Таллинн: «Мы уезжаем в качестве друзей…»
Ровно семьдесят лет назад, началось переселение остзейских немцев из странБалтии: десятки тысяч людей покинули родные с незапамятных времен места, двинувшись на «историческую родину».…
Search Results for: Рр
Ангар для гидросамолетов станет домом для подлодки «Лембит»
Реновация ангаров Лётной гавани, которые пустовали многие годы, будет завершена в 2011 году. После окончания работ у подводной лодки «Лембит» появится новый «дом», и в ангарах разместится музейная экспозиция.…
Часовня на Зеленом рынке Таллина
Православная часовня на развилке улиц Пикк и Олевимяги, недавно возвращенная городскими властями Православной церкви московского патриархата, отмечает в этом году свое столетие.…
В Таллинне подлодка «Оржель»
Гордость ВМФ Польши – выстроенная в Голландии в 1938 подводная лодка «Оржель» — на дату начала Второй мировой войны была пришвартована в порту Гдыни. Поняв, что атаку немецкого флота подлодке в одиночку не отразить, ее капитан принял решение укрыться в нейтральном порту Таллинна. …
Сквозь пламя ревельских пожаров
«…Года господня 1433-го, месяца мая 11-го дня, совершенно выгорел весь город Ревель вместе с собором и всеми церквами и монастырями и со всеми органами и колоколами, от коего пожара загорались также все сады и сараи вне города и сгорали со множеством народа».
В строчках хрониста Бальтазара Руссова нет преувеличения: среди таллиннских катаклизмов и катастроф пожар 1433 года занимает «почетное» место». Не даром отголосок огненной стихии отразился даже на страницах Псковской летописи. И потому несколько странно, что отцы города решили всерьез обеспокоиться пожарной охраной лишь спустя…122 года.
Буква устава
Упрекать членов средневекового Ревельского магистрата в беспечности нет, пожалуй, особых оснований. «Брандорнунг» – «Пожарный устав» 1555 года наверняка является не первым подобным документом в таллиннской истории, но всего лишь старейшим из сохранившихся до нас. Другие погибли – не исключено, что и в огне пожаров.
Борьба с огнем была прописана в «Пожарном уставе» вполне на уровне других городов средневековой Европы. Дозорному на башне ратуши надлежало бить в колокол, чуть завидев поднимающийся не из трубы дым. В гильдиях и домах горожан надлежало иметь багры и кожаные ведра. Церковным сторожам предписывалось иметь под рукой бочонок простокваши: неведомо почему считалось, что «небесный огонь» – возгорание, вызванное молнией – обычной, «земной» водой не потушить.
Профессиональных пожарных средневековая Ливония не знала: борьба с огнем была обязанностью всех горожан без исключения. И – без национальных различий: «Пожарный устав», принятый в Тарту в 1635 году, прямо указывал, что брандмейстер должен незамедлительно сзывать «всех городских носильщиков, силачей и не-немцев», и незамедлительно мчаться на пожар. В Таллинне, по всей вероятности, дело обстояло точно так же.
Ливонские пожарные
Имя первого таллиннского брандмейстера история не сохранила. И потому ничто не мешает считать таковым Иво Шенкенберга – коварного антагониста главного героя в фильме «Последняя реликвия» и предводителя отряда харьюмааских крестьян в годы Ливонской войны в реальной жизни. Ведь именно его команде, по свидетельству все той же Хроники Руссова, ревельский магистрат поручил в 1577 году защиту города от пожаров.
«Было им поручено и день и ночь усердно стоять на часах; и когда кто либо принесет военному начальнику города огненное ядро, то всякий раз будет получать 3 марки, т. е. четверть талера, – пишет хронист – если же они заметят огненное ядро упавшим на дом бюргера, где нет стражи на чердаке, то немедленно должны войти в дом, затушить ядро или же выбросить его на улицу через люк. За то бюргер, у которого не было стражи, должен был во всякое время немедленно выдать им полталера. Тогда молодцы очень …
Три девятки площади Свободы в Таллине
Топоним «площадь Свободы» молод: 17 января нынешнего года ему исполнилось всего 66 лет. Городская же среда на месте современной площади формировалась в течение девяти веков.…
Надежда Пеэди-Гоффман
19 июня 1932 года наверняка запомнился таллиннским шоферам и извозчикам: и без того не слишком широкая улица Пикк с самого вечера была запружена людьми.
Сотни любопытных толпились под окнами редакции газеты «Päevaleht», к восьми часам перекрыв движение не только для транспорта, но и для пешеходов. Лишь в четверть одиннадцатого окно на втором этаже распахнулось и чей-то голос провозгласил торжественно: «Алло! Сообщаем для всех следящих за выборами! Титула «Мисс Эстония-1932» удостоена барышня Надежда Пеэди-Гоффман!». Улица отозвалась многократным «Ура!»
Рожденная в Сибири
Выборы «королевы красоты» проводились в Эстонии с 1923 года. Начиная с третьего конкурса, состоявшегося в 1929 году, их инициатором стала одна из крупнейших столичных газет — «Päevaleht». Однако сама биография «мисс-1932» показалась столь яркой, что интервью с ней были опубликованы и на страницах других печатных изданий. В том числе и выходящих на русском языке. Да и могло ли быть иначе, если родом вновь избранная мисс была из… Сибири.
Она родилась 19 мая 1911 года в Томске. Мать, школьная учительница, происходила, по-видимому, из семьи эстонских переселенцев времен реформ Столыпина и приходилась родной сестрой супруге будущего президента Константина Пятса. Отец — Василий Гоффман — вероятно, обрусевший немец, преподаватель Томского университета. Брак оказался непрочным. Перебравшись в Петроград, бывший глава семейста занял место на университетской кафедре физики и математики, став со временем профессором. Мать с дочерью репатриировались в 1921 году в Эстонию.
Нет сомнений, что родным языком будущей «мисс» был русский: в Таллинне она была принята в XIX городское русское начальное училище. Окончив его, Надежда поступила в Ревельскую русскую городскую гимназию. Гимназический курс завершила с отличием, избрав, впрочем, для себя не педагогическую, а театральную стезю: еще в детстве она участвовала в школьных постановках. На момент избрания «королева красоты» уже два года занималась пластическими танцами в студии Герд Негго. Всерьез увлекалась музыкой и пением. На вопрос корреспондента «Вестей дня» о том, не собирается ли барышня замуж, «последовал уклончивый ответ: серьезно она над этим не задумывается, но за будущее,
конечно, никто ручаться не может».
Эстонский Голливуд
Будущее раскрывало перед новоиспеченной «мисс» самые радужные перспективы. Денежная премия в тысячу крон: сумма по тем временам более чем внушительная, особенно для девушки, живущей с матерью-учительницей в крохотной двухкомнатной квартире в Копли. Поездка на всемирный конкурс красоты в Брюссель. И, наконец, — право сыграть главную роль в кинофильме.
Лента, которую взялся снимать летом 1932 года один из основоположников эстонского кино Теодор Лутс — брат известного писателя, обещала быть примечательной по многим причинам. Прежде всего потому, что полноформатный фильм был международным …
Александр Владовский, архитектор-художник
Подпись автора на картине — вещь общераспространенная. На построенных зданиях архитекторы расписываются куда как реже. Один из примеров подобного «автографа» можно отыскать на фасаде доходного дома, построенного в 1925 году на таллиннской улице Валли. На уровне второго этажа и по сей день можно разглядеть доломитовую плиту с надписью: A. Wladovsky.
Столичный масштаб
«Роман» выпускника петербургской Академии художеств с нынешней Эстонией начался еще в царское время. Родившийся в 1876 году в семье преподавателя столичного коммерческого училища Александр Игнатьевич Владовский принял пост архитектора «Кренгольмской мануфактуры» в возрасте тридцати двух лет. За плечами у него было несколько работ в Санкт-Петербурге, одной из которых — особняку Н. Безобразова — престижный архитектурный журнал «Зодчий» посвятил отдельный выпуск. «Кренгольмские» постройки архитектора — прежде всего комплекс фабричной больницы — чудом пережили Вторую мировую войну и по сей день являются ценными элементами в городском ансамбле Нарвы.
В Таллинн Александр Владовский перебрался не позднее начала двадцатых годов. Ставший столицей независимого государства город переживал острый квартирный кризис, и те из предпринимателей, которые смогли сохранить капиталы в годы войн и революций, активно инвестировали имеющиеся средства в доходные дома.
Отмеченное подписью автора здание на улице Валли, 4 — тоже дитя тогдашней «квартирной лихорадки». Впрочем, когда смотришь на него, меньше всего думаешь о меркантильном. Решенный в стиле уходящего в прошлое модерна, украшенный (на последнем этаже) экспрессионистскими рельефами мужчин и женщин, дом — это отзвук той столичной, петербургской роскоши, которой губернский город Ревель по понятным причинам был в царское время лишен.
Еще одна вполне «петербургская» постройка Владовского — здание Военного госпиталя, завершенное в начале 1925 года. Ныне отреставрированное и переданное Генеральному штабу Сил обороны ЭР, оно и впрямь навевает ассоциации с застройкой парадных площадей невской столицы. Жаль, что финансовые возможности межвоенной Эстонии были несравнимо более скромными, чем подразумевал размах Владовского. Впрочем, в одном случае можно задним числом отблагодарить городские власти за экономность: предложенный им в 1924 году вариант реконструкции башни Толстая Маргарита в военный музей означал бы ее превращение в сказочный «замок Золушки». И фактическую утрату памятника подлинной средневековой архитектуры.
Вечное и злободневное
Проект переоборудования комплекса Больших Морских ворот — штрих, скорее, типичный для тогдашних представлений о принципах архитектурной реставрации, а не для творчества Владовского в целом. О том, сколь бережно относился он к сохранившимся памятникам таллиннской старины, говорит хотя бы башня Хинке, не снесенная, а встроенная в корпус дома на улице Валли. Резонно, что русский архитектор буквально грудью встал против прозвучавших в 1928 году предложений снести собор Александра Невского или перестроить его в …
Эстонская почта дружит с историей
Семейство исторических почтовых ящиков Таллинна пополнилось еще одним – установленным на Тоомпеа, рядом с входом в здание по адресу площадь Лосcи, 4.
Первые исторические почтовые ящики были установлены прошлым летом у входа в парк Кадриорг и у дверей магазина почтовых принадлежностей на улице Виру. В январе аналогичный ящик появился у западного фасада таллиннской ратуши. Ящики были установлены в местах, традиционно пользующихся популярностью у туристов.
Как отмечают представители Эстонской почты, почтовых ящиков второй половины XIX века на территории Эстонии не сохранилось. Современные копии были изготовлены на основании прототипов, хранящихся в фондах Центрального музея связи имени А. Попова в Санкт–Петербурге.
Первые почтовые ящики появились на улицах и площадях городов современной Эстонии около полутора столетий тому назад – в 1864 году. Однако история почтовой службы в наших краях старше: сеть маршрутов Королевской почты Швеции охватила Эстляндию и Лифляндию в начале второй трети XVII века.
Исторические почтовые ящики служат тем же задачам, что и их современные собратья: опущенное в них письмо будет доставлено адресату. По словам Эстонской почты, традиция писать письма и открытки не угасает и в эпоху электронной переписки: за прошлый год работники почтовой службы ЭР переслали около 50 миллионов писем.
«В это число включена как местная, так и зарубежная переписка, уточняет руководитель отдела маркетинга и коммуникаций Эстонской почты Инге Судер. – Но большую часть, конечно, составляют отправленные по почте счета и обмен корреспонденцией между различными фирмами и предприятиями».
Три исторических почтовых ящика установлены в Таллинне и еще один – в Тарту, на Ратушной площади.
«Столица»…
Таллинский парк Каламая: самый весенний парк!
Семья таллиннских парков пополнилась еще одним — весенним. Им стал парк, разбитый на месте старинного Каламаяского кладбища.
Красоту Каламаяского парка, по мнению ландшафтного дизайнера и директора парка Кадриорг Айна Ярве, лучше всего можно почувствовать в эти дни — на границе между весной и летом.
Концепция возрождения
«Еще в 2008 году, разрабатывая концепцию парка Каламая, мы определили его главную идею, — расказывает Ярве. — Территория была достаточно плотно засажена деревьями, и в качестве покровной растительности мы решили выбрать именно весенние цветы. Так родилась идея создания Весеннего парка Таллинна».
Концепцию Каламаяского парка Ярве считает символической: весна, как известно, — символ возрождения. А созданный на месте бывшего кладбища парк символизирует возрождение заброшенного на протяжении долгих лет уголка столицы.
Крупица старины
Кладбище для «ненемецкого», т.е. эстонского и шведского населения предместья Каламая начало создаваться уже в XV—XVII столетиях. Привратная башня-колокольня кладбища (1774 г.) — памятник архитектуры.
В 1950-е, наряду с другими старейшими кладбищами Таллинна, кладбище Святодуховского и Михайловского приходов в Каламая ликвидировали. Одно из исторических надгробий — бывший камень предпорожья бюргерского дома на улице Виру — эскпонируется в интерьере универмага De la Gardie Kaubakeskus, сооруженного на месте средневекового домовладения.
Обыкновенное чудо
С 1993 г. территория бывшего кладбища — природный заказник. В дополнение к уже растущим в парке деревьям здесь будут высажены 22 декоративные вишни, 11 декоративных яблонь, 5 чубушников и 68 форсайтий, цветения добавят и 42 куста сирени сорта Andenken an Ludvig Späth. Той самой, которая, хоть и именуется на латыни «обыкновенной», служит незаменимым украшением цветущих по Эстонии в мае-июне парков и садов.
Композиционным центром парка станет горный клен Leopoldii: его желто-зеленая листва символизирует собой солнце. Весной 2010 года в Каламаяском парке расцветут 55 тысяч тюльпанов и крокусов.
«Столица»…
Таллин 1980: под звездой Олимпиады
За сорок лет до 1980 года Таллинн впервые имел шанс стать «олимпийским городом» — вернее, насладиться отблеском олимпийской славы соседней столицы.
Изданная в 1939 году англоязычная брошюрка, посвященная достопримечательностям Таллинна и украшенная изображением пяти олимпийских колец, нет-нет да и всплывает на книжных полках букинистических магазинов. О том, что предшествовало ее появлению на свет, не догадываются, как правило, и сами продавцы-букинисты.
Кратчайший путь
Решение провести XII летние Олимпийские игры 1940 года в Хельсинки было во многом новаторским. Впервые всемирный праздник спорта должно было принять у себя государство, появившееся на свет после Первой мировой войны. А значит — жителям «старой Европы» пока еще малоизвестное.
За год с небольшим до предполагаемой Олимпиады представители туристических организаций Финляндии выразили желание наладить сотрудничество с коллегами с восточного побережья Балтики. Эстонцы, латыши и литовцы, в свою очередь, проявили заинтересованность, и 20-22 мая 1939 года в Таллинне состоялся международный форум турагентств, репортаж о котором, опубликованный в Eesti Päevaleht, так и назывался — «Балтийская туристическая конференция под звездой хельсинкской Олимпиады».
Интерес финской стороны к трем Балтийским странам был вызван, прежде всего, вопросами логистического характера. В эпоху, когда воздушный транспорт оставался уделом избранных, «путь к финским шхерам» был непростительно долог. Так, через Копенгаген и Стокгольм берлинский поезд шел до Хельсинки 63 часа. Пароход из немецкого Штеттина (нынешний польский Щецин) был в море 52 часа. Зато через Каунас, Ригу и Таллинн, даже с учетом последующей переправы через Финский залив, «железнодорожный» гость из Берлина мог добраться всего за 28 часов.
Дороги и фраки
Для Литвы, Латвии и Эстонии проведение в Хельсинки Олимпиады-40 означало возможность показать себя гостям со всего мира. Участники таллиннской конференции постановили начать маркировать всю идущую за рубеж корреспонденцию штемпелем с текстом на английском языке «Путь к Олимпиаде лежит через Балтийские государства», а также выпустить специальные «пропагандистские марки» с изображением достопримечательностей Каунаса, Риги, Таллинна.
Перспектива принять у себя хотя и транзитных, но все же — олимпийских — гостей заставил туристические службы всех трех Балтийских государств обеспокоиться тем, какое впечатление останется у иностранцев от местного сервиса. Прежде всего было решено в срочном порядке обновить парк спальных вагонов. Используемые на тот момент были по большей части дореволюционной постройки и, по свидетельству газет,
«раскачивались, как корабли в море». В модернизации нуждались и вагоны-рестораны, «которые ныне может посещать только невзыскательный местный богатей». Трасса Rue Olimpique («Олимпийской дороги» — отрезков шоссе от польско-литовской границы до Таллинна) должна была получить «антипылевое покрытие». С пылью пообещали бороться и на железнодорожных станциях.
«Кроме того, всем владельцам отелей и …
Ревель: большие планы Элиеля Сааринена
Центральный вокзал, Оперная площадь со зданием городской оперы и величественная церковь при въезде в город с восточной стороны: все это должно было появиться на территории нынешнего района Ласнамяэ согласно планам финского архитектора Элиеля Сааринена.
Эдуард Вильде, сравнивший в начале ХХ века Таллинн с Манчестером, был недалек от истины: бурное развитие торговли и промышленности в течение нескольких десятилетий увеличило территорию и население главного города Эстляндской губернии в несколько раз. Если в 1881 году здесь жили 46 000 человек, то в 1900-м — уже 70 000, а к 1912-му число таллиннцев достигло 100 тысяч.
Восток-Запад
Последствия стихийной урбанизации городские власти осознали достаточно быстро и потому постарались взять бурно разивающийся процесс под контроль. 23 ноября 1911 года Ревельская городская дума приняла решение организовать международный конкурс на составление генерального плана развития города. Условия его были оглашены в феврале следующего года.
Из пяти поступивших к 1 марта 1913 года проектов три были признаны не отвечающими условиям конкурса. Победителем международного состязания градостроителей был признан сорокалетний финский архитектор Элиель Сааринен. Его проект «Большого Таллинна» и по сей день завораживает своим размахом.
Сааринен предлагал смириться с тем, что средневековое городское ядро не отвечает современным принципам организации городской жизни и должно быть оставлено в неприкосновенном виде. Центром нового Таллинна должен был стать сити с возвышающейся на месте нынешней гостиницы «Виру» новой ратушей, а композиционной осью — магистраль Восток-Запад, протянувшаяся от Ласнамяэ до Лиллекюла.
Типовой проект
Сын своего времени, Сааринен счел необходимым применить при проектировании «Большого Таллинна» разделение будущих районов застройки по «классовому» признаку. Пролетариату отводилось Копли. Виллы зажиточных горожан планировалось возводить на месте теперешнего пляжа Строоми. Мустамяэ, Лиллекюла, Ласнамяэ планировалось заселить представителями среднего класса.
Сложно сказать, почему именно к последнему из трех перечисленных районов архитектор испытывал особо пристальный интерес. В районе нынешней станиции Юлемисте должен был вырасти новый центральный вокзал. Лаксбергская, то есть Ласнамяэская, площадь мыслилась как парадный въезд в город со стороны Нарвского шоссе. Приблизительно на месте музея KuMu финский зодчий намеревался выстроить здание городской оперы.
Иллюстрирующие план Сааринена архитектурные наброски позволяют увидеть «Большой Таллинн» с высоты птичьего полета. Но лучше всего представить себе «Таллинн, который мы так и не увидели» можно в самом центре современной столицы. Выстроенное Саариненом здание по адресу Пярнуское шоссе, 10 виделось ему в качестве «типового проекта» для будущей застройки.
Реализация идеи
Начавшаяся Мировая война и последовавшая революция поставили крест на реализации генплана 1913 года. У молодой ЭР для воплощения в жизнь проекта Сааринена не было средств. И главное — «Большой Таллинн» оказался слишком… …
