Детский музей признан лучшим
Событием 2009 года в области охраны памятников названа реставрация павильона Кадриоргского детского парка – нынешнего Детского музея Miia-Milla-Manda.…
Search Results for: Кадриорг
Дом царя у склона Ласнамяги
Уникальная «дача» таллиннца шведских времен, старейший в Эстонии мемориальный музей, первый отреставрированный в городе архитектурный памятник – все это домик Петра I в Кадриорге……
Юри Куускемаа: спилить и отобрать
Недавно в должность советника мэра вступил историк искусств Юри Куускемаа. Мы решили узнать у него, как одного из лучших знатоков Старого города и самого известного гида, какие советы он уже приготовил по поводу памятников старины в нашем городе.…
Три Дня эстонской независимости
Как праздновали День независимости Эстонии лет десять тому назад, рядовой горожанин успел позабыть. Что уж говорить о праздниках семидесяти-, восьмидесяти-, а уж тем более – девяностолетней давности.…
Катки Таллинна – былого и нынешнего
В минувший вторник в таллиннском районе Пирита, между рекой и велодромом, открылся каток. Вместе с работающим с конца ноября катком на улице Харью в Старом городе, он стал одним из двух в столице мест для катания на коньках под открытым небом. А ведь каких-то сто лет тому назад общественных катков было в Таллинне множество.…
«В танце вы, маркиза, дивно хороши…»
Ученица легендарной ревельской балерины Евгении Литвиновой и победительница Брюссельского международного балетного конкурса 1939 года до сих пор живет в таллиннском районе Мустамяэ.…
Пыхья-Таллинн: интересные факты из прошлого
…
Путешествие на Бригиттовку
Восемьдесят лет назад лето было таким же непостоянным, но от этого не менее долгожданным. А вода Таллиннской бухты в теплый день казалась горожанам такой же манящей.
Споры о том, следует ли назвать место морских купаний позаимствованным у немцев словом rand или же необходимо заменить его «исконным» словечком mala на рубеже двадцатых-тридцатых годов волновали разве что филологов. Далекие же от ученых штудий таллиннцы, вне зависимости от происхождения и языка, чуть прогревалась вода, стремились за город.
Заветную цель путешествия всяк именовал по-своему. Одни – Штрандом. Другие – Бригиттовкой. Третьи – Пирита.
Столичная привычка
Изданный в 1921 году на эстонском языке путеводитель по Таллинну вскользь отмечает, что после того, как война и революция свели на нет деятельность купальных салонов Кадриорга, все большую популярность у горожан приобретают окрестности устья реки Пирита. Спустя несколько лет Пиритаский пляж навсегда затмил собой славу былых мест купания, с середины XIX века располагавшихся на побережье Каламая.
«Мы стояли в жаркий, душный воскресный полдень посреди центральной Ревельской площади, пустынной и нелюдимой, как Сахара, – писал в августе 1929 года фельетонист столичных «Вестей дня». – Идиллическая пустота и тишина окружали нас. Весь город, без исключения, отправился в Бригиттовку. Можно изменить всем своим привычкам, опрокинуть весь ход своей жизни, мечтать и даже писать стихи, несмотря на свой прозаический нрав, но воскресной поездке в Бригиттовку, бьюсь об заклад, вы не измените».
Дорога к Гангу
Добраться из душного города до заветных сосен, песка и морского бриза было восемьдесят лет назад делом непростым. Прогулочный пароходик из таллиннской гавани до Пиритаского причала с переменным успехом курсировал с самого начала ХХ века, но принять на борт всех желающих попросту не мог. Обещания городских властей в самом скором времени приступить к сооружению трамвайной линии до руин монастыря Святой Биргитты, а то и до самого Козе дальше газетных полос так и не продвигались…
«Я увидел грандиозную картину бегства целого города – на автомобилях, пароходах, лошадях, пешком, – продолжал таллиннский газетчик. – Картину, напоминавшую, — если бы не мирная тишина голубых просторов – забытые эпизоды беженства в памятные годы Мировой войны. Нескончаемо-длинной змеей извивался народ на всем протяжении Бригиттовской дороги…Если вглядеться в измученные от жары и ожидания лица, то невольно всплывают мысли о священных водах Ганга, о фанатических йогах, о жертвенном индийском культе».
Мученицы моды
Находились в довоенном Таллинне и те, для кого сравнение поклонников Пирита с бредущими к Гангу индуистами казалось слишком «мягким». По мнению иных столичных моралистов, Пиритаский пляж представлял собой ни что иное как «местный Вавилон». Тот …
Иностранцы в Таллинне
Если верить статистике, то иностранный турист в Таллинне — это 45-летний мужчина, заглянувший к нам для короткого отдыха. Таковы результаты опроса, проведенного фирмой Emor по заказу столичного Департамента туризма в 2008 году.…
Последние из ревельских могикан
«Какая коммуналка в 1939-ом в Таллинне?» — недоуменно-добродушно вопрошал голос в телефонной трубке. Так я познакомилась с Татьяной Николаевной Сычуговой, урожденной Гиацинтовой – внучкой первого русского мэра города Таллинна.
Об Эрасте Георгиевиче Гиацинтове — первом русском человеке, возглавившем городское правительство Таллинна более ста лет назад, «Столица» рассказала осенью прошлого года. Чуть позже выяснилось, что прапраправнук бывшего мэра и носитель славной фамилии оказался в эстонской столице в качестве вынужденного квартиросъемщика, изгоняемого собственником из родного дома. Именно в этой статье было сказано, что эстонское правительство пригласило Гиацинтовых вернуться в Эстонию, пообещав особняк, а попали они в коммуналку, что и заставило Татьяну Николаевну взяться за телефонню трубку. А затем и рассказать про своего деда и историю возвращения семьи в Эстонию.
Московский назначенец
Про таких в былые времена говорили – столбовая. И в новейшую историю заниматься восстановлением-подтверждением своего дворянства она не стала.
«А зачем? Я и так знаю, что я – дворянка и совершенно не признаю этих новых. Вот Пугачева – дворянка?! Уж извините, но это просто не серьезно, — говорила Татьяна Николаевна при первой нашей встрече. – Мне папа всегда говорил – не забывай, кто ты такая. Я знаю, какие были у меня предки, и ужасно горжусь этим. И когда вспомнили деда, я просто расплакалась».
Человек этот был совсем забыт. И не только эстонцами. Местные хранители русской истории тоже мало что знают о нем, о его судьбе. Некоторые считают, что забвение мэра Гиацинтова связано с тем, что он в Эстонии был обычным московским назначенцем. Но таким ли уж обычным?
Эраст Георгиевич Гиацинтов (нынче будет 150-лет со дня его рождения) родился в Москве. Род Гиацинтовых ведет начало от священника Николая (1621 г.), дворянство им было даровано Государем Императором в начале 18 века. Эраст Георгиевич закончил основанную известным издателем и журналистом П. Поливаным гимназию, куда принимали сыновей только высокопоставленных родителей. Затем был юридический факультет Императорского московского университета. Закончив его со степенью кандидата права он поступил на службу в Московскую судебную палату. Служба его продвигалась успешно и в 1889 году надворный советник Э.Г. Гиацинтов получил назначение комиссаром по крестьянским делам Везенбергского (Раквереского) уезда Эстляндской губернии. Так в роду Гиацинтовых появилась таллиннская ветвь и история этой семьи, несмотря на все исторические перипетии, оказалась связанной с Эстонией навсегда.
Формуляр Эраста Георгиевича (т.е. друдовая книжка — этот документ мама Татьяны Николаевны сумела спасти, когда 9 марта 1944 года в их дом на Манежной улице угодила бомба) богат записями о должностях, званиях и наградах. Он неоднократно исполнял обязанности и Эстляндского …
Александр Владовский, архитектор-художник
Подпись автора на картине — вещь общераспространенная. На построенных зданиях архитекторы расписываются куда как реже. Один из примеров подобного «автографа» можно отыскать на фасаде доходного дома, построенного в 1925 году на таллиннской улице Валли. На уровне второго этажа и по сей день можно разглядеть доломитовую плиту с надписью: A. Wladovsky.
Столичный масштаб
«Роман» выпускника петербургской Академии художеств с нынешней Эстонией начался еще в царское время. Родившийся в 1876 году в семье преподавателя столичного коммерческого училища Александр Игнатьевич Владовский принял пост архитектора «Кренгольмской мануфактуры» в возрасте тридцати двух лет. За плечами у него было несколько работ в Санкт-Петербурге, одной из которых — особняку Н. Безобразова — престижный архитектурный журнал «Зодчий» посвятил отдельный выпуск. «Кренгольмские» постройки архитектора — прежде всего комплекс фабричной больницы — чудом пережили Вторую мировую войну и по сей день являются ценными элементами в городском ансамбле Нарвы.
В Таллинн Александр Владовский перебрался не позднее начала двадцатых годов. Ставший столицей независимого государства город переживал острый квартирный кризис, и те из предпринимателей, которые смогли сохранить капиталы в годы войн и революций, активно инвестировали имеющиеся средства в доходные дома.
Отмеченное подписью автора здание на улице Валли, 4 — тоже дитя тогдашней «квартирной лихорадки». Впрочем, когда смотришь на него, меньше всего думаешь о меркантильном. Решенный в стиле уходящего в прошлое модерна, украшенный (на последнем этаже) экспрессионистскими рельефами мужчин и женщин, дом — это отзвук той столичной, петербургской роскоши, которой губернский город Ревель по понятным причинам был в царское время лишен.
Еще одна вполне «петербургская» постройка Владовского — здание Военного госпиталя, завершенное в начале 1925 года. Ныне отреставрированное и переданное Генеральному штабу Сил обороны ЭР, оно и впрямь навевает ассоциации с застройкой парадных площадей невской столицы. Жаль, что финансовые возможности межвоенной Эстонии были несравнимо более скромными, чем подразумевал размах Владовского. Впрочем, в одном случае можно задним числом отблагодарить городские власти за экономность: предложенный им в 1924 году вариант реконструкции башни Толстая Маргарита в военный музей означал бы ее превращение в сказочный «замок Золушки». И фактическую утрату памятника подлинной средневековой архитектуры.
Вечное и злободневное
Проект переоборудования комплекса Больших Морских ворот — штрих, скорее, типичный для тогдашних представлений о принципах архитектурной реставрации, а не для творчества Владовского в целом. О том, сколь бережно относился он к сохранившимся памятникам таллиннской старины, говорит хотя бы башня Хинке, не снесенная, а встроенная в корпус дома на улице Валли. Резонно, что русский архитектор буквально грудью встал против прозвучавших в 1928 году предложений снести собор Александра Невского или перестроить его в …
Эстонская почта дружит с историей
Семейство исторических почтовых ящиков Таллинна пополнилось еще одним – установленным на Тоомпеа, рядом с входом в здание по адресу площадь Лосcи, 4.
Первые исторические почтовые ящики были установлены прошлым летом у входа в парк Кадриорг и у дверей магазина почтовых принадлежностей на улице Виру. В январе аналогичный ящик появился у западного фасада таллиннской ратуши. Ящики были установлены в местах, традиционно пользующихся популярностью у туристов.
Как отмечают представители Эстонской почты, почтовых ящиков второй половины XIX века на территории Эстонии не сохранилось. Современные копии были изготовлены на основании прототипов, хранящихся в фондах Центрального музея связи имени А. Попова в Санкт–Петербурге.
Первые почтовые ящики появились на улицах и площадях городов современной Эстонии около полутора столетий тому назад – в 1864 году. Однако история почтовой службы в наших краях старше: сеть маршрутов Королевской почты Швеции охватила Эстляндию и Лифляндию в начале второй трети XVII века.
Исторические почтовые ящики служат тем же задачам, что и их современные собратья: опущенное в них письмо будет доставлено адресату. По словам Эстонской почты, традиция писать письма и открытки не угасает и в эпоху электронной переписки: за прошлый год работники почтовой службы ЭР переслали около 50 миллионов писем.
«В это число включена как местная, так и зарубежная переписка, уточняет руководитель отдела маркетинга и коммуникаций Эстонской почты Инге Судер. – Но большую часть, конечно, составляют отправленные по почте счета и обмен корреспонденцией между различными фирмами и предприятиями».
Три исторических почтовых ящика установлены в Таллинне и еще один – в Тарту, на Ратушной площади.
«Столица»…
