоём ящике!"

Бесплатная подписка на обновления проекта, новые статьи и фото!