Шведское время в истории Каламая

Почти 150-летний период между Ливонской войной и Северной войной был для района Каламая довольно насыщенным событиями. Это время очень ярко символизирует подъём и развитие всей Эстляндии после хаоса войны, которому новый удар в спину нанесла Северная война.

Начальные годы Ливонской войны коснулись жизни Каламая тем, что сюда, под защиту надёжных городских стен, бежало много крестьян от грабительских набегов русских войск. Поскольку Ливонский орден не мог в одиночку противостоять русскому натиску, как Таллиннский городской совет, так и эстляндское рыцарство решили просить помощи у шведского короля. 6 июня 1561 года Таллиннский магистрат и горожане принесли королю присягу на верность. (Автор замалчивает осаду Вышгорода шведским воинством и боевые действия против Ливонского Ордена, и последующую после драматическую партизанскую войну, длившуюся ни один год, между новой шведской властью и Немецким Орденом. Это богатый и интересный пласт в истории Ливонии, мало отображённый в исторических учебниках и книгах. Примечание: Вене Тоомас). С этого события началась полуторавековая Шведская эпоха. К сожалению, начало шведского правления в Эстляндии совпало с одним неприятным происшествием. По данным хроники Balthasar Russow, привезённые в Таллинн шведские военные заразились какой-то необычной болезнью, и в августе 1561 года на кладбище Каламая похоронили даже 2000 из них. (Можно предположить, что представители Немецкого Ордена, при сдаче, отравили запасы снеди, в Домберге, известном ныне, как замок Тоомпеа. Этими запасами воспользовались осаждавшие несколько недель крепость шведы. По другим источникам, падежу подверглись около 300 служивых. Примечание: Вене Тоомас). Поскольку болезнь тогда обошла стороной гражданское население, это сочли очень дурным знаком. (Местное население не имело доступа к трофеям, надо полагать. Примечение: Вене Тоомас).

Район Каламая не остался в стороне и от обострения отношений между Швецией и Данией в 1568 году. (Обострением отношений между Швецией и Данией, автор называет Северную Семилетнюю войну 1563-1570 годов. Вообще говоря, на протяжении столетий, Швеция и Дания регулярно вели между собой войны. Примечание: Вене Тоомас). 9 июня 1569 года на таллиннский рейд прибыл датский флот из 30 кораблей под командованием адмирала P. Munck и обстрелял город. Флот нанёс большой ущерб порту и увёз в качестве военной добычи много шведских кораблей. Таллиннцы отразили датские корабли из мощной крепости, построенной перед Большими Морскими воротами в Саду Роз. Balthasar Russow пишет: «…таллиннцы притащили в Сад Роз тяжёлые пушки и открыли огонь по приближающимся кораблям. Так велась ответная стрельба.» Можно предположить, что предместье Каламая, расположенное в непосредственной близости от порта, тоже не осталось незатронутым боевыми действиями.

Для гражданского населения опаснее датских набегов были грабительские походы русских войск. Их боялись и к ним готовились, и 21 августа 1570 года наступило это долгое время страха. Под Таллинном собралась многочисленная русская армия под командованием вассала Ивана IV герцога Магнуса. Перед днем святого Мартина они ворвались в Оспенный дом. Как писал Таллиннский магистрат герцогу Магнусу, они сделали то, чего не делают даже турки: «они не только ограбили больных, но и в предыдущую ночь забрали их постели и простыни и оставили их голыми…». Грабители в своей жадности не боялись даже заразы. Этому удивлялся даже надзиратель Оспенного дома, который в своём отчёте магистрату вставил злую шутку: «Да пошлёт им всемогущий Бог столько французской болезни, сколько было у тех, кто носил эти одежды в этом доме». Герцог Magnus, как это было принято в дипломатической переписке того времени, отверг обвинение магистрата. Он якобы вообще ничего не знал об этом. Если же неприятность всё-таки произошла, то не по вине его солдат, а крестьян. На самом же деле виноваты таллиннцы, которые якобы не эвакуировали больных вовремя. Со своей стороны он обещал в будущем следить, чтобы больных больше не беспокоили. За этим последовал ряд упрёков в адрес солдат противной стороны, которые в других местах тоже якобы не заботились о бедных и больных. (В окраске многих исторических событий, автор несомненно весьма предвзят, однако проделал немалую работу по изучению событий. Примечание: Вене Тоомас).

16 октября крупный отряд опричников захватил Kopli и расположился там на зимние квартиры. Взятие Каламая было лишь вопросом времени. Чтобы не оставить русским войскам хорошую опорную базу, магистрат уже в тот же день отдал приказ сжечь там 200 жилых домов. 17 января следующего года осаждавшие подвезли к Оспенному дому несколько больших пушек, чтобы обстреливать город с защищённого и как можно более близкого места. Первый огневой удар таллиннцев был отбит, но за ним последовала новая неожиданная атака в вечерних сумерках. Солдат Магнуса изгнали из госпиталя, а Оспенный дом уничтожили, чтобы лишить врага возможности повторить свой замысел. Госпиталь не восстановили. 30 января по стратегическим соображениям сожгли и церковь Каламая. Вероятно, эти шаги были вызваны превращением Jaani Kirik в опорный пункт русских войск. Кольцо русских вокруг Таллинна сжималось. 22 февраля 1571 года им удалось построить мощную крепость (осадную конструкцию. Примечание: Вене Тоомас), перед Большими Морскими воротами. Оттуда обстреливали город, но, по данным Бальтазара Руссова, значительного ущерба всё же не нанесли. 2 марта русским удалось возвести у известковых печей Köismäe полевую крепость из брёвен с бойницами. Это уже серьёзно угрожало городу, поэтому защитники старались уничтожить её при первой возможности. У русских не было сил построить новые, и уже в том же месяце после потери укреплений в Каламая они ушли из-под Таллинна. После ухода русских часть застройки Каламая восстановили. В 1575 году русские войска ещё раз появились вблизи Таллинна, и, по данным Balthasar Russow, по инициативе защитников сожгли и разрушили дома рыбаков, которые те успели восстановить. Эти разрушения оказались напрасными, поскольку тогда русские не решились осаждать город и ограничились только разграблением деревень.

Вновь войска Ивана IV подошли к Таллинну 23 января 1577 года. Русская армия насчитывала 50 000 человек. Таллиннцы могли противопоставить им 500 солдат и 4000 боеспособных горожан, среди которых был и 400-всаднический отряд крестьян (???. Скорее купцов, ремесленников из бюргеров-ополченцев. Примечание: Вене Тоомас), под командованием Ivo Schenkenberg. Пушек у осаждавших было в 5 раз больше, чем у защитников города. На Тоомпеа кроме всего прочего, находилось ещё 1000 шведских наёмников. И во время этой осады Таллинна важные события происходили в Каламая. Уже в ночь на 28 января русские построили в Каламая крепости и большие блокгаузы. Такие укрепления представляли большую опасность, и защитники города снова уничтожили их при первой возможности. Несмотря на огромное превосходство, русским войскам не удалось взять Таллинн и в 1577 году. Оборона города во время Ливонской войны была исключительно успешной. Совершенно закономерно, что такие события сохраняются в легендах. Одна легенда, связанная с Ливонской войной, касается и Каламая. Речь идёт о храбром воине Vanast Toomas / Вана Тоомасе, который был родом из Каламая. Эту легенду использовал Gert Helbemäe в своей юношеской книге «Vana Toomas», вышедшей в 1944 году. (…И по заказу оккупационных сил Третьего Рейха. До 1944 года, эта легенда нигде не упоминается в письменных источниках. Поэтому, можно сделать вывод, что её автором является сам Gert Helbemäe. Примечание: Вене Тоомас). По рассказу, у бедной вдовы из Каламая Kala-Mai был сын Toomas. С детства Toomas дружил с воинами и рано научился обращаться с мечом, копьём и арбалетом. На одном празднике стрельбы по попугаю маленький Toomas по подстрекательству товарищей попробовал свои силы и попал в цель. Этот поступок был большим проступком не только потому, что маленький мальчик поставил в смешное положение часть охотников Большой гильдии, которые не попали в цель, но и потому, что простому народу не разрешалось участвовать в почётном соревновании охотников Большой гильдии. К счастью, дружелюбный старшина гильдии не стал делать из этого проблему и посоветовал начальнику воинов взять мальчика к себе на службу. 22 января 1577 года в Таллинн пришло известие, что враги находятся в нескольких часах пути от города. В разгар боя Toomas попал прямо в лагерь противника. Умелыми действиями (уничтожив запасы пороха русских) он спас себя и весь город. Храбрый Toomas стал знаменосцем таллиннских воинов. Позже, когда воин Toomas умер, стоявшую уже давно на башне Ратуши фигуру воина в шутку окрестили Vana Toomas.

Похожие: «Йыуд» - таллиннская сила

Не только осаждавшие и грабившие враги доставляли головную боль жителям Таллинна, в том числе особенно предместий. Большая часть наёмников была довольно деморализована, и достаточно было, например, задержки выплаты жалованья, чтобы они начали компенсировать это грабежом местных жителей. Так, в августе 1573 года шотландские наёмники начали грабить в порту и окрестностях города, потому что им задерживали жалованье.

К 1580-м годам силы России иссякли. Несомненно, этому способствовал и террор опричнины — далёкого предшественника КГБ. Ослабевшей России стали смертельно опасны даже относительно небольшие военные походы Крымского ханства. В 1583 году между Швецией и Россией было заключено Плюсское перемирие. Военные авантюры Ивана IV дорого обошлись России. Государство не смогло оправиться от экономического упадка, сопровождавшегося политическим хаосом, в течение полувека, и чуть было не закончилось потерей государственного суверенитета.

Вероятно, жители Каламая сразу после окончания военных действий построили себе новые дома. Вскоре после Плюсского перемирия на повестку дня встал вопрос о восстановлении церкви Святой Гертруды, или Truut. Поскольку это была центральная проблема для Каламая, остановимся на ней чуть подробнее.

В январе 1584 года Таллиннский магистрат выделил ратману Botth Vhroder 75 рижских марок на строительство церкви в Каламая. Были ли эти деньги использованы — данных нет. В 1601 году священник Johann Münnerich (Johannes Mtinkerich) начал сбор пожертвований на восстановление церкви Каламая. К сожалению, о так называемой третьей церкви Гертруды, сохранилось очень мало сведений. Rudolf Kenkmaa считал, что строительство церкви оказалось Каламая не по силам. Тем не менее была построена колокольня, которую возвели финские плотники из брёвен леса Koiga. Крыша была покрыта дёгтем, на вершине башни — флюгер. Работы длились довольно долго. 10 октября 1634 года на строительство башни поступило 39,5 господских талеров. Всё строительство башни обошлось в 148 господских талеров.

Вид на Каламая со стороны центра города, 1630-е годы.

В проекте укреплений 1626 года сооружение названо церковью. Также на плане города 1686 года «Geometrische Delineation of Staden Räfwal…», хранящемся в Шведском военном архиве, на территории Каламая у одного условного знака есть текст: Fiskär Mäijän Kiörkr. В январе 1688 года в колокольне церкви Каламая заменили кожаные ремни. На следующий год ремонт башни продолжился. Платили за доставку и обработку трёхсаженных брёвен. Более крупные работы были выполнены в 1672 году, когда для ремонта колокольни привезли четырёхсаженные брёвна, доски, дранку, гвозди, 200 железных скоб и ещё 12 длинных железных скоб. Починили флагшток, новую башню покрыли жестью. В целом ремонтные работы июня 1672 года обошлись в 844 господских талера. Поскольку в описании работ постоянно говорится о новой башне и рабочим платили также за разборку старой башни, можно предположить, что старую колокольню основательно отремонтировали или построили на её месте новую.

Немногие архивные источники свидетельствуют, что в Каламая во время шведского правления проводились богослужения. Например, шведский проповедник был обязан два раза в год читать проповедь тем, кто не мог дойти до города, то есть до церкви Oleviste или Pühavaimu. Также он должен был давать причастие желающим. Несомненно, в Каламая проводились и проповеди на эстонском языке. Вопрос, однако, в том, где именно находилось здание, в котором проводились богослужения. Если местоположение часовни Гертруды перед Морскими воротами более или менее известно, то мнения о местонахождении церкви, построенной в 1544 году и в начале XVII века, расходятся.

Перед строительством апостольской православной церкви Feodor Stratilati / Феодора Стратилата, (Цероквь Феодора Стратилата находилась на месте, где ныне находятся дома с адресами: Вяйке-Лааги 4, Соо 28, Соо 30, Вана-Каламая 29. Примечание: Вене Тоомас). в 1732 году на этом месте стоял большой деревянный крест, который, по мнению Rudolf Kenkmaa, отмечал местоположение средневековой церкви Гертруды. По мнению Aleksander Kivi, церковь Каламая могла находиться между кладбищем Каламая и нынешней улицей Noole. Часть исследователей считает, что церковь Каламая стояла в старой части кладбища Каламая, на месте сохранившейся до наших дней воротной башни. Valdeko Vende полагал, что с 1571 года до начала XVII века религиозные службы для жителей Каламая и моряков проводились во временной часовне. Он предполагал, что это здание находилось в доме перед Большими Морскими вратами / Suur Rannavärav, который на виде Таллинна M. Merian конца XVI века обозначен как die Cäpelld. Не исключено также, что рядом с колокольней церкви Каламая, показанной на плане 1686 года, находилось какое-то другое здание, где проводились богослужения. В противном случае остаётся непонятным, почему через 40 лет после завершения колокольни церкви Каламая её подвергли такому основательному ремонту.

В учётной книге Каламая неоднократно упоминается местный пасторский дом. Возможно, он находился возле кладбища Каламая. Кладбище Каламая в тогдашних источниках называлось церковным двором (Kirchhoff). Летом 1669 года для ремонта и строительства на церковном дворе Каламая привезли 6 больших лодочных грузов дерева.

Прекращение военных действий между Россией и Швецией ещё не означало окончания войны. После Ливонской войны местное население и экономику ещё долго изматывала шведско-польская война. Правда, бои не доходили до Таллинна, но косвенно война принесла с собой множество проблем. Головную боль жителям предместий Таллинна доставляли наёмники. Иногда оставшиеся без жалованья солдаты не ограничивались грабежами за пределами городской стены, а угрожали всему городу. Например, в 1610 году шотландские наёмники захватили передовые укрепления Suur Rannavärav / Больших Морских ворот, и городу пришлось сильно постараться, чтобы выбить их оттуда. Указанное столкновение между наёмниками и городской охраной произошло в непосредственной близости от Каламая.

Жителей Каламая не обошли стороной неурожай 1601 года и последовавший за ним голод и чума. Таллинн оказался в особенно тяжёлом положении, потому что зерно из внутренних районов больше не поступало, а ввоз из Германии препятствовала чума, свирепствовавшая в Данциге. Весной 1602 года положение стало ещё тяжелее, поскольку среди крестьян, бежавших в город, распространилась чумоподобная болезнь. 1603 год стал пиком чумы и голода. Можно предположить, что чума и голод унесли много жителей Каламая. Вновь порт и район Каламая пострадали летом 1623 года от эпидемии, занесённой из Стокгольма. Эта болезнь не распространилась за городские стены. Вероятно, проникновению инфекции в центр города помешала усиленная охрана у ворот. Тяжёлой оказалась чума 1657 года, из-за которой в Каламая осталось 57 домов без хозяев, и их пришлось снести и сжечь.

Несмотря на всё это Каламая развивалась быстро. Согласно исследованию Heinz v. z. Mühlen «Die Revaler Munster-rolle anno 1688. Ein Verzeichnis der Bürger und Einwohner» число жителей Каламая к этому году достигло 1500 человек. Национальный состав 450 человек, в том числе военных, H. v. z. Mühlen установить не удалось. 800 были эстонцами и 250 — шведами и финнами (вместе с военными около 300).

По плану города Samuel Waxelberg 1688 года граница размежёванных земель в Каламая доходила почти до нынешней улицы Graniidi. Если сравнить этот план с атласом Sigismund v. Staden 1699 года, то видно, что за короткое время район Каламая значительно вырос. К 1699 году большая часть бывшего Nunnakopli была разделена на небольшие участки. Обширные сенокосные луга находились за «Piiskopi kopli». Sigismund v. Staden называет эти луга на своём плане Neue Koppels ausserhalb der Zistern-Pforte. На плане 1686 года северная часть Каламая называется Fischer Maien, а южная часть, то есть территория между нынешними улицами Niine и Vana-Kalamaja, — SysterMaien.

Поскольку Каламая находилась вблизи порта, здесь особенно бросалось в глаза обилие корчм. Большинство из них носили громкие названия, такие как «Must Kotkas», «Inglise Lipp», «Kuld Lõvi» и другие. Во многих корчмах можно было и переночевать. Городские ворота закрывались довольно рано, и поэтому многим людям, прибывшим в Таллинн вечером, приходилось ночевать, например, в Каламая. Из истории известно, что это пришлось делать маркграфу Christoffer v. Baden и его супруге Cicilia, сестре тогдашнего шведского короля, прибывшим в город под вечер.

Далее кратко остановимся на самоуправлении Каламая. Своеобразную автономию района показывает тот факт, что для него была заведена отдельная учётная книга. В 1634 году она заполнилась, и завели новую, которая отражает хозяйственную жизнь Каламая до 1674 года. Первая книга, к сожалению, утрачена. Вторая сохранилась и освещает интересные события в жизни Каламая. Своеобразной местной традицией была проверка умения читать у детей Каламая во время Троицы. Испытания проводились с участием суперинтенданта, немецких и ненемецких (то есть эстонских, шведских и финских) священников и рыбацких господ (Fischerherren). Детей, успешно прошедших испытания, угощали тимб-сайками. Из шведского времени известны имена нескольких рыбацких господ. Например, в 1634 году рыбацкими господами были Peter v. Sprekelsen и Bartholmeus Rotertt, в 1637 году — Bartholmeus Rotertt и Johann Tier, в 1643 году — Hans Fonne и Andreas Stampeel, в 1647 году — Albrecht Viand (Viandt) и Andreas Stampeel, в 1648 году — Franszi Greffer и Albrecht Viand, в 1658 году — Christian Buchauw и Hinrich Bahde старший. Наряду с рыбацкими господами влиятельными лицами в Каламая были выбранные местными жителями старшины, или oldermann. Поимённо известны Eerik oldermann (1571), Mathias oldermann (1596), который по профессии был кузнецом, и Jürgen Fetz (1601), который был последним oldermann Каламая.

К изменениям шведского периода относится и замена прежнего налога (вакко-денег) единым «налогом на мочу», который взимался со всех жителей Каламая в размере 1 шведского талера и назывался veerahaks (Waszerschott).

Жизнь таллиннцев, как и раньше, была строго регламентирована в соответствии с сословным положением каждого. Праздники горожан, порядок одежды, очередность сидения за столом и прочее определялись представлениями магистрата. Одежда также строго регулировалась в зависимости от принадлежности к гильдии или цеху. Всех нарушителей правил наказывали крупными денежными штрафами. Несмотря на всё это, в городе существовали гораздо более благоприятные условия для продвижения вверх по социальной лестнице, чем в деревне. Не одному крестьянину, пришедшему из деревни в город, удалось разбогатеть именно в Каламая. Ярким примером служат родители хрониста и пастора церкви Pühavaimu, Balthasar Russow. Paul Johansen удалось установить, что отец B. Russow Rissa Siimo прошёл именно этот путь. Во время инвентаризации 1562 года у Rissa Siimo был большой дом в Каламая, конь, две коровы и семь свиней. У него было также много столового серебра и 300 марок наличными. Siimo, занимавшийся извозом, был настолько состоятельным, что смог отправить сына учиться в академию в Штеттин (Щецин) в Германии. Можно предположить, что таллиннская центричность «Ливонской хроники» Balthasar Russow и его понимающее отношение к положению крестьянства отражали менталитет, господствовавший тогда в Каламая.

Как и прежде, во время шведского правления дома и участки Каламая принадлежали городскому магистрату. Рыбак после внесения вступительного взноса в 100 марок мог поселиться в доме вместе с семьёй и пользоваться им до конца жизни. Например, 20 апреля 1637 года на таких условиях дом был передан слуге мельника Lasz Shulttile (Schuldt), а 1 июня 1637 года за 100 марок право пользоваться домом в Каламая до конца жизни получил слуга мельника Eszkull Wichman. Жилые дома Каламая были довольно маленькими, часто без сада. В источниках такие дома называют хижинами или лачугами. Можно предположить, что размер построек не соответствовал уровню благосостояния тогдашних жителей Каламая. Строительство более капитальных домов за пределами городской стены было запрещено по военным соображениям.

Многие жители Каламая зарабатывали на жизнь рыбной ловлей. Кроме порта и рыболовства работу давали городские известковые печи, находившиеся в Köismäe. Там в 1684–1685 годах, в частности, обожгли на известь 8200 конских возов бракованного плитняка и плитнякового щебня, полученного при разборке башни церкви Niguliste.

При сравнении границ Каламая разных эпох нужно учитывать, что средневековый или шведский район мог быть местами меньше, а местами больше нынешнего. Это особенно верно в отношении порта, который тогда тесно сросся с районом Каламая. Жизнь как жилого района Каламая, так и порта правдиво описал Gert Helbemäe в рассказе «Reaalkooli õpilane», вышедшем в Стокгольме в 1948 году. Главный герой, приёмный сын старшины цеха мельников Matthias, часто бывает в среде мельников, солеваров и солегрузчиков, канатчиков и верёвочников, вытапливателей жира и котельщиков, бондарей и других ремесленников Каламая.

Среду Каламая затрагивает также сборник Gert Helbemäe «Vaikija», изданный в Вадстене в 1947 году (например, новелла «Sellest, mida ei olnud»). Мотивы Каламая обильно использовал Jaan Kross в романе «Kolme katku vahel» и немецкая писательница Renate Krüger в романе «Tornid silmapiiril» (вышел в Лейпциге в 1982 году).

Несомненно, Каламая развивалась бы в шведское время ещё более стремительно, если бы по военным соображениям не ограничивали рост района. Крупные фортификационные работы начались в 1671 году и продолжались до 1710 года. Сначала шло интенсивное составление проектов, которое длилось 15 лет (1671–1686)83. Как показывают источники Шведского военного архива, каждый год составлялся новый проект фортификационных работ, а в некоторые годы — даже несколько. Реальное строительство укреплений затянулось, пока в 1675 году главным фортификатором не назначили специалиста Erik Dahlberg.

Строительство новых земляных укреплений неизбежно затронуло и территорию Каламая. В 1683 году начались подготовительные работы к бастиону Skoone (Skäne). Для этого пришлось уничтожить цветущие сады с плодовыми деревьями, ягодными кустами и цветочными клумбами, маленькими летними домиками и беседками в районе Больших Морских ворот и нынешней электростанции. Земляной вал бастиона вместе с гласисом и эспланадой захватил нынешние территории Каламая. Под бастион попали место бывшей церкви Гертруды и кладбище, а также так называемая Lõvilinnus / Львинное городище — низкая каменная башня-коффер, построенная для продольного обстрела главного рва. Строительные работы, однако, продвигались не так быстро, как хотели шведские власти. В 1684 году Dahlberg с большим неудовольствием сообщил, что дальнейшая задержка строительства бастиона Skoone может сильно разгневать короля и стоить городу Таллинну его широких привилегий. Только после этого строительство бастиона Skoone пошло быстрее.

Согласно проекту таллиннских бастионов 1686 года планировалось построить от бастиона Skoone в сторону моря большой и мощный равелин Beyerni (Beyeri), северные части которого должны были доходить до моря. Также по этому плану перед бастионами Vendide и Soome в районе нынешней улицы Kesk-Kalamaja должен был появиться равелин Svantepolgi (Sväntopolk, Sväntapolk), который, как и большая часть этого грандиозного строительного замысла, так и не был реализован.

В конце XVII века в таллиннском порту уже существовали искусственные портовые сооружения. Тогдашняя 150-саженная портовая дамба начиналась у Морских ворот и заканчивалась на нынешней улице Uus-Sadama. Со временем море намыло вокруг дамбы песок, и поэтому дамбу продолжили строить в восточном направлении, пока она наконец не приняла форму позднейшего Купеческого моста. На плане Paul v. Essen 1683 года «Deszeining öfwer Räfwell» на месте позднейшего порта изображена прямая портовая дамба, уходящая в море. Западнее неё, примерно на месте редута Stuart, находился параллельный дамбе каменный мол, построенный в море. На плане Waxelberg 1688 года левого каменного мола уже нет. Северо-западнее портовой дамбы вместо него показан блокгауз. На плане J. Holmberg изображены и блокгауз, и мол. Маленький блокгауз с каменными стенами на конце мола стоял на своём прочном фундаменте ещё долго после того, как штормы и лёд разрушили каменный мол. Даже после капитуляции Таллинна в 1710 году блокгауз простоял ещё несколько лет.

За несколько лет до Северной войны Эстляндию вновь ослабили сильный неурожай и голод. Многие крестьяне в отчаянии бежали в окрестности Таллинна, в том числе в район Каламая. К сожалению, там они в большинстве случаев помощи не получали. В предместьях, куда стекалось много народу, нехватка продовольствия была особенно острой. По данным Otto Liivi, в 1696 году умерло 359 человек, а в 1697 году — 2035 человек из прихода церкви Pühavaimu, к которому тогда относилось очень много жителей Каламая. В приходе церкви Oleviste в 1696 году умерло 97 человек, а в 1697 году — 137 человек. Жители Эстляндии не успели оправиться от тяжёлого удара, когда страну постигло новое испытание.

В 1700 году началась Северная война. Изнурительные и затянувшиеся военные действия затронули судьбу каждого жителя Каламая. Большую тревогу местным жителям доставляло самоуправство вербовщиков. Хотя вербовка должна была происходить только на добровольной основе, на практике она проводилась насильственно. Жителей предместий считали вольными людьми, которых можно было забирать в армию силой. Из страха перед вербовкой многие жители бежали из предместий.

Сразу после начала войны ускорили строительство земляных укреплений и в районе Каламая. В 1704 году был завершён 20-летний бастион Skoone. По изменённому плану укреплений вместо равелина Beyerni в районе нынешнего газового завода построили редут Stuarti. Он состоял из фасов и фланков из плитняка, пространство между которыми заполняли грунтом. Редуты были гораздо меньшими укреплениями, которые по назначению и основному типу относились к полевым укреплениям. После начала войны всё настойчивее требовали сносить здания, стены и заборы в радиусе 150 саженей (около 270 метров) от внешнего вала укреплений. По данным Rudolf Kenkmaa, только в 1707 году в зоне укреплений было уничтожено садов, прудов, хозяйственных построек и прочего на сумму 50 000 государственных талеров. С другой стороны, рассматривали и вопрос об укреплении предместий. В частности, планировалось окружить предместье частоколом из крепких брёвен, вбитых в землю. Эта работа из-за огромного объёма так и не была выполнена.

15 августа 1710 года русские войска подошли к Таллинну. 17 августа по приказу эстляндского вице-губернатора Дитриха Паткуля / Diedrich Patkul сожгли большую часть предместий, в том числе большинство домов Каламая. В конце сентября того же года город сдался русским войскам, и шведская эпоха закончилась.

Роберт Нерман, 1996 г.

Взято на: https://narod.ee

По легендам и приданиям, родителей Калевипоэга звали Калев и Линда. Перевести на русский язык дословно, Калевипоэг, и есть, — сын Калева. Иными словами, это всего лишь отчество, Калевич. Но тогда, какое же у него было имя?

Правильный ответ, здесь!
Некая загадочная полость текста…

Примерно 150-летний период между Ливонской и Северной войнами: бурные события в Каламая

Читать с монитора или экрана телефона удобно ни всегда. Предпочитая классический бумажный источник, где с лёгкостью и пометки поставить можно, обратимся к лучшему в Европе магазину литературы на русском языке.

Такой магазин, несомненно azon.market. Широкий выбор новинок! Цены в книжных магазинах, как правило близкие и отличаются не сильно. Именно потому при поиске где заказать и купить книгу в Европе, я выбираю azon.market. Во-первых, магазин расположен в Риге, а это особенно удобно по доставке заказа книг в Эстонию и Литву, в Таллин и Вильнюс, не говоря о других городах. Во-вторых, я живу в Таллине, и конечно, закажу дешевле и быстрее из Риги, чем к примеру, из Германии. В третьих, при заказе книг свыше 40 евро, доставят по Эстонии, Латвии и Литве до почтового автомата бесплатно. А если заказать свыше 65 евро, то могут задействовать курьерскую доставку на дом.

Во втором случае, уже не столь важно в какой части Европейского Союза вы живете, если конечно, ни в Греции, на Кипре или Мальте. Рижанам повезло особенно, им бесплатна доставка вне зависимости от суммы заказа.

Действует партнерская программа лояльности! Просто начните оформлять свой заказ, и система предложит вам доступные варианты доставки в вашу страну. Там же будут ясны все подробности.

Свой первый крупный заказ я сделал, в 2016-году. Доставка тогда заняла всего несколько дней. С тех пор, магазин постоянно держит в курсе о новинках и регулярных акциях. Позволяет иметь в руках новенькие, пахнущие типографской краской уютные книги, что обогащают знаниями, и дарят эмоции чтения. Отметил для желающих совершить путешествие в Таллин, несколько интересных путеводителей. Самый из них любопытный, Ольги Чередниченко. Её книга не просто справочник мест. Это личный опыт путешествий, не редко весьма нестандартный, автостоп и на автомобиле в одиночку! Не смотря, что книга издана в 2017 году, актуальна будет и через десять лет.

Вот, что она к примеру, там пишет: «Бывает, что при пересечении границ в развивающихся странах с путешественника пытаются стрясти пару долларов на некие «пограничные сборы». Всегда требуйте чеки. Примерно в 50% случаев данное требование волшебным образом отменит сбор. В развивающихся странах, выбирать отель лучше на месте. Дешевые отели просто не попадают в сети онлайн-бронирования». Эти её советы, конечно, не относятся именно к Прибалтике, но могут оказаться полезными впредь. Я бы не хотел рушить интригу и дам возможность узнать опыт Ольги вам самостоятельно.

Сфера же личных интересов лежит также в области художественной литературы, психологии и маркетинга. Вот книги, от которых я получил радость, прочитал или читаю в моменте сейчас, в 2022 году: