Три девятки площади Свободы в Таллине
Топоним «площадь Свободы» молод: 17 января нынешнего года ему исполнилось всего 66 лет. Городская же среда на месте современной площади формировалась в течение девяти веков.…
Search Results for: ф
Путешествие на Бригиттовку
Восемьдесят лет назад лето было таким же непостоянным, но от этого не менее долгожданным. А вода Таллиннской бухты в теплый день казалась горожанам такой же манящей.
Споры о том, следует ли назвать место морских купаний позаимствованным у немцев словом rand или же необходимо заменить его «исконным» словечком mala на рубеже двадцатых-тридцатых годов волновали разве что филологов. Далекие же от ученых штудий таллиннцы, вне зависимости от происхождения и языка, чуть прогревалась вода, стремились за город.
Заветную цель путешествия всяк именовал по-своему. Одни – Штрандом. Другие – Бригиттовкой. Третьи – Пирита.
Столичная привычка
Изданный в 1921 году на эстонском языке путеводитель по Таллинну вскользь отмечает, что после того, как война и революция свели на нет деятельность купальных салонов Кадриорга, все большую популярность у горожан приобретают окрестности устья реки Пирита. Спустя несколько лет Пиритаский пляж навсегда затмил собой славу былых мест купания, с середины XIX века располагавшихся на побережье Каламая.
«Мы стояли в жаркий, душный воскресный полдень посреди центральной Ревельской площади, пустынной и нелюдимой, как Сахара, – писал в августе 1929 года фельетонист столичных «Вестей дня». – Идиллическая пустота и тишина окружали нас. Весь город, без исключения, отправился в Бригиттовку. Можно изменить всем своим привычкам, опрокинуть весь ход своей жизни, мечтать и даже писать стихи, несмотря на свой прозаический нрав, но воскресной поездке в Бригиттовку, бьюсь об заклад, вы не измените».
Дорога к Гангу
Добраться из душного города до заветных сосен, песка и морского бриза было восемьдесят лет назад делом непростым. Прогулочный пароходик из таллиннской гавани до Пиритаского причала с переменным успехом курсировал с самого начала ХХ века, но принять на борт всех желающих попросту не мог. Обещания городских властей в самом скором времени приступить к сооружению трамвайной линии до руин монастыря Святой Биргитты, а то и до самого Козе дальше газетных полос так и не продвигались…
«Я увидел грандиозную картину бегства целого города – на автомобилях, пароходах, лошадях, пешком, – продолжал таллиннский газетчик. – Картину, напоминавшую, — если бы не мирная тишина голубых просторов – забытые эпизоды беженства в памятные годы Мировой войны. Нескончаемо-длинной змеей извивался народ на всем протяжении Бригиттовской дороги…Если вглядеться в измученные от жары и ожидания лица, то невольно всплывают мысли о священных водах Ганга, о фанатических йогах, о жертвенном индийском культе».
Мученицы моды
Находились в довоенном Таллинне и те, для кого сравнение поклонников Пирита с бредущими к Гангу индуистами казалось слишком «мягким». По мнению иных столичных моралистов, Пиритаский пляж представлял собой ни что иное как «местный Вавилон». Тот …
Таллиннцы — Таллинну
Фразу, отшлифованную до афористичности, — «Народ—себе», красующуюся над сценой Пражского Национального театра, на фасадах и в интерьере таллиннских зданий не встретишь. Однако в Таллинне достопримечательностей, созданных некогда на добровольные пожертвования, с ходу можно насчитать с полдюжины.…
Иностранцы в Таллинне
Если верить статистике, то иностранный турист в Таллинне — это 45-летний мужчина, заглянувший к нам для короткого отдыха. Таковы результаты опроса, проведенного фирмой Emor по заказу столичного Департамента туризма в 2008 году.…
Последние из ревельских могикан
«Какая коммуналка в 1939-ом в Таллинне?» — недоуменно-добродушно вопрошал голос в телефонной трубке. Так я познакомилась с Татьяной Николаевной Сычуговой, урожденной Гиацинтовой – внучкой первого русского мэра города Таллинна.
Об Эрасте Георгиевиче Гиацинтове — первом русском человеке, возглавившем городское правительство Таллинна более ста лет назад, «Столица» рассказала осенью прошлого года. Чуть позже выяснилось, что прапраправнук бывшего мэра и носитель славной фамилии оказался в эстонской столице в качестве вынужденного квартиросъемщика, изгоняемого собственником из родного дома. Именно в этой статье было сказано, что эстонское правительство пригласило Гиацинтовых вернуться в Эстонию, пообещав особняк, а попали они в коммуналку, что и заставило Татьяну Николаевну взяться за телефонню трубку. А затем и рассказать про своего деда и историю возвращения семьи в Эстонию.
Московский назначенец
Про таких в былые времена говорили – столбовая. И в новейшую историю заниматься восстановлением-подтверждением своего дворянства она не стала.
«А зачем? Я и так знаю, что я – дворянка и совершенно не признаю этих новых. Вот Пугачева – дворянка?! Уж извините, но это просто не серьезно, — говорила Татьяна Николаевна при первой нашей встрече. – Мне папа всегда говорил – не забывай, кто ты такая. Я знаю, какие были у меня предки, и ужасно горжусь этим. И когда вспомнили деда, я просто расплакалась».
Человек этот был совсем забыт. И не только эстонцами. Местные хранители русской истории тоже мало что знают о нем, о его судьбе. Некоторые считают, что забвение мэра Гиацинтова связано с тем, что он в Эстонии был обычным московским назначенцем. Но таким ли уж обычным?
Эраст Георгиевич Гиацинтов (нынче будет 150-лет со дня его рождения) родился в Москве. Род Гиацинтовых ведет начало от священника Николая (1621 г.), дворянство им было даровано Государем Императором в начале 18 века. Эраст Георгиевич закончил основанную известным издателем и журналистом П. Поливаным гимназию, куда принимали сыновей только высокопоставленных родителей. Затем был юридический факультет Императорского московского университета. Закончив его со степенью кандидата права он поступил на службу в Московскую судебную палату. Служба его продвигалась успешно и в 1889 году надворный советник Э.Г. Гиацинтов получил назначение комиссаром по крестьянским делам Везенбергского (Раквереского) уезда Эстляндской губернии. Так в роду Гиацинтовых появилась таллиннская ветвь и история этой семьи, несмотря на все исторические перипетии, оказалась связанной с Эстонией навсегда.
Формуляр Эраста Георгиевича (т.е. друдовая книжка — этот документ мама Татьяны Николаевны сумела спасти, когда 9 марта 1944 года в их дом на Манежной улице угодила бомба) богат записями о должностях, званиях и наградах. Он неоднократно исполнял обязанности и Эстляндского …
Александр Владовский, архитектор-художник
Подпись автора на картине — вещь общераспространенная. На построенных зданиях архитекторы расписываются куда как реже. Один из примеров подобного «автографа» можно отыскать на фасаде доходного дома, построенного в 1925 году на таллиннской улице Валли. На уровне второго этажа и по сей день можно разглядеть доломитовую плиту с надписью: A. Wladovsky.
Столичный масштаб
«Роман» выпускника петербургской Академии художеств с нынешней Эстонией начался еще в царское время. Родившийся в 1876 году в семье преподавателя столичного коммерческого училища Александр Игнатьевич Владовский принял пост архитектора «Кренгольмской мануфактуры» в возрасте тридцати двух лет. За плечами у него было несколько работ в Санкт-Петербурге, одной из которых — особняку Н. Безобразова — престижный архитектурный журнал «Зодчий» посвятил отдельный выпуск. «Кренгольмские» постройки архитектора — прежде всего комплекс фабричной больницы — чудом пережили Вторую мировую войну и по сей день являются ценными элементами в городском ансамбле Нарвы.
В Таллинн Александр Владовский перебрался не позднее начала двадцатых годов. Ставший столицей независимого государства город переживал острый квартирный кризис, и те из предпринимателей, которые смогли сохранить капиталы в годы войн и революций, активно инвестировали имеющиеся средства в доходные дома.
Отмеченное подписью автора здание на улице Валли, 4 — тоже дитя тогдашней «квартирной лихорадки». Впрочем, когда смотришь на него, меньше всего думаешь о меркантильном. Решенный в стиле уходящего в прошлое модерна, украшенный (на последнем этаже) экспрессионистскими рельефами мужчин и женщин, дом — это отзвук той столичной, петербургской роскоши, которой губернский город Ревель по понятным причинам был в царское время лишен.
Еще одна вполне «петербургская» постройка Владовского — здание Военного госпиталя, завершенное в начале 1925 года. Ныне отреставрированное и переданное Генеральному штабу Сил обороны ЭР, оно и впрямь навевает ассоциации с застройкой парадных площадей невской столицы. Жаль, что финансовые возможности межвоенной Эстонии были несравнимо более скромными, чем подразумевал размах Владовского. Впрочем, в одном случае можно задним числом отблагодарить городские власти за экономность: предложенный им в 1924 году вариант реконструкции башни Толстая Маргарита в военный музей означал бы ее превращение в сказочный «замок Золушки». И фактическую утрату памятника подлинной средневековой архитектуры.
Вечное и злободневное
Проект переоборудования комплекса Больших Морских ворот — штрих, скорее, типичный для тогдашних представлений о принципах архитектурной реставрации, а не для творчества Владовского в целом. О том, сколь бережно относился он к сохранившимся памятникам таллиннской старины, говорит хотя бы башня Хинке, не снесенная, а встроенная в корпус дома на улице Валли. Резонно, что русский архитектор буквально грудью встал против прозвучавших в 1928 году предложений снести собор Александра Невского или перестроить его в …
Памятник на главной площади Таллина
Разговоры о создании представительного монумента в центре столицы не умолкали за все время существования Эстонской Республики.
1922 — Правительство ЭР совместно с городскими властями приняло решение начать перепланировку бывшей Петровской площади в площадь Свободы, где появится монумент в честь борьбы за независимость Эстонии. Датой открытия памятника назначено 24 февраля 1924 года.
1923 — Скульптор А. Адамсон создал проект монумента: пирамидальную композицию, увенчанную скульптурой Калевипоэга и поверженного им черта. По бокам две конные фигуры — вождя древних эстов в борьбе с крестоносцами XIII века Лембиту и военачальника времен Освободительной войны Йоханнеса Лайдонера. Проект критикуют за «академизм» и «провинциальность».
1925 — Выбрано место установки будущего монумента — горка Харью.
1928 — Состоится конкурс, в ходе которого лучшей признана работа архитектора Э. Якоби под девизом «Три льва», предполагающая строительство колоннады на склоне горки Харьюмяги, которая бы дублировалась стоящим непосредственно на площади трехколонным портиком.
1931 — Состоялся очередной конкурс проектов монумента Свободы. Первая премия не досталась никому, вторую получила работа Э. Куузика и Э. Лохка под девизом «Pro Patria» — 35-метровый четырехгранный обелиск. На следующий год авторам было поручено доработать проект, увязав его с детальной планировкой площади.
1937 — победивший на конкурсе перепланировки главной площади города проект архитекторов Алара Котли и Элмара Лохка предусматривает снос Яановской церкви и строительство на ее месте Дворца правосудия. Перед ним планируется установить 67-метровую стелу, увенчанную скульптурой всадника. Реализация проекта задерживается в результате недостаточного финансирования и несогласия со стороны прихода Яановской церкви.
1939 — Президентский общегосударственный комитет по установке монумента Освободительной войны и Комиссия по площади Свободы назначают срок открытия будущего памятника — 24 февраля 1943 года. Год спустя глава правительства аннексированной Советским Союзом Эстонии Йоханнес Варес-Барбарус передает собранные для сооружения монумента 569 000 крон на строительство «Дома культуры трудового народа» — нынешнего Министерства обороны ЭР на улице Сакала.
1944 — горка Харьюмяги чуть не становится основанием иного монумента: проводится конкурс на проект сооружения в центре Таллинна монументального памятника Победы в Великой Отечественной войне. Подведенный в следующем году итог конкурса назвал победителем работу Аугуста Вольберга и Карла Тарваста, однако послевоенная нехватка средств воспрепятствовала реализации данного проекта.
1993 — проводится конкурс проектов планировки и застройки площади Свободы. Необходимость сооружения на площади монумента свободы специально не требуется, однако он присутствует на большинстве представленных работ.
1997 — в июне Рийгикогу принимает обращение в поддержку сооружения на площади Свободы памятника победы в Освободительной войне. Финансирование строительства предполагается распределить между государством, столичными властями и общенародными пожертвованиями.
1998 — Принято решение провозгласить конкурс на проект …
Эстонская почта дружит с историей
Семейство исторических почтовых ящиков Таллинна пополнилось еще одним – установленным на Тоомпеа, рядом с входом в здание по адресу площадь Лосcи, 4.
Первые исторические почтовые ящики были установлены прошлым летом у входа в парк Кадриорг и у дверей магазина почтовых принадлежностей на улице Виру. В январе аналогичный ящик появился у западного фасада таллиннской ратуши. Ящики были установлены в местах, традиционно пользующихся популярностью у туристов.
Как отмечают представители Эстонской почты, почтовых ящиков второй половины XIX века на территории Эстонии не сохранилось. Современные копии были изготовлены на основании прототипов, хранящихся в фондах Центрального музея связи имени А. Попова в Санкт–Петербурге.
Первые почтовые ящики появились на улицах и площадях городов современной Эстонии около полутора столетий тому назад – в 1864 году. Однако история почтовой службы в наших краях старше: сеть маршрутов Королевской почты Швеции охватила Эстляндию и Лифляндию в начале второй трети XVII века.
Исторические почтовые ящики служат тем же задачам, что и их современные собратья: опущенное в них письмо будет доставлено адресату. По словам Эстонской почты, традиция писать письма и открытки не угасает и в эпоху электронной переписки: за прошлый год работники почтовой службы ЭР переслали около 50 миллионов писем.
«В это число включена как местная, так и зарубежная переписка, уточняет руководитель отдела маркетинга и коммуникаций Эстонской почты Инге Судер. – Но большую часть, конечно, составляют отправленные по почте счета и обмен корреспонденцией между различными фирмами и предприятиями».
Три исторических почтовых ящика установлены в Таллинне и еще один – в Тарту, на Ратушной площади.
«Столица»…
Туристы былого Таллинна
Группа туристов, живописной вереницей бредущая вслед за гидом и спешащая запечатлеть фотоаппаратом местные достопримечательности, — деталь, характерная для улиц Таллинна и восемьдесят лет тому назад.
По данным статистики, в 1930 году Эстонскую Республику посетили свыше 100 000 иностранцев, большая часть которых, соответственно, 76 500 и 14 000 — составляли гости из Латвии и Финляндии. «Конечно, очень многие иностранцы прибывают сюда с коммерческими целями, но наряду с этим постоянно увеличивается количество лиц, интересующихся Эстонией, как страной, сохранившей много самобытного», — отмечала Päevaleht.
Земляничный край
Как и в наши дни, большая часть туристов прибывала в довоенный Таллинн морским путем. В 1931 году Министерством водных путей для их удобства была установлена, вероятно, первая туристическая схема — фанерный щит с картой центральной части города. На карту были нанесены схематические изображения основных достопримечательностей. Легенда «рекламной карты» была выполнена «на эстонском, но также английском и немецком языках».
Пожалуй, мог бы быть среди языков и русский: как свидетельствовали «Вести дня», значительная часть туристов из Америки понимала этот язык, потому как если и не сами они были некогда подданными Российской империи, то почти наверняка имели в родословной одного родителя-эмигранта. Включение в список портов «Большого Балтийского круиза» Таллинна предоставляло им возможность увидеть осколок «былой России». Недаром одним из популярных «таллиннских» сувениров двадцатых–тридцатых годов были самовары и православные иконы, а сфотографироваться на фоне собора Александра Невского было «обязательным пунктом программы».
Что касается храма на Вышгороде, то популярности у западных туристов он не растерял и в наши дни. А вот два «туристических бренда» Таллинн утратил. Первый из них — извозчики: редкий американец упускал возможность прокатиться «в дедовском экипаже».
Второй, как ни странно… земляника. «Вернутся на родину американские туристы и, сидя в небоскребах за файф-о-клоком, будут рассказывать чудесные истории о далеком северном Ревеле, где высятся романтические древние башни, где прелестные дамы ходят на высоких каблуках, и где на базаре продается дивно-сладостный пахучий плод the semljanica, — писали «Вести дня». Добавляя при этом, что «невиданный плод» продают у ворот Виру как сельские жители, так и нуждающиеся русские эмигранты.
Местный колорит
Сказать, что в довоенном Таллинне зарубежные гости замечали только «российскую экзотику», было бы, конечно, несправедливо. По свидетельствам прессы тридцатых годов, «второй по популярности» таллиннской достопримечательностью была у британских, американских и французских гостей ратуша. Затем — домик Петра, Олевисте и Нигулисте, Кадриорг.
Из «современных зданий» впечатление на иностранцев производил и театр «Эстония».
У туристов из Финляндии и Швеции неизменным успехом пользовались предметы народного промысла, которыми торговал магазин специально созданного кооператива Kodukäsitöö. «Иностранцы, ознакомившиеся в …
Лучший курорт Прибалтики
Красивейший курорт Эстонии, незаслуженно забытый и недоинвестированный в течение последнего десятилетия, вновь начинает развиваться. И это особенно приятно, если вспомнить, каким притягательным магнитом для десятков тысяч отдыхающих был Нарва-Йыэсуу в течение более ста лет. На днях в Нарвском замке открылась выставка «Отдых в Нарва-Йыэсуу и его окрестностях», посвященная истории курорта.…
Ревель: лица детского города
Присущее тому или иному периоду в европейской культуре отношение к детям и детству можно «прочесть» на фасадах столичных зданий и увидеть в скульптурном убранстве улиц и площадей города.
Международный день защиты детей — праздник относительно новый. Решение отмечать его было принято Международной демократической федерацией женщин без малого шестьдесят лет назад — осенью 1949 года.
«Детская» тема в архитектуре и скульптуре Таллинна куда как древнее: свои истоки она берет еще в Средние века.
Взрослый младенец
Средневековье «не знало» детства. Слишком короток был человеческий век и слишком высок процент детской смертности, чтобы общество, состоявшее «из монахов и воинов», обращало на ребенка сколько-нибудь пристальное внимание. Даже само слово «kinder» — «дети» у древних германцев изначально означало группу людей вообще — вне зависимости от их возраста. Отголоски такого отношения дожили едва ли не до XIII— XIV столетий: недаром таллиннскую Большую гильдию в старейших документах именуют «Детской».
Концепция «ребенок как «миниатюрный взрослый» нашла свое отражение в самых разных областях жизни средневековой Европы. От юриспруденции, позволяющей применять к детям те же самые методы дознания, что и к взрослым, до скульптуры и живописи. Если вы окажетесь в Музее средневекового искусства в церкви Нигулисте, обратите внимание на то, как изображался младенец Иисус художниками и резчиками по дереву эпохи готики: он, скорее, похож на «уменьшенного», словно по волшебству, мужчину, а не на новорожденного.
Впрочем, нет нужды даже отправляться под музейно-церковные своды. Достаточно подняться по ступеням улицы Люхике-Ялг и поднять взор к нише, расположенной чуть выше арки ворот. Рельеф, изображающий Мадонну с младенцем, — не подлинник, а реконструкция девяностых годов ХХ века. Однако «средневековое отношение» к ребенку она передает вполне: более «взрослого младенца», чем сидящий на руках у Марии Иисус, на таллиннских улицах не отыскать.
Нестареющие путти
«Открытие ребенка» принадлежит эпохе, вернувшей европейцам тему красоты человеческого тела, — Возрождению. Барокко научило жителей Европы не просто «видеть детство», но и любоваться им: даже ангелов, согласно христианской доктрине не имеющих ни возраста, ни пола, начали изображать в виде шаловливых младенцев — путти.
По северному сдержанное барокко Эстонии не вывело пухлых ребятишек на фасады таллиннских зданий ни в XVII, ни в XVIII веке. До далекого побережья Балтики они добрались позже, на рубеже позапрошлого и прошлого столетий, в пору увлечения «нео-стилями», сознательно копирующими художественные течения прошлого. Необарочные младенцы с музыкальными инструментами в руках украшают, например, фасад магазина на улице Айа, 3 или же «позируют» на фасаде домовладения, занимающего квартал между улицами Вооримехе, Пикк и Кинга.
Пухлые младенцы так приглянулись таллиннцам, что их изображения продолжали …
Таллинский парк Каламая: самый весенний парк!
Семья таллиннских парков пополнилась еще одним — весенним. Им стал парк, разбитый на месте старинного Каламаяского кладбища.
Красоту Каламаяского парка, по мнению ландшафтного дизайнера и директора парка Кадриорг Айна Ярве, лучше всего можно почувствовать в эти дни — на границе между весной и летом.
Концепция возрождения
«Еще в 2008 году, разрабатывая концепцию парка Каламая, мы определили его главную идею, — расказывает Ярве. — Территория была достаточно плотно засажена деревьями, и в качестве покровной растительности мы решили выбрать именно весенние цветы. Так родилась идея создания Весеннего парка Таллинна».
Концепцию Каламаяского парка Ярве считает символической: весна, как известно, — символ возрождения. А созданный на месте бывшего кладбища парк символизирует возрождение заброшенного на протяжении долгих лет уголка столицы.
Крупица старины
Кладбище для «ненемецкого», т.е. эстонского и шведского населения предместья Каламая начало создаваться уже в XV—XVII столетиях. Привратная башня-колокольня кладбища (1774 г.) — памятник архитектуры.
В 1950-е, наряду с другими старейшими кладбищами Таллинна, кладбище Святодуховского и Михайловского приходов в Каламая ликвидировали. Одно из исторических надгробий — бывший камень предпорожья бюргерского дома на улице Виру — эскпонируется в интерьере универмага De la Gardie Kaubakeskus, сооруженного на месте средневекового домовладения.
Обыкновенное чудо
С 1993 г. территория бывшего кладбища — природный заказник. В дополнение к уже растущим в парке деревьям здесь будут высажены 22 декоративные вишни, 11 декоративных яблонь, 5 чубушников и 68 форсайтий, цветения добавят и 42 куста сирени сорта Andenken an Ludvig Späth. Той самой, которая, хоть и именуется на латыни «обыкновенной», служит незаменимым украшением цветущих по Эстонии в мае-июне парков и садов.
Композиционным центром парка станет горный клен Leopoldii: его желто-зеленая листва символизирует собой солнце. Весной 2010 года в Каламаяском парке расцветут 55 тысяч тюльпанов и крокусов.
«Столица»…
