Рассматривая деревянные дома Каламая, построенные в конце прошлого или начале нынешнего века, не следует забывать, что почти всегда речь идёт о жилье уже шестого, седьмого или ещё более старшего поколения. Часто новый дом возводили точно на месте предыдущего, поскольку приходилось учитывать сад, хозяйственные постройки, фундамент старого дома и прочее. Возраст многих нынешних границ участков составляет не менее 300 лет. В Каламая существуют вековые традиции: здесь сохранялась неповторимая для этого района среда, почти с каждым участком или домом связаны какие-то важные с точки зрения нашей истории события или личности. Из чрезвычайно богатой истории Каламая мы можем здесь осветить лишь малую часть. Как и при изучении других очень старых городов и районов, исследование прошлого Каламая следует начинать с легенд и гипотез.
Считается, что район получил название по имени одной местной женщины. Kala-Mai якобы была чуть богаче других и раздавала рыбу своим согражданам, боровшимся с нуждой. Согласно другой легенде, название Каламая возникло оттого, что самые старые местные жители носили фамилии Tursk, Räim и Haug. Большинство историков полагает, что в окрестностях нынешней улицы Suur-Patarei уже в древние времена находились временные постройки рыбаков из окрестных деревень. Первые письменные упоминания об освоении территории относятся к 1374 году. Речь идёт о мысе Hundipea, расположенном немного северо-западнее нынешнего Каламая — Zudenpeyke (1374), Zuddenpe (1421). Нет сомнений, что в то время застройка в Каламая существовала уже давно. За всю историю у района было несколько названий и форм названия. В архивных источниках встречаются нижненемецкие по происхождению Vissehermaye (1458), Vischermaye (1460), Vischermay (1543), Vischermayen (1544), Fiskermayion (1550), Fischermey (1577), Fiskar maijan (1686), Fiskare maya (1686), Fischer may (1688), и Fiskaren niajan (1697). Название Каламая в письменных источниках появляется значительно позже. В языковом руководстве Anton Thor Helle 1732 года “Kurtzgefaszte Anweisung zur Ehstnischen Spraclie” мы находим Kalamajja,. Маловероятно, что топоним древнего происхождения вошёл в употребление только в начале XVIII века, тем более что положение эстонцев в Каламая по сравнению, например, с допожарным временем было тогда значительно слабее. Ниже мы рассмотрим чуть подробнее распространение, происхождение и первоначальное значение названия Каламая. В картотеке названий мест Эстонского института языка Каламая встречается ещё в четырёх районах Эстонии. Большинство из них исчезает и известно только как параллельное название. Например, хутор Kase в приходе Nõo, деревня Tähtvere когда-то носила имя Каламая. Так же называли дом рыбаков и место продажи рыбы в приходе Laiuse на берегу озера Endla. Название Каламая носят также хутор в приходе Risti, деревня Rannaküla, и улица в Kärdla в устье реки Nuutri. Раньше в обоих местах находилась рыбная гавань. Согласно толковому словарю эстонского литературного языка kalamaja означало временное место стоянки рыбаков. Интересно также происхождение и первоначальное значение слова maja. По данным J. Mägiste, это старое балтийское заимствование, распространившееся во все западные финно-угорские языки. Этим словом первоначально обозначали временное место остановки. Например, в «Хронике Ливонии» Генриха это (maia) неоднократно упоминается именно в таком значении. Maia в деревне Lõhavere в хронике дана как место лагеря эстонцев. Maia довольно часто встречается и в первых томах собрания средневековых грамот из Эстонии и Латвии, то есть “Urkunde-buchi”. Как и топоним Каламая, другие топонимы с компонентом maja сегодня стали редкостью по всей Эстонии. Больше их, похоже, встречается в Финляндии и Латвии.
По мнению многих историков, постоянное поселение в Каламая возникло только в середине XIII века. К сожалению, письменных данных об этом нет. Согласно гипотезе Paul Johansen, там тогда существовали бок о бок две деревни. Эстонская деревня на территории с более редкой застройкой в древности скорее служила местом стоянки рыбаков в сезон лова. Восточная часть с более плотной застройкой во второй половине XIII века принадлежала шведам. Возможно, эти гипотезы обретут более реальное содержание после археологических раскопок в Каламая. До сих пор они там не проводились, поэтому официальную историю Каламая приходится начинать с середины XIV века, когда в исторических документах впервые упоминается этот район и его рыбаки.
В грамоте 1352 года названы два рыбака, приписанные к приходу Oleviste, и платившие городу налог. Из источников неясно их место жительства, поэтому не исключено, что эти рыбаки могли жить и внутри городской стены. С 1360 года в грамотах чаще появляются имена рыбаков: Õlle, Hennekius, Kide, Klais, Lemmet, Theuwawele, Durgelz vysseher (1362), Yowan vischer (1360-1370), Magnus visseher (1366), Laurencius, Lasse visseher (1373), Leykalante, Albertas Villand, Andreas Kanseke, Mustemikkel (1374). Среди этих имён встречаются ещё более старые эстонские имена Thoyve (1389), Hoteyve, Vilietouwe, Kouwe (1390), а также скандинавские имена Durgelz (Thorkill), Magnus, Lasse, Ynga (до 1393 г.) и др. В XV веке в Каламая преобладали эстонские и финские имена, реже встречались шведские. Только в списке 1527 года рядом с эстонскими именами появляется много шведских.
В Каламая действовал особый порядок, при котором административные вопросы решали два ратмана, которых называли рыбацкими господами (Fischer-herr), выбранный из жителей старшина или oldermann, два заседателя (Beisitzer) и счетовод.
Рыбаки были объединены в артели, старшины или хозяева которых подчинялись распоряжениям oldermann и заседателей. Рыбаки были обязаны доставлять свой улов свежим на рынок как летом, так и зимой и продавать по умеренной цене. Рыбакам запрещалось держать скот, поскольку сенокос во время летнего большого лова мешал бы рыбной ловле. По мнению P. Johansen и H. v. z. Mühlen, юридический и экономический статус Каламая очень напоминал статус рыбацких районов славян на востоке Германии. Также Kietzen и Põseni WarthefischeFid были в правовом отношении отделены от городской общины и имели самоуправление. В свободное от лова время рыбаки Каламая зарабатывали на жизнь различными работами, которые предлагал магистрат. Например, в октябре 1442 года рат (горсобрание) платил рыбакам жалованье за очистку ратных колодцев, в мае 1446 года — за очистку пруда у Viruских и Harjuских ворот. Рыбаки участвовали в подъёме обломков кораблей со дна моря. В случае военной угрозы воинская повинность распространялась и на жителей Каламая. Однако во время Ливонской войны рат не мог использовать рыбаков, поскольку в боях они оказались столь же неопытными, как и крестьяне. К тому же ни у тех, ни у других не было желания воевать и позволять себя убивать.
ля учёта Каламая были созданы специальные учётные книги (Fischernmibuch). Самая старая из них, начатая с 1530 года, погибла. Сохранилась книга, начатая в 1634 году и использовавшаяся до 1674 года. Таллиннский рат с 1464 года установил для постоянно поселившихся в Каламая рыбаков, мельников и других арендную плату (viscergelt) за используемые ими участки. Каждый владелец участка должен был платить рату 12 шиллингов, совладелец — 3 шиллинга в год. Из городской камерной книги известно, что в 1464 году собрали налог в 53 марки и 4 шиллинга, в 1491 году — только 21 марку и 3 шиллинга, в 1492 году — 70 марок и 14 шиллингов, в 1527 году — 57 марок и 4 шиллинга. Кроме того, рыбаки вместе должны были к дню святого Бертеля давать каждому члену рата и пастору по одной варёной треске и щуке. Содержатели корчм должны были платить городу 1,5 рижские марки.
Рат очень активно регулировал торговлю рыбой в городе. В XIV веке рыбаки могли сами продавать свежую рыбу на берегу. В начале XV века потребовали, чтобы рыбу разрешалось продавать только в городе. Чтобы предотвратить продажу рыбы жителям на берегу, рат приказал в течение восьми дней разрушить рыбацкие лавки на берегу. Были ли эти лавки разрушены или нет — данных нет. В дальнейшем рыбу можно было продавать только на рынке. На берегу рыбаки могли продавать свой товар только торговцам рыбой, которые доставляли её на рынок. Сначала требовалось, чтобы свежая рыба лежала на высоких прилавках, чтобы бродившие там свиньи не могли добраться до рыбы. Позже ограничили число торговцев рыбой и места продажи. С 1534 года число торговцев рыбой не должно было превышать 15. Торговать разрешалось только в лавках, арендованных у рата, число которых в XVI веке составляло 3–5. Торговля рыбой была для многих прибыльным делом, поэтому число торговцев рыбой постоянно росло, несмотря на сопротивление рата. В 1553 году пределом для числа торговцев рыбой установили 24.
Согласно списку 1527 года в Каламая было 78 самостоятельных хозяйств (Häusgmndstück). Среди хозяев домов было 8 мельников (идущие по отмели и мелководью), — (Leichterfiihrer — проводник лихтера или большой лодки), 8 ремесленников, лодочник и извозчик (Karmad). Большинство хозяев домов кормилось рыбной ловлей. В Каламая проживало 85 совладельцев (Osseman), которые, по Рудольфу Кенкмаа (Rudolf Kenkmaa), были чем-то вроде съёмщиков (сосъёмщиков). Дома были деревянными и небольшими. Вероятно, многие были покрыты соломенной или тростниковой крышей. По-видимому, встречались и дерновые крыши с пологим скатом. Кроме жилых домов в Каламая в 1527 году находилось 17 корчм!
В эпоху Реформации рат беспокоило распространение новых идей среди сильно выросшего нижнего слоя Каламая. Брожение могло перерасти в восстание, и для его предотвращения сначала решили снести все сараи вблизи города. 13 апреля 1535 года было узаконено, что в Каламая могут жить только рыбаки и мельники, все остальные должны были покинуть район к Михайлову дню того же года. 24 июня 1543 года решили, что в Каламая нельзя строить новые жилые дома. Более поздние данные всё же подтверждают, что городским властям не удалось остановить рост Каламая.
Немецкое купеческое сословие, правившее в Таллинне, не было заинтересовано в укреплении позиций эстонцев и шведов. Особенно опасались влияния шведов. В этом отношении характерна рекомендация орденмейстера Wolter von Flettenberg 1514 года: «Следует остерегаться, чтобы шведы год от года в большом числе переселялись и получали перевес и в конце концов сделали наш город шведским торговым городом, особенно если мы позволим им стать крупными купцами». В протоколах рата много говорится о том, что преимущественно немецкие граждане Таллинна не должны были позволять своим дочерям выходить замуж за шведских или эстонских жителей. По мнению H. v. z. Mühlen, эти рекомендации не действовали, иначе о них не упоминали бы так часто.
Paul Johansen, тщательно проанализировавший атлас предместья 1699 года вместе с прилагающимся списком владельцев участков, установил, что вся застройка Каламая делилась на две группы: участки восточной группы домов тесно примыкали друг к другу и своей структурой напоминали коренные шведские деревни. Владельцами участков в этой части преимущественно были шведы. Западная же часть с более редкой структурой и проходами между участками напоминала эстонскую деревню. Владельцы здесь были в основном эстонцами. В каждой из заселённых зон был свой центр или центральная деревня (Middeldorf). Не совсем ясно, обозначало ли это название просто топографическое положение участка или же оно имело какую-то центральную функцию в предместье. Рыбацкая деревня эстонцев, видимо, была старшей частью Каламая, а шведская деревня — более новой. Вероятно, в районе Каламая находились и отдельно стоявшие хутора, которые тогда называли мызами (moyse). В 1389 году упоминалась moysdt Evert van der Borghi (Borch), расположенная перед Большими Морскими воротами.
Границы Каламая в Средние века существенно отличались от современных. Тогда к Каламая относились также территории, расположенные непосредственно за городской стеной. Находившийся у Suur Rannavärav (Больших Морских ворот) один из самых известных декоративных садов города Papagoiaed (Попугаев сад) и Püha Gertrudi kabel (Часовня Святой Гертруды), тоже были связаны с тогдашним Каламая. Своеобразное название Papagoiaed происходило от популярного праздника — выбора майского графа и связанной с ним стрельбы по деревянному попугаю. На верхушку высокого шеста помещали цветную фигурку попугая, и тот, кто попадал в цель из лука, становился королём охотников. Точное время основания Papagoiaed неизвестно. E. Wiirok предположил, что Papagoiaed — это тот же сад в Nunnakopli, который город приобрёл у женского монастыря в 1400 году. Balthasar Russow, родом из Каламая, пишет о Roosiaed (Сад Роз, Розовый сад), «который находился рядом с Попугайным Садом, перед Большими Морскими воротами, совсем близко от большой крепостной башни города Толстой Маргаритты. Купцы возили в сад землю, и из него получился приятный видовой пункт на море. Сад был обнесён стеной, посередине стоял высокое красивое раскидистое дерево, под которым находилось несколько скамеек. Оттуда можно было наблюдать, как корабли входили и выходили под парусами и раздавались салюты чести или радости. Когда приказчики хотели отправиться на корабль, чтобы отплыть из страны, горожане, приказчики, женщины и девушки приходили провожать их в Сад Роз. Под зелёным деревом пили, пели и танцевали».
Древний порт, вероятно, располагался в небольшой бухте между Большими Морскими воротами (Suur Rannavärav) и нынешней электростанцией. В результате поднятия суши и появления судов с большей осадкой порт постепенно смещался дальше. Порт защищал блокгауз — сторожевое и оборонительное здание, стоявшее прямо на молу. В 1372 году у устья канала, вытекавшего из крепостного рва в море, построили четырёхугольную портовую башню, которая упоминалась ещё в 1518 и 1532 годах.
Часть нынешнего Каламая уже в Средние века носила название Köismäe, (Канатаная гора). В источнике 1417 года этот район называется Reperbahn. Сведения о таллиннских верёвочниках имеются уже с 1352 года33. В районе верёвочников располагались их мастерские. Там же находилась длинная верёвочная дорожка (Reperbahn). Земельный участок, необходимый для мастерских и верёвочной дорожки, арендовали у городского магистрата. Сырьё (конопля, лико, берёста) в основном закупали в России. Большую часть продукции таллиннских верёвочников составлял полутовар — верёвочная прядь (Kabelkarn), которую продавали в верёвочные мастерские Гамбурга, Любека и других городов для дальнейшей обработки. Кроме верёвочных мастерских в Каламая находились также цех по вытапливанию тюленьего жира и несколько известковых печей. В 1372 году одну из них называли новой известковой печью. Большая часть нынешнего Каламая в Средние века принадлежала цистерцианскому женскому монастырю. Там располагались монастырские копли. В разных источниках их называют mdago monianinnus (1382), sustercoppel (1400), auster cöppel (1411), sustercoppel (1422)38, susterkopple (1446).
Самым примечательным сооружением, связанным с Каламая, была часовня Püha Gertrudi kabel возле Suur Rannavärav. Когда именно начали строить часовню Gertrudi kabel, неизвестно. 23 февраля 1438 года епископ Эстляндии Heinrich von Herküll дал разрешение на строительство церкви. Фрагментарные данные о покупке строительных материалов, пожертвованиях горожан, зарплате викариев и прочем дают слишком мало точек опоры для датировки начала строительных работ. Первый исследователь часовни Gertrudi kabel, Hugo Peets считал, что строительство началось вскоре после 1438 года. Aleksander Kivi полагал более реальным начало работ только в 1453 году. Valdeko Vende, третий серьёзный исследователь истории строительства часовни Gertrudi kabel, считал, что здание было готово в 1455 году.
В учётных книгах таллиннского магистрата начиная с 1484 года имеются записи о том, что заместители священников, то есть викарии, получали ежегодные выплаты. С 1484 по 1506 год за проведение служб в часовне Гертруды, платили 12 марок в год Asrahel v. Merenile, Johan Swedenile, Johann Wulffele и другим. В 1515 году упоминается действовавший в качестве викария в часовне Gertrudi kabel Reymer Wintberch.
В связи с католической верой кратко остановимся также на реликвиях, находившихся в часовне Гертруды. Чудодейственной силой должны были обладать мощи Святой Гертруды, переданные из монастыря Nivelles вместе с серебряными пластинками, которые нужно было ежегодно погружать в воду. Освящённая вода могла помогать при лечении эпидемий, лихорадки и других болезней. Из письма рижского архиепископа Michaeli от 19 марта 1506 года следует, что таллиннцы были очень пассивны в использовании мощей Гертруды и разочарованный архиепископ потребовал вернуть реликвию.
Долгое время историки не знали, где именно находилась эта часовня. Hugo Peets в 1933 году первым обратил внимание на текст на плане города 1691 года, составленном Heinrich Juhus Voltemate (1651–1696) и хранящемся в Шведском военном архиве, где среди прочего подробно описаны остатки фундамента капеллы Святой Гертруды. На том же плане их можно и увидеть. На основании четырёх параллельно расположенных фундаментов Aleksander Kivi предположил, что речь идёт о трёхнефной приходской церкви шириной 12 метров. Valdeko Vende считал, что два фундамента, показанные на плане 1691 года, не относятся к часовне. Предполагая, что на этом плане использовалась не шестифутовая таллиннская сажень (1,88 метра), а широко распространённый тогда в Европе рейнский прут (3,77 метра), ширина однонефной часовни получается 12,6 метра. V. Vende обоснованно сомневался в точности фиксации этих фундаментов, поэтому современные расчёты могут существенно отличаться от реальной ситуации. Строительным материалом для часовни служил плитняк. Решение в пользу плитняка было связано и с большим пожаром в Таллинне в 1433 году, после которого в городе и вблизи городской стены запретили возводить деревянные постройки. Поскольку строительство часовни совпадает по времени с поздней готикой в Эстонии, можно предположить, что интерьер и экстерьер часовни соответствовали этому архитектурному стилю.
Своеобразным сооружением возле часовни Гертруды был пруд. Вероятно, он находился к северу от часовни. Рядом с прудом в 1542 году построили баню, где использовали как пресную, так и солёную воду. Согласно учётным книгам города за 1432–1463 годы, летом 1458 года за часовней Гертруды выкопали пруд и обнесли его забором. По-видимому, сооружение было готово той же осенью, поскольку осенью рабочих угощали пивом. 27 сентября 1460 года в пруд запустили 300 карасей. В 1461 году пруд сдали в аренду ратманам Johan Volthusenile и Johan v. Richemlile. По учётным книгам города за 1432–1463 годы вокруг часовни в последующие годы тоже велись строительные работы, но, к сожалению, неизвестно, что именно строили. В Таллинне в середине XV века ещё существовали гильдия и больница Святой Гертруды. Возможно, они находились в непосредственной близости от часовни Гертруды.
Решением таллиннского магистрата от 23 июля 1539 года было запрещено хоронить на кладбище возле часовни Гертруды, и местом захоронения было назначено кладбище Святой Барбары в начале нынешней улицы Roosikrantsi. Как часовня Гертруды, так и кладбище оказались перед новыми земляными укреплениями. Возможно, часовня уже пострадала ранее во время Реформации в 1524 году, и после этого городским властям было легче принять решение о её сносе. Когда точно снесли часовню, неизвестно. Во всяком случае, это произошло в период между 1539 и 1544 годами. 11 июня 1544 года был составлен список предметов, принадлежавших часовне Святой Гертруды. В нём перечислены четыре позолоченные чаши, три тарелки для хлеба, два серебряных креста, два оловянных подсвечника, белый колокол, семь книг, изображение Святой Гертруды и др. С начала XVII века сохранилось мало сведений о захоронениях на кладбище у Больших Морских Ворот. В основном кладбище упоминалось в связи с расположенными рядом участками.
Перед Большими Морскими воротами находился госпиталь, называемый Rõugemaja (Оспенный дом). Там лечили больных сифилисом. Первые сведения об этом лечебном учреждении относятся к 1522 году. Rõugemaja состоял из жилого дома, пивоварни, бани и мельницы. Весь комплекс с одной стороны был обнесён прочной каменной стеной, с другой — крепким дощатым забором. Летописец Thomas Hiärn называет Rõugemaja «прекрасным госпиталем», что указывает на выдающийся стиль постройки. В Rõugemaja больных лечил мастер Hans Kerne. Лечение одного больного стоило 15 марок. За одну марку тогда можно было купить 5 пудов ржи. Лекарствами госпиталь снабжала городская аптека магистрата. Кроме врача там работали управляющий хозяйством, повар, слуга и служанка — «старая Грете». У госпиталя было две коровы и лошадь. Сведения о числе пациентов имеются только за 1562 и 1570 годы, когда оно колебалось от трёх до шести. Вероятно, в первые годы после основания госпиталя пациентов было значительно больше, иначе не было бы нужды строить Оспенный дом.
5 апреля 1544 года рат решил вместо часовни Святой Гертруды, находившейся перед Мосркими воротами, построить в Каламаяскую церковь Святой Гертруды. Городские власти выделили первоначально 100 марок на расходы и назначили ответственными за работы Fischerherren, то есть рыбацких господ Johann v. Werne и Arndt Fakebuschi. Новой церкви передали церковную утварь и другие принадлежности из бывшей часовни Святой Гертруды. В новую церковь Каламая перенесли трёхстворчатый алтарь-капеллу из часовни Гертруды. В 1545 году готический алтарь-капеллу перекрасили. Деревянная церковь Гертруды, или, как её народно называли, церковь Truuta, вероятно, была готова в том же году. Утверждается, что церковь Каламая была лишь частично деревянной и при строительстве использовали камни из старой часовни Гертруды. На колокольне церкви Каламая были крест и колокол. В здании было много окон, поэтому можно предположить, что церковь была немаленькой. Строительство церкви обошлось в 365 рижских марок.
Очень мало сведений сохранилось о братстве Гертруды. Известно, что оно занималось главным образом уходом за больными моряками. Вероятно, центром этого братства была церковь Гертруды. Скорее всего, первым священником новой церкви был Marcus Papius, поскольку в книге Niguliste среди так называемых «принимающих присягу» упоминается также священник церкви Каламая Marcus Papius, умерший 24 августа 1549 года. Начиная с 1550 года магистрат выбирал из числа способных школьников кандидатов на должность священника. Среди них был Peters Sohn, который позднее стал известен как священник Johann (es) Petri, или Münderick (Münnerich, Münckerich), проводивший в церкви Каламая проповеди на шведском языке.
По данным Rudolf Kenkmaa и Voldemar Miller, с 1550 года при церкви Gertrudi действовала школа, ранее находившаяся при доминиканском монастыре. Учителя церкви Pühavaimu преподавали там молодёжи катехизис. Лучших школьников награждали «тимпами» — своеобразными четырёхугольными булочками, типичными для Таллинна. Из записи в «Книге бедных школьников 1552–1662» видно, что за пение в церковном хоре Каламая сыну гильдейского слуги Symenile и ещё одному юноше из Каламая подарили пару обуви.
Роберт Нерман, 1996г.
Взято на: https://narod.ee
Читать с монитора или экрана телефона удобно ни всегда. Предпочитая классический бумажный источник, где с лёгкостью и пометки поставить можно, обратимся к лучшему в Европе магазину литературы на русском языке.
Такой магазин, несомненно azon.market. Широкий выбор новинок! Цены в книжных магазинах, как правило близкие и отличаются не сильно. Именно потому при поиске где заказать и купить книгу в Европе, я выбираю azon.market. Во-первых, магазин расположен в Риге, а это особенно удобно по доставке заказа книг в Эстонию и Литву, в Таллин и Вильнюс, не говоря о других городах. Во-вторых, я живу в Таллине, и конечно, закажу дешевле и быстрее из Риги, чем к примеру, из Германии. В третьих, при заказе книг свыше 40 евро, доставят по Эстонии, Латвии и Литве до почтового автомата бесплатно. А если заказать свыше 65 евро, то могут задействовать курьерскую доставку на дом.
Во втором случае, уже не столь важно в какой части Европейского Союза вы живете, если конечно, ни в Греции, на Кипре или Мальте. Рижанам повезло особенно, им бесплатна доставка вне зависимости от суммы заказа.
Действует партнерская программа лояльности! Просто начните оформлять свой заказ, и система предложит вам доступные варианты доставки в вашу страну. Там же будут ясны все подробности.
Свой первый крупный заказ я сделал, в 2016-году. Доставка тогда заняла всего несколько дней. С тех пор, магазин постоянно держит в курсе о новинках и регулярных акциях. Позволяет иметь в руках новенькие, пахнущие типографской краской уютные книги, что обогащают знаниями, и дарят эмоции чтения. Отметил для желающих совершить путешествие в Таллин, несколько интересных путеводителей. Самый из них любопытный, Ольги Чередниченко. Её книга не просто справочник мест. Это личный опыт путешествий, не редко весьма нестандартный, автостоп и на автомобиле в одиночку! Не смотря, что книга издана в 2017 году, актуальна будет и через десять лет.
Вот, что она к примеру, там пишет: «Бывает, что при пересечении границ в развивающихся странах с путешественника пытаются стрясти пару долларов на некие «пограничные сборы». Всегда требуйте чеки. Примерно в 50% случаев данное требование волшебным образом отменит сбор. В развивающихся странах, выбирать отель лучше на месте. Дешевые отели просто не попадают в сети онлайн-бронирования». Эти её советы, конечно, не относятся именно к Прибалтике, но могут оказаться полезными впредь. Я бы не хотел рушить интригу и дам возможность узнать опыт Ольги вам самостоятельно.
Сфера же личных интересов лежит также в области художественной литературы, психологии и маркетинга. Вот книги, от которых я получил радость, прочитал или читаю в моменте сейчас, в 2022 году:
Не так давно, получил очередную партию книг с Azon.Market. Снял обзорное видео о достоинствах и недостатках. 05.11.2022:
Книга: Бодо Шефер, "Ментальная алхимия".
Книга: Бодо Шефер, "Законы победителей".
Книга: Бодо Шефер, "Я буду зарабатывать больше! Как постоянно увеличивать доходы".
Книга: Владимир Древс, "Миллионер с хорошей кармой".
Книга: Владимир Древс, "Ментальный алхимик. Как получить доступ к подсознанию и обрести уверенность".
Книга: Самюэль Хантингтон, "Столкновение цивилизаций".
Книга: Збигнев Бжезинский, "Великая шахматная доска".
