1920-е годы в Таллинском районе Каламая: восстановление после войны, работа полиции, военная дислокация, промышленный подъём и повседневная жизнь

Изменения, произошедшие в жизни Эстонии в эти годы, во многом повторяются и сегодня. Тогда тоже царил экономический хаос, неконтролируемая преступность и коррупция. Тому, кто глубже познакомился с этим периодом, трудно согласиться с утверждением, будто тогдашняя ситуация была несравненно легче и лучше, чем сейчас. Высказывалось мнение, что принципиальные изменения в развитии Эстонии произошли только в 1930-е годы. Эта точка зрения ошибочна. Принципиальные изменения произошли уже в начале 1920-х годов, в дальнейшем лишь продолжалось это направление. Чтобы оценить масштаб работы по строительству эстонского государства, необходимо прежде всего исходить из стартовых позиций. Поговорим немного об обстановке в Каламая.

Берег Каларaннa во время войны был завален мусором и отбросами. Пристань для лодок во многих местах обветшала, да и рыбацкие лодки не могли подойти к ней — всё вокруг было покрыто толстым слоем ила. Рыбу выгружали с лодок на берег немного дальше, у каменного моста. Возле начальной школы на улице Vabriku после дождей образовывались такие огромные лужи, что пройти сухими ногами было невозможно. Уличного освещения почти не было или оно было крайне недостаточным. Номера домов были в беспорядке. Например, между домами Vabriku 15 и 19 находился 17b, а между 25 и 29 — 17. Естественно, горожане не могли обновлять фасады и проводить дорогостоящий ремонт. Атмосфера всеобщего упадка, вызванная войной, оставила след и на состоянии тротуаров, дворов и садов. Многие жители ради дополнительного дохода держали скот. Технические сети плохо обслуживались, что помимо постоянных неудобств иногда жестоко мстило. Например, в 1918 году на улице Kopli случился пожар, во время которого из-за нехватки воды сгорело 7 домов. 9 октября 1921 года вспыхнул пожар на Kopli 22a, сгорело 4 дома.

Хотя городская электростанция находилась в Каламая, в часы пиковой нагрузки она не удовлетворяла потребности в электричестве ни самого района, ни Kopli. Поэтому городское управление заключило договор с заводом Peetri, и в 1919–1922 годах этот завод снабжал Каламая электроэнергией. В «Päevaleht» от 10 декабря 1920 года жаловались, что при таком электрическом освещении невозможно читать, писать или выполнять какую-либо работу. Особенно тяжело приходилось, конечно, школьникам.

Уже в 1922 году появились первые серьёзные признаки работ по благоустройству Каламая. На углу улиц Suur-Patarei и Põhja pst. был разбит сквер, а на улице Kopli между Volta и Балтийской хлопчатобумажной фабрикой посадили деревья. В том же году во многих местах отремонтировали проезжие части, а полиция стала строже относиться к тем, кто затягивал ремонт своих домов и участков. Например, 7 июля 1922 года Таллиннское городское управление решило отчудить дом Uus-Kalamaja 30, поскольку владелец не ремонтировал его.

В 1923 году был составлен бюджет по благоустройству рыбного порта Kalasadam. На углубление порта на 4 фута было предусмотрено 4,5 миллиона марок. Строительные работы велись в 1924 и 1925 годах. Вынутый при углублении ил и глина использовались для подсыпки берега. Разрушенные пристани снесли, а на их месте построили 2 большие пристани для судов и множество меньших для лодок. Очень красочно описывает эти работы Harald Aksberg. Перед большими углубительными работами перед молами построили водонепроницаемую дамбу, после чего работающими от электричества насосами откачали воду из порта за дамбу. После откачки воды вся территория порта превратилась в огромную грязевую лужу. Ил вывозили огромное количество землекопов и тачечников по деревянным мосткам на северный берег Kalasadam. После углубления были построены добротные каменные набережные и деревянная пристань для выгрузки ящиков с рыбой. В 1924 году на новой набережной построили современное здание порта, где разместились весовая, склады и капитанская контора с залом ожидания для рыбаков. С открытием нового Рыбного порта потерял работу последний «мелочник» — лодочник Suur-Prits, который в предыдущие годы на своей мелкосидящей лодке перевозил ящики с рыбой и людей с рыбацких судов к берегу. На должность был назначен чиновник, в обязанности которого входило взвешивание рыбы и организация рынка. Открытие нового порта прошло весьма своеобразно. Когда строительные работы были закончены и готовились к торжественному открытию порта, в одну ночь вода прорвала дамбу, и море само открыло новый Рыбный порт. В связи со строительством порта и благоустройством окрестностей «лодочные жители» были вынуждены покинуть свои скромные жилища и перебраться в городскую ночлежку.

В середине 1920-х годов в Kalarand было 4 пристани: моторная, Трейманна / Treimann, Тамберка / Tamberk и Мянник / Männik. У моторной пристани швартовался маленький пароход «Estonia», поддерживавший сообщение между Kalarand и Pirita. До этого с 1921 года между Каламая и Pirita ходил построенный в 1905 году в Финляндии пароход «Külliki», который брал на борт 150 пассажиров. После позднейших переоборудований «Külliki» мог перевозить из Каламая в Pirita до 250 пассажиров. Билет стоил 30 марок. У моторной пристани можно было взять напрокат прогулочные лодки. Хотя цена была высокой, желающих было много. В красивые послеполуденные часы даже образовывалась очередь. В 1925 году на городской электростанции начали использовать в качестве топлива сланец. Сланцевой золой засыпали близлежащий морской берег, но уже в 1927 году с вновь образованной землёй возникли проблемы: летом она пылила, и её пришлось покрывать грунтом и засеивать травой.

Годы принесли изменения в жизнь Kalarand. Один из центральных персонажей тамошней жизни — купец Kaarel Laks постарел и прекратил деятельность. На месте его корчмы-лавки-ночлежки появились два новых предприятия — прибрежные магазины Villu и Pau. Там можно было заказать горячую еду, например, суп из кислой капусты или картофельный, конечно, также кофе, булочки, бутерброды. Обеденный стол находился в задней комнате магазина. В Kalarand тогда действовало ещё несколько магазинов рыболовных принадлежностей и моторного топлива, таких как Tõrva-Jüri, Muravei и Väike-Valter. Рыбопромышленник Varik построил на участке Лакса, Pau и Villu новый большой дом с квартирами, производственными помещениями и магазинами. Там открыл склад продовольственных товаров и рыболовных принадлежностей Viktor Masurin.

В Каламая в 1920-е годы жили известные моряки, например, на Jahu 7a — капитан моторного судна № 1 Jaan Villmann, на Kalevi 3-2 — один из руководителей Всеэстонского союза моряков E. Verber, на Niine 5-6 — старший штурман парохода «Tasuja» Eduard Randman, на Põhja pst. 9 — старший штурман «Suur Tõll» Edgar Paal, на Soo 25-53 (тогда Uus-Kalamaja 19-53) — капитан латвийского парохода «Viktoria» Jaan Frede, на Suur-Patarei 18 — один из основателей Общества судоходства и морской торговли «Laevandus» August Neuhaus, а в том же доме до 1920 года и адмирал Pitka. Позднее J. Pitka переехал в дом Suur-Patarei 20. На Valgevase 1 жил один из руководителей Общества эстонских лоцманов Peet Rass, на Väike-Patarei 17 — старший лоцман таллиннского порта Edmund Kiiher. На Väike-Patarei 7–13 находились помещения Общества морских лоцманов.

После Освободительной войны в Каламая продолжали работать гостиницы и столовые военного времени, а также появились новые. На Kopli 2 в первой половине 1920-х годов работала столовая «Vambola», рядом находилась гостиница «Frantsia», которая с 1921 года получила название «Grand Hotell». На углу улиц Vabriku и Kopli располагался ресторан «Koppel», который в народе называли «корчмой Keris». Позднее ресторан получил название «Kuld Kotkas». На улице Soo находилась гостиница-ресторан «Belgia», а на Vana-Kalamaja 26 — гостиница «Sakala». На Soo 12 был пивной магазин, где можно было и выпить на месте. На Kesk-Kalamaja 6 была столовая для демобилизованных солдат. В 1920-е годы у полиции было много хлопот со всеми этими питейными заведениями, особенно с корчмой «Keris» и рестораном «Belgia». Когда возле этих «сомнительных» мест устанавливали полицейский пост, нарушения порядка быстро сокращались.

В начале 1920-х годов проблемы с охраной порядка были почти такими же, как и сейчас. Разрушенная войной экономика с трудом приспосабливалась к новым условиям, и многие люди не находили себе подходящего применения. Это, в свою очередь, способствовало распространению как уголовной преступности, так и политическому вольнодумству, в виде коммунистических и великорусских шовинистических настроений. Вскоре экономическая ситуация нормализовалась, и удалось значительно успешнее держать под контролем тех, кто мешал развитию Эстонии. Каламаяская полиция, или I полицейский участок, в этом отношении была во всех отношениях примером. Это подтверждает и тот факт, что некоторых начальников полиции или их помощников переводили на должности городского или других участковых руководителей полиции. В октябре 1920 года прежний начальник I участка Johannes Tamm был назначен начальником II участка города. Его помощник Konstantin Grenzmann затем исполнял обязанности начальника участка. 1 декабря 1920 года руководство местной полицией принял Johann (Juhan) Kruberg, который в июне 1921 года снова передал дела своему помощнику K. Grenzmann. С 1 июля 1921 года новым начальником участка стал August Plink, который занимал эту должность до 1 апреля 1927 года. Затем комиссаром участка был назначен Verner Koplus, который ушёл со службы 15 июля 1929 года. На место V. Koplus вновь был назначен Johannes Tamm. Долгое время помощником начальника был Konstantin Grenzmann. На его место в 1926 году помощником комиссара был назначен Bernhard Malter. I полицейскому участку подчинялись также полиция Kopli и вспомогательный участок Балтийской хлопчатобумажной фабрики. Начальники этих вспомогательных участков одновременно были помощниками начальника I полицейского участка. Таким образом, в отличие от других таллиннских полицейских участков у начальника I участка было три помощника. Таллиннский I полицейский участок находился на Tööstuse 39 (тогда Soo 23). Это был частный дом, владелец которого J. Treu жил там же. Согласно договору с домовладельцем полицейский участок должен был платить арендную плату 4200 марок в месяц. Помещения не соответствовали требованиям того времени. Там не было отдельного караульного помещения и архива. Отопление производилось из соседней частной квартиры. Уже в середине 1920-х годов начали искать новое помещение для полиции.

В районе Каламая I полицейский участок имел 6 районов. I район охватывал улицу Soo, часть улицы Vana-Kalamaja начиная с домов 29 и 32, Suur- и Väike-Laagri, Köie, Küti и Kalju улицы, а также воинские части в районе Patarei. Во II район входили Kopli 12–54, Salme 32–38 и 21–23, дома на улице Graniidi начиная с № 26 и 27, улицы Malmi и Vabriku. III район составляли Soo 31–49 и 40–56, Salme 26–30 и 17–19, Graniidi 1–25 и 2–24, улицы Kalevi, Valgevase и Tööstuse, а также участок улицы Kungla между Soo и Uus-Kalamaja. В IV район входили улицы Jahu, Suur- и Väike-Patarei, Võrgu, чётные номера домов на улице Kalda, улица Kalaranna и территория Центральной тюрьмы. V район включал улицы Linda, Kungla и конечную часть Vabriku, а также территорию заводов «Volta» и машиностроительного завода Franz Krull. IV район составляли Kopli 1–7 и 2–10, Vana-Kalamaja 1–27 и 2–26, Kesk—Kalamaja, Kotzebue ja Niine улицы, а также нечётные номера домов на Пыхья-Пуэстее.

По архивным данным, в начале 1920-х годов в I участке служило 43 чиновника. Примерно такое же количество сотрудников сохранялось и в последующие годы. Однако произошли огромные изменения в качестве. Регулярные инвентаризации участков и проверки постов уже в начале 1920-х годов отсеяли неподходящих для полиции людей. На службе остались лучшие из лучших. Эстонская полиция сумела обуздать преступность уже через несколько лет после Освободительной войны. Такой успех можно объяснить только акцентом на наружных патрулях. По сравнению с периодом Освободительной войны в начале 1920-х годов были передислоцированы посты. Пост на углу улиц Tööstuse и Volta переместился на угол Soo и Salme. Новые посты были созданы в Kalarand и на углу улиц Kopli и Telliskivi.

В 1920-е годы важной задачей полиции была борьба с контрабандой спиртного. Торговля спиртным приносила большой доход, и «короли спирта» чувствовали себя довольно безнаказанно. На основании материалов I участка можно сказать, что крупные партии контрабанды перевозились редко. При регулярных проверках в квартирах или в столовых и ресторанах людей, ранее попадавшихся на контрабанде, чаще всего изымали небольшие количества незаконного алкоголя. Доминировало изъятие ¼–½ штофа водки или спирта. В середине 1920-х годов полиция и пограничная охрана уже создали эффективный контроль над перевозкой спиртного.

В начале 1920-х годов, когда экономика Эстонского государства ещё не оправилась от войны, а полицейская реформа не была завершена, всевозможные антигосударственные группы могли действовать почти беспрепятственно. В районе Каламая также находились центры коммунистов, русских и немецких монархистов. По воспоминаниям Heinrich Ross, на Soo 29–49 (тогда Uus-Kalamaja 19–49), Kalju 8–5 и Kopli 13–6 находились конспиративные квартиры коммунистов. По последнему адресу после провала попытки государственного переворота 1 декабря 1924 года скрывался Jaan Anvelt. Среди русских монархистов наиболее известным был адвокат Aleksandr Ivanov, проживавший на Kopli 24, который был правой рукой председателя русской монархической организации «Союз верных» генерал-майора Oleg Wassilkowsky.

Немецкие монархисты после Освободительной войны уже не были так активны, как раньше. Известно, что политическая полиция следила за Karl Valter, проживавшим на Tööstuse 1, который был секретарём Немецкого общества благодеяния и культуры. Его брат Alfred Valter публиковал статьи в германском монархическом издании.

Самую большую опасность для Эстонского государства представляла Советская Россия. Руководимая Москвой попытка большевистского государственного переворота 1 декабря 1924 года не обошла стороной и район Каламая. Ударная группа численностью около двадцати человек под руководством Jakob Vakker напала на Балтийский вокзал. Районный начальник полиции Herman Ubin, который шёл навстречу поезду, был сразу убит, как и урядник Mihkel Nutt. На вокзальной лестнице погиб министр путей сообщения Karl Kark, которого заманили на вокзал ложным вызовом. Старший урядник Woldemar Waa и урядник V участка Georg Willo были арестованы мятежниками, когда они прибыли на вокзал по сигналу стрельбы. Также были арестованы около десятка безоружных офицеров, которые ехали на курсы в Тонди. Позже на допросе несколько участников мятежа признались, что узнали на вокзале сильно взволнованного Jaan Anvelt, который безуспешно пытался мобилизовать железнодорожных рабочих. В 6:30 началось контрнаступление конной полиции на вокзал, а в 8:15 им на помощь были направлены две роты учебного батальона унтер-офицеров под общим командованием подполковника Herman Rossländer. Когда роты учебного батальона унтер-офицеров под командованием майора Ainson развернулись в цепь возле кинотеатра «Rekord», некоторые мятежники выбежали и кричали: «Не стреляйте, свои!». H. Rossländer, который немного выбежал вперёд, чтобы предотвратить возможные недоразумения, был тяжело ранен и через пару дней умер. После короткой перестрелки роты под командованием майора Ainson пошли в атаку. Быстрым возвращением вокзала были спасены арестованные офицеры от расстрела, потому что их как раз собирались поставить к стенке. Коммунисты бежали через железную дорогу в сторону улицы Kopli, часть из них была задержана.

Из материалов Таллиннского I полицейского участка следует, что после услышанной в городе сильной стрельбы в раннее утро 1 декабря были вызваны в канцелярию участка все полицейские, проживающие в пределах участка. Уже через 10 минут прибыли первые ближайшие районные начальники и урядники. К шести часам прибыло уже 24 полицейских. Кроме полицейских I участка там были также начальник вспомогательного участка Lasnamäe Grünberg, помощник начальника V участка Keermann и помощник начальника II участка Malter. В участке их вооружили винтовками и боеприпасами. По приказу городского полицейского руководства полицейские I участка должны были быть готовы отразить возможные нападения и из других районов. К сожалению, подавление мятежа 1 декабря 1924 года потребовало жертв и в Каламая. J. Anvelt, убегая по улице Telliskivi, застрелил шедшего ему навстречу капитан-майора K. Stern, который направлялся на службу. При подавлении мятежа было ранено несколько полицейских I участка и проживавших в районе Каламая, например, урядники Hans Plinkmann, Rudolf Hubel и Harry Põlluroos. Помощник начальника II полицейского участка, проживавший в Каламая, Bernhard Malter был ранен при задержании коммунистов у дома Viimsi 50.

События декабря 1924 года, несомненно, стали переломными в отношении к внешней угрозе. После этого не было никакого успеха у тех политиков, которые преуменьшали опасность. Коммунистическое движение потеряло всякую поддержку. Те лица, которым коммунистические взгляды были близки по духу, не осмеливались открыто заявлять об этом из-за боязни плохой репутации.

Одной из задач тогдашней полиции была борьба за порядок и чистоту, а также против нарушений строительных норм. Сегодня это, к сожалению, недооценивается, и под предлогом отсутствия законодательства или по другим отговоркам порядок в этих сферах упускается из рук. Конечно, это близоруко и может принести огромный вред нашей культурной среде. Полезно было бы в этом отношении учиться на опыте 1920-х и 1930-х годов.

В районе Каламая в 1920-е годы проживало много высших полицейских чинов, например на Graniidi 11-9 — начальник таллиннской полиции Jaan Raudsepp, в начале десятилетия на Kopli 38-4 (тогда Kopli 22c-4) — директор Полицейского управления и руководитель Политической полиции Johann Soomann, в середине десятилетия на Kotzebue 3 — помощник начальника таллиннской полиции V. Sihle, на Soo 37-4 (тогда Soo 7-4) — старший чиновник таллиннского отдела Криминальной полиции V. Ossy, на Tööstuse 6-3 — помощник начальника таллиннской полиции Mihhail Tang, на Vabriku 3 в начале десятилетия — начальник I таллиннского полицейского участка Johan Kruberg, на Väike-Patarei 12 в конце десятилетия — криминалист Jaan Kask. 18 декабря 1933 года в газете «Esmaspäev» о нём вышла статья «Самый ловкий тайный полицейский Эстонии».

Своеобразным учреждением в Каламая была Центральная тюрьма. Лагерь военнопленных в Pääskiila был переполнен и нуждался в большом ремонте. Главное управление тюрем искало место для новой тюрьмы, и взгляд остановился на казармах Patarei, переданных Военному министерству. Военное и Юридическое министерства быстро договорились, и по решению правительства от 30 июня 1919 года Батарейные казармы в Kalarand были переданы Главному управлению тюрем, которое начало там создавать Центральную тюрьму. Напряжённое строительство продолжалось с 5 августа 1919 года до 22 августа 1922 года. Учреждение уже действовало, когда перестроечные работы ещё продолжались. Тюрьма в 1921 году размещалась в основном на верхнем этаже трёхэтажного здания. Четверть второго этажа была приспособлена для размещения больных заключённых, а на нижнем этаже здания находилось семь карцеров. В первые годы Центральная тюрьма не была особенно надёжным местом содержания. В 1921 году бежало 16 подследственных. В 1922 году в Центральной тюрьме было 535 заключённых, тюрьмой руководил Karl Adelbert. В середине 1920-х годов начальником тюрьмы был Sperlingk. В Центральной тюрьме активно действовало основанное в 1921 году благотворительное общество «Таллиннская городская миссия». В 1923 году было проведено 86 церковных служб, 327 заключённых причастились. В эстонских тюрьмах заключённые не жили праздной жизнью. Сидевший в исправительном учреждении должен был своим трудом покрывать хотя бы часть расходов на его содержание. В зависимости от трудовых навыков заключённых, состояния здоровья и меры наказания их использовали на очень разных работах. Менее опасные преступники выходили на внешние работы. В первой половине 1920-х годов они работали на торфяном болоте отделения Центральной тюрьмы в Harku, на уборке таллиннских улиц и порта. Ходили и на более дальние работы, например, в апреле 1926 года на внешних работах на железнодорожной станции Kohtla. На территории тюрьмы действовала столярная мастерская с сушилкой для древесины. В августе 1925 года в тюрьме была открыта типография. Действовали столярная, портновская и переплётная мастерские.

Уже в царское время особенностью Каламая была многочисленность военных учреждений. И после Освободительной войны эстонской армии там были оставлены большие земельные участки. На Suur-Patarei 13 продолжали действовать продовольственные склады эстонской армии, которым подчинялись также большие огороды на территории между улицами Soo, Uus-Kalamaja и Suur-Laagri и на участке Suur-Patarei 13.

Земля между Батарейной тюрьмой и заводом Peetri осталась в пользовании авиации и после Освободительной войны. 22 октября 1920 года комиссия по приёму государственного имущества передала этот участок вместе с зданиями вновь сформированному авиационному отряду вместо авиационного отряда. В начале 1920-х годов там короткое время находилась также Лётная школа. И здесь большая часть зданий была разграблена и разрушена, но большинство всё же удалось привести в порядок в 1920-е годы. По имеющимся данным, в начале десятилетия в ангаре для гидросамолётов помимо самолётов находились также мастерская, склад бензина и масла. Казарму использовали вместе с военнослужащими Запасного конного депо и лазарета Управления снабжения. Им принадлежала примерно половина помещений. Там помимо жилья лётчиков находилась канцелярия Морской авиационной группы. Во втором здании размещались мастерская электриков Морской авиационной группы и продовольственный склад всего хозяйственного отдела авиации. В третьем здании находились продовольственный склад и сарай Морской авиационной группы. Одно здание использовалось как сарай для топлива Морской авиационной группы. В начале 1921 года было признано целесообразным перевести штаб авиационного отряда из дома Väike Kompasna 21 к Морской авиационной группе и переоборудовать бывший штаб авиационного отряда под квартиры.

Между улицей Küti и Центральной тюрьмой продолжал действовать 1-й Запасный конный лазарет и депо Управления снабжения армии. В мирное время количество больных и раненых лошадей значительно уменьшилось, и поэтому другие такие лазареты были расформированы. 22 февраля 1921 года это учреждение получило название Запасное конное депо и лазарет, в конце 1920-х годов — Конный лазарет и кузнечная мастерская. В 1933 году лазарет был реорганизован в Таллиннский гарнизонный и окрестный ветеринарный амбулаторный пункт. Конным лазаретом с 22 октября 1920 года сначала в качестве исполняющего обязанности начальника, а с 22 февраля 1921 года начальником лазарета руководил ветеринарный капитан Sergei Funin. В мирное время там было довольно мало лошадей на лечении, например, в январе 1922 года — 50, а годом позже — всего 14 лошадей. Больший акцент удалось сделать на различных курсах. В новых условиях уже не было целесообразно использовать такую большую территорию, как раньше. Поэтому было решено большую часть ранее принадлежавшей лазарету земли 1 октября 1928 года передать сформированной Группе зенитной артиллерии ПВО. Группа зенитной артиллерии была фактически сформирована только в начале 1930-х годов, и большая земельная площадь, где раньше паслись находившиеся на лечении лошади, была передана только в 1931 году. Между конным лазаретом и каламаяским кладбищем находился тир армии, которым активно пользовались не только воинские части, размещённые в Каламая, но и дальше, а также местный Союз обороны и полиция.

После событий 1 декабря 1924 года Союз обороны, который временно отошёл на второй план, был вновь организован. В январе 1925 года из сосредоточившихся в I полицейском участке Таллинна кайтселийтласов был сформирован I батальон Таллиннского отряда Союза обороны. Ядро батальона составляли кайтселийтласы 1918 и 1919 годов G. Linholm, I. Janson, A. Raavik, Kana, Johanson, Kallas, Reinson и др. Чтобы не мешать работе полиции, штаб I батальона Союза обороны переместился в помещения слесарной мастерской на Kopli 4. После этого штаб батальона короткое время находился на Vana-Kalamaja 4, а с 1925 года — на Kopli 22 (тогда Kopli 20a). По воспоминаниям деятеля Союза обороны R. Valter, начальник батальона Tõnis Tirman в конце января 1925 года разделил батальон на роты. Начальником I роты был назначен Valdov, II роты — R. Valter, III роты — K. Liibant. В эти годы очень активно помогала мужчинам батальона Морская группа, предоставляя возможность использовать помещения воинской части. Стрельбы проводились на стрельбищах Paljassaare и Каламая.

В марте 1925 года начальником батальона был назначен ветеран Союза обороны Karl Busch. К сожалению, здоровье K. Busch было неважным, и он был вынужден покинуть свою должность. По воспоминаниям R. Valter, это произошло в 1926 году. По другим данным, уже 11 июня 1925 года исполняющим обязанности начальника батальона был назначен H. Jaanimägi, его помощником — H. Kallau. 25 июля 1925 года начальником батальона стал капитан Vaga, 17 октября 1925 года новым начальником стал Gustav Neumanskraft. В первые годы батальона очень многое зависело от руководителя. Например, начальник H. Jaanimägi делал особый акцент на военной подготовке. Организовывались метания боевых гранат на пляже Stroomi, ночные тревоги и т. д. Очень успешно действовал батальон под руководством G. Neumanskraft. В период его руководства проводились систематические занятия, устраивались соревнования и тактические учения, организовывались праздники, собрания, прогулки. Батальону часто приходилось менять место расположения штаба. Сначала они были на Kopli 4, затем на Kopli 2, Vana-Kalamaja 11, потом на Kopli 22, и последним штабом до объединения I и VI батальонов оставался Vana-Kalamaja 4.

Важное место в жизни батальона занимал спорт. В 1927 году был создан спортивный клуб, на учредительном собрании которого присутствовало 32 члена батальона. Были приобретены спортивные снаряды, сформирована футбольная команда. На соревнованиях батальонов в 1927 году команда заняла II место. В финале она проиграла лучшей таллиннской футбольной команде, защищавшей цвета батальона «Kalev». Несколько спортсменов батальона добились выдающихся результатов. Например, Richard Mürk навсегда оставил за собой переходящий приз Таллиннского отряда Союза обороны по ориентированию. В 1928 году August Luukas установил рекорд Союза обороны в беге на 1000 метров. Johannes Kreek занял I место в военном троеборье и т. д.

Важным видом спорта для кайтселийтласов была стрельба. По воспоминаниям A. Raavik, стрелковый спорт в батальоне особенно хорошо развивался во время начальника G. Neumanskraft. Свою роль сыграло и близко расположенное каламаяское стрельбище. Летом не проходило дня, чтобы не стреляли на стрельбище. Кроме старого мастера A. Raavik выдающихся результатов добились также K. Kroonberg, H. Ingland, Möllerson, V. Linholm, Kangur и др. По приказу начальника Союза обороны в батальоны были назначены оружейные мастера для повышения уровня стрельбы кайтселийтласов. С 1 ноября 1928 года оружейным мастером I батальона был A. Raavik. С 10 мая 1929 года оружейным мастером I батальона (который теперь назывался I батальоном Северного отряда) был Evald Lepisto. Лучшим стрелком I батальона долгое время был A. Raavik, который в 1927 году на стрелковых соревнованиях в Финляндии занял I место. Популярности стрелкового спорта способствовали переходящие кубки, подаренные промышленниками, проживавшими в пределах батальона, — G. Linholm, V. Vunder, J. Baumann, J. Leesmann и другими — для награждения на внутрибатальонных соревнованиях. По воспоминаниям A. Raavik, в конце 1920-х годов в I батальоне было 174 кайтселийтласа. Из них 41, т. е. почти ¼ всего батальона, были стрелками класса.

Большым событием в жизни кайтселийтласов, проживавших в районе Каламая, стало объединение I и VI батальонов в Северный отряд 1 марта 1929 года. Прежний начальник I батальона Gustav Neumanskraft был назначен начальником I батальона Северного отряда. Его помощник Karl Busch стал затем помощником начальника I батальона. Весь остальной состав батальона автоматически перешёл в состав I батальона. Помещения штаба I батальона остались по-прежнему на Vana-Kalamaja 4.

1 сентября 1925 года при I батальоне было основано отделение Женской организации обороны. Учредительных членов было около 50. Председательницей отделения была избрана A. Neumanskraft. Отделение Женской организации обороны старалось по мере сил участвовать во всех тактических учениях батальона и Таллиннского отряда на манёврах и в лагерях, угощала уставших кайтселийтласов горячим чаем или супом, перевязывала «раны», которые кайтселийтласы получали на учениях. Важное место в Женской организации обороны занимала и общественная деятельность. Организовывались различные курсы, такие как курсы домоводства и кулинарии, создавались кружки ковроткачества, гимнастики и народного танца, в которых всегда активно участвовали. Раз в неделю члены Женской организации обороны собирались на чайный вечер, где беседовали и обменивались впечатлениями.

В районе Каламая находился кордон Kalarand, подчинявшийся Таллиннскому участку Управления пограничной охраны, который называли также пограничным постом № 35. Его зона деятельности простиралась от Kalarand до мыса Hundipea. Из документов инспекции, проведённой в марте 1923 года, следует, что кордон был маленьким одноэтажным деревянным домом, стены которого были окрашены в жёлтый цвет, крыша и дверь — в красный. Пол тогда был некрашеным. Помещение обставляли стол, скамья и железная кровать. Начальником каламаяского кордона в 1924 году был Johannes Tammik, затем Voldemar Ellmann, в 1925 году — Notalius Kreek.

В начале 1920-х годов основной деятельностью Kalarand и многих других кордонов было пресечение контрабанды. 19 января 1924 года пограничникам кордона Kalarand удалось задержать группу из 4 контрабандистов вместе с 44 десятилитровыми ёмкостями спирта.

Здесь можно ознакомиться с подборкой преступлений на Каламая в двадцатые годы. В том числе, где фигурирует кража спирта.

Задержанным был назначен штраф на общую сумму почти 3,5 миллиона марок. 23 сентября 1924 года на Põhja puiestee был задержан один гражданин с 8 литрами спирта. Поскольку речь не шла об официально купленном товаре, ему был назначен штраф почти в 47 000 марок. Сумма штрафа в этом случае в 6 раз превышала таможенную пошлину на спирт. Обычно контрабандистов и торговцев спиртом задерживали с меньшим количеством.

В Каламая в 1920-е годы проживало много высших военных чинов. Например, на Graniidi 13-10 в середине десятилетия жил руководивший во время Освободительной войны связной командой 9-го пехотного полка Mart Tuisk, который был также автором истории своей части. Позднее он служил командиром Авто-танкового полка и в 1930-е годы имел звание полковника. M. Tuisk был награждён Крестом Свободы I степени 3-го класса. На Kopli 9 жил командир военных кораблей «Tasuja» и «Lembitu» капитан-лейтенант Rudolf Gildemann (Enno Sinivee). R. Gildemann имел большие заслуги в организации Морского союза обороны. На Salme 25 (тогда Sõja 5a) и Salme 31 (тогда Ülem-Sõja 17) в 1920-е годы жил командир военного корабля «Vambola» Vassili Martson (Valev Mere). На Suur-Patarei 18 жил до 1920 года, а на Suur-Patarei 20 в 1921–1927 годах — адмирал Johan Pitka. Трудно найти в истории Эстонии другого человека, о котором сохранилось бы столько легенд, как об адмирале Pitka. Вспомним, что он уже во время немецкой оккупации в 1918 году был одним из организаторов подпольного Союза обороны, во время Освободительной войны — организатором строительства знаменитых бронепоездов, создателем военно-морского флота и руководителем многих успешных морских десантов. Позднее адмирал Pitka был председателем правления Фонда подводного флота. 500 000-кронный капитал тогда стал основой для приобретения новейшей военной техники. Легендарный адмирал яркой фигурой остаётся и в движении сопротивления 1944 года, когда он в 72-летнем возрасте организовал сопротивление вторгшимся в Эстонию русским войскам (Р.Н.).

На Tööstuse 2 жил руководивший во время Освободительной войны транспортным отделом Генерального штаба Edgar Sulg, на Tööstuse 9 — начальник I таллиннского батальона Союза обороны Bernhard Abrams, на Vana-Kalamaja 8-34 — во время Освободительной войны начальник Союза обороны Haapsalu и позднее командир роты батальона связи майор Ulrich Ojasson. Много высших военных чинов в 1920-е годы проживало на Väike-Patarei 10: во время Освободительной войны командир 8-го пехотного полка, председатель правления а/о «Kopli Kinnisvarad» Otto Sternbeck, бывший командир 7-го батальона, редактор журнала «Sõdur», автор многих военных публикаций Eduard Ahmann, в 1920-е и первой половине 1930-х годов начальник штаба Вооружённых сил генерал-майор Nikolai Helk (Tšistjakov). Под председательством генерал-майора N. Helk Высший военный суд (окружной военный суд) твёрдой рукой решал сложнейшие процессы коммунистов в 1920-е годы. В том же доме на Väike-Patarei 10 в 1920-е годы жил царский генерал-майор Dmitri Lebedev. Человек с большим опытом с 1921 по 1927 год исполнял обязанности профессора тактики Высшей военной школы Эстонии. После 1927 года он занимался куплей-продажей оружия. Он был связан также со скандалом по продаже военных кораблей, но Эстонский Государственный суд 5 декабря 1934 года всё же признал Лебедева невиновным. Что касается прежней службы генерал-майора Лебедева, то во время Первой мировой войны он был начальником разведывательного отдела знаменитой армии Самсонова. По тому же адресу в 1920-е годы жил помощник начальника Объединённых военных учебных заведений Aleksander Jaakson. В 1940 году он получил звание генерал-майора. В начале 1920-х годов в том же доме жили также полковник Ernst Limberg и полковник Nikolai Reek.

Каламая в 1920-е годы была одним из важнейших промышленных районов Таллинна. Развитие промышленности зависело от энергетики, поэтому неудивительно, что даже в 1919 году в самые ожесточённые бои Освободительной войны Таллиннское городское собрание решило выделить 1,5 миллиона марок на расширение городской электростанции. Турбины и котлы были заказаны в Германии, и пристройка была готова в 1920 году. В 1923 году в городском управлении было принято решение использовать в качестве топлива вместо торфа сланец. Эта перемена принесла беду окрестным жителям — густой сланцевый дым. Переоборудование топок и удлинение трубы несколько облегчило ситуацию, но не решило её. Для транспортировки сланца в котлы и вывоза золы в море была построена канатная дорога длиной 150 метров, по которой в час перевозили до 60 тонн сланца. Чтобы избежать затора в Kalasadam, в море был построен мол длиной более 70 метров, который позднее неоднократно удлиняли.

После обретения Эстонией независимости в большие трудности попали те предприятия, которые раньше работали на российский рынок. Приспособление к новым условиям и нахождение своей ниши не было одинаково успешным.

Одним из крупнейших предприятий Каламая был машиностроительный завод Франца Крулля / Franz Krull. Там уже в 1919 году изготавливали дефицитные хозяйственные товары и сельскохозяйственные орудия. Это принесло большую пользу при восстановлении разрушенной войной экономики. В последующие годы акционерное общество «Franz Krulli Masinaehituse Vabrik» ещё больше расширило номенклатуру продукции. Изготавливали оборудование для винокуренных и крахмальных заводов, холодильные установки, торфяные прессы, машины для лесной и деревообрабатывающей промышленности, выполняли различные котельные и литейные работы и т. д. Если до 1918 года завод сбывал свою продукцию в основном в Россию, то в 1920-е годы ориентировались преимущественно на нужды местного рынка. В 1928 году, например, начали изготавливать оборудование для добычи и переработки сланца. Одновременно продукцию завода Fr. Krull покупали в Голландии, Южной Америке и странах Восточной Европы. Своеобразной личностью на заводе Krull был технический директор с 1928 года профессор P. Šeloumov. Под его руководством до Первой мировой войны было построено несколько больших мостов в Сибири.

Сложным оказалось запустить в работу завод Peetri (бывший «Noblessner»). Предприятие работало с большим убытком, и уже 8 октября 1920 года Министерство торговли и промышленности обратилось в Таллинн-Хаапсалуский мировой суд с просьбой назначить заводу опеку. 8 апреля 1921 года имущество завода Peetri было взято под опеку, и опекунами завода были назначены Hermann Kolts, Karl Klaas и Peeter Panovsky. Одним из перспективных заказов в начале 1920-х годов был ремонт 200 российских паровозов. Позднее количество паровозов сократили до 150, из которых заводу Peetri досталось 38. Большими заказами были также ремонт парохода «Hiomaa» и изготовление и ремонт оборудования фабрики Kalev в Нарве.

Завод Peetri ещё в начале 1920-х годов был конкурентоспособным среди таллиннских машиностроительных заводов. В 1923 году на предприятии работало 379 рабочих, 67 служащих и 27 пожарных, охранников, дворников и рассыльных. Поскольку большая часть завода Peetri стояла пустой, руководство предприятия пыталось сдавать часть помещений в аренду другим компаниям. В 1924 году там был открыт лакокрасочный и химический завод OÜ H. Graf ja E. Jürgens. В конце 1920-х годов завод Peetri в конкурентной борьбе был не очень успешен. У предприятия возникли большие долги, и остро встал вопрос о ликвидации.

Бывший завод Wiegand в апреле 1920 года по договору купли перешёл к акционерному обществу «Ilmarine». Переориентация на местный и западный рынок была нелёгкой. Несмотря на скромные возможности, предприятие уже в конце 1920 года смогло купить дорогую электрическую плавильную печь для производства высокосортной стали, в 1922 году было приобретено современное прокатное оборудование. В эти годы «Ilmarine», учитывая нужды местного рынка, начало изготавливать оборудование для молочных заводов, топки, приспособленные для отопления сланцем, и т. д. Временным выходом и на этом заводе был крупный заказ Советской России на ремонт паровозов, но такие возможности были исключительными, поскольку Советская Россия уже в начале 1920-х годов планировала присоединение Эстонии к себе. Любое вложение в снижение безработицы и стимулирование эстонской экономики способствовало бы стабилизации ситуации здесь и лишило бы того, на что так рассчитывали во время попытки государственного переворота 1 декабря 1924 года. Несмотря на все трудности, «Ilmarine» постепенно увеличивало свою продукцию. Если в 1920-е годы оборот предприятия составлял 12 миллионов марок, то в 1921 году он был уже 39,2 миллиона марок, а в 1922 году — 54 миллиона марок. В правление «Ilmarine» входили многие видные лица, председателем правления почти всё десятилетие был Johan Laidoner. В 1923–1924 годах контрольный пакет акций «Ilmarine» приобрела семья Puhk, которая построила на участке мощную и современную мукомольную мельницу. На предприятии в 1920-е годы работало около 300 рабочих.

После вывоза оборудования, сырья и готовой продукции завода «Volta» в Россию и особенно после прекращения заказов российского военно-промышленного комплекса завод не смог продолжать работу даже близко к довоенной или военной мощности. В первые годы Эстонской Республики пытались запустить «Volta» как крупное промышленное предприятие. Из 15 миллионов золотых рублей, полученных от России по Тартускому мирному договору, предприятию был выдан заём в 15 миллионов марок на приобретение оборудования. В первые пять лет (1922–1926) было изготовлено 1400 электродвигателей. Тем не менее не удалось сохранить предприятие как крупное. 2 января 1926 года было основано Акционерное общество строительства эстонских электрических машин. Управляющим директором этого акционерного общества был избран Carl Stark, а председателем правления — Mihhail Plotnikoff. Оба были руководящими деятелями и на бывшем заводе «Volta». Новое акционерное общество 22 мая 1926 года купило всё недвижимое имущество «Volta». Речь шла об очень большой территории площадью почти 4,9 гектара с десятками производственных зданий, обширными подъездными железнодорожными путями и т. д. Несмотря на усилия, новому предприятию не удалось значительно увеличить производство. Если в середине 1920-х годов на предприятии работало около 70 человек, то к концу десятилетия, это число выросло лишь до 112. Основным источником дохода наряду с ориентированным преимущественно на местный рынок производством стала сдача в аренду собственных производственных помещений. В 1920-е годы помещения «Volta» использовали AS «Eesti Näitus», шоколадная фабрика «Renomee», спичечная фабрика «Lendra», металлообрабатывающая промышленность «Aivaz», трикотажно-кружевная и чулочная фабрика «Oskar Kilgas» и др.

В Каламая были созданы и более мелкие предприятия, например, бумажная промышленность Phöner на Kopli 2, где изготавливали конверты, коробки, бумажные пакеты и т. д. и где в середине 1920-х годов работало около 10 человек. На Kopli 22 действовало несколько мелких производств. В 1921 году Aleksander Kriiger открыл мастерскую по изготовлению деревянных коробок и игрушек «Alexandra», где в основном делали различные коробки для аптек и лабораторий. В помещениях бывшей клавирной фабрики Kraemann в том же году была открыта табачная фабрика «Havanna», где в начале 1920-х годов работало 170–200 рабочих. Монополия «Havanna» продержалась недолго. В Таллинне были открыты две успешные табачные фабрики («Astoria» и OÜ «Tubak»), и из-за острой конкуренции число работников «Havanna» сократилось до 63. На Kopli 22 до 1927 года действовало также OÜ «Riola» — конфетная и шоколадная фабрика.

В середине десятилетия в Каламая действовали также шоколадные фабрики «Soliid» (Kopli 36) и «Renomee» (Volta 3). На Suur-Laagri 12 (тогда Suur-Laagri 4g) находилась экстрактная и квасная промышленность August Loorentson. На Vabriku 38 действовала колбасная мастерская Jaan Hinnisk, на Vabriku 39 — Kristian Jantra. Относительно крупным промышленным предприятием была мукомольная мельница «J. Puhk ja Pojad» на Põhja pst. 21, где в середине 1920-х годов работало 50 рабочих. На Põhja puiestee 27 находился городской газовый и электрический завод, где в середине 1920-х годов работало 250 рабочих. Крупным предприятием, безусловно, была и спичечная фабрика «Lendra» на Tööstuse 49 со 140 рабочими. Крупным предприятием была также Таллиннская судоходная компания на Suur-Patarei 18, которая в середине 1920-х годов давала средства к существованию 42 рабочим. Короткое время в районе Kalarand действовала судоремонтная мастерская Karl Jäts «Renaut».

На Kopli 60 работал завод искусственных жерновов «Mars». На углу улиц Vabriku и Malmi находилась меднолитейная и чугунолитейная мастерская U. Citron, где в середине десятилетия работало 12–13 человек. Эта маленькая литейная мастерская тогда выделялась тем, что использовала для отопления печей масло. На Tööstuse 49 находилась меднолитейная и чугунолитейная мастерская «Aivaz». На предприятии инженера Tamberg в середине 1920-х годов работало 40 человек. На Kopli 10 находилась кроватная и проволочная сеточная промышленность A. Mölderson с 14 рабочими. На Vana-Kalamaja 32 была типография J. Männik.

В 1920-е годы успешно развивалась ленточная фабрика «Rauaniit». Производство расширилось со второго этажа каменного дома на углу Põhja puiestee и Kotzebue. Предприятие приобрело много нового оборудования. В июле 1923 года на месте бывшей ленточной фабрики «Rauaniit» было создано акционерное общество «Rauaniit», основной капитал которого был определён в 15 миллионов марок. К 1928 году основной капитал был увеличен до 250 000 крон (бывшие 25 миллионов марок). Большинство специалистов предприятия было вызвано из Германии. По воспоминаниям тогдашних рабочих «Rauaniit», приобретение профессии на предприятии было трудным, потому что немецкие мастера ревностно скрывали свои навыки. Только в конце 1920-х годов первые эстонцы получили на предприятии звание мастера. Что касается владельцев «Rauaniit», то, как и в другой эстонской текстильной промышленности, преобладали евреи. Успех «Rauaniit» объясняется, с одной стороны, очень разнообразной продукцией, с другой — хорошим качеством. Поскольку с реализацией товара не возникало никаких существенных проблем, производство можно было постоянно увеличивать. В июне 1924 года E. Lerenmann подал в Таллиннское городское управление заявление с просьбой разрешить построить дополнительно двухэтажное производственное здание. После получения положительного ответа началось быстрое строительство, и уже в январе 1925 года здание было готово. В 1926 году на предприятии работало уже более 200 человек.

В помещениях на Kungla 41 (тогда Prii 3), где раньше размещалась картонная и коробочная промышленность OÜ «Estoköit», с начала 1924 года находилась трикотажная и чулочная фабрика Oskar Kilgas. В середине 1924 года на этой фабрике в двух сменах работало 48 рабочих. Кроме того, около 20 человек работало у себя дома. Тогда на этом маленьком текстильном предприятии изготавливали чулки, трикотажное бельё, спортивные майки, свитеры и другое. В 1927 году владелец предприятия Oskar Kilgas попросил Министерство экономики разрешить расширить свою промышленность на улице Prii. Тогда на предприятии уже работало 125 рабочих, частично в двух, а частично даже в трёх сменах. На относительно небольшом участке на улице Prii было невозможно развиваться. 22 июня 1929 года, теперь уже действуя под названием акционерного общества, была подана просьба расширить текстильное предприятие в бывшие производственные здания завода «Volta». Вероятно, такая просьба была формальностью, потому что уже 22 марта 1929 года акционерное общество сообщило городскому управлению, что оно переехало с улицы Prii на территорию завода «Volta». Текстильное предприятие O. Kilgas было размещено там в двух расположенных рядом каменных производственных зданиях.

На Graniidi 1 действовала небольшая лакокрасочная промышленность, на Graniidi 2 — пульдановая промышленность V. Roosa, на Põhja puiestee 21 — деревообрабатывающая промышленность и лесопильный завод Lermann ja Ko, где в начале 1920-х годов работало 120 рабочих. На Põhja puiestee 19 находился лесопильный завод Konstantin Jürgens, который в 1925 году давал средства к существованию 90 рабочим. Относительно крупным деревообрабатывающим предприятием было Северное деревообрабатывающее товарищество на Kopli 10. Предприятие, начавшее деятельность в 1923 году, изготавливало оконные рамы, двери, мебель, оборудование для банков, контор и магазинов, ювелирные, табачные и аптечные коробки, упаковочные материалы и т. д. В 1924 году на предприятии работало 60 рабочих.

В 1920-е годы успешно действовали многочисленные рыбоперерабатывающие предприятия Каламая. Одним из крупнейших было основанное в 1921 году акционерное общество «Lukullus», которое снабжало эстонскую рыбную промышленность материалами и изготавливало консервы. В 1921 году на предприятии работало всего 10 человек, в 1924 году уже более 70. Консервы, упаковочные материалы и литографские работы «Lukullus» в 1923 году на Эстонской торгово-промышленной выставке получили золотую медаль.

В середине десятилетия в Каламая действовали также рыбоперерабатывающие предприятия Marta Allas (Kesk-Kalamaja 6), Aleksander Treumann (Vabriku 38), Pavel и Feodor Malahhov (Suur-Patarei 2), Joseph Leesmann (Suur-Patarei 12), Taavi Varik (Suur-Patarei 4) и Richard Kreevald (Niine 8).

В начале 1920-х годов кильку солили в банки по 200 и 400 граммов. Баночная килька была относительно дорогой и многим из-за высокой цены недоступной. Положение значительно изменилось, когда кильку начали солить по 1, 3, 4 и 9 кг в жестяные вёдра. Ведёрная килька была значительно дешевле баночной, но по вкусу почти такая же. При засолке килек использовали различные приправы: перец, душистый перец, кориандр, имбирь, мускатное масло, мускатный орех, корицу, испанский хмель, кардамон, лавровый лист, сахар, гвоздику, селитру и, конечно, соль. От умения смешивать эти специи в правильной пропорции зависело качество килек, поэтому каждая фирма ревностно хранила свой рецепт в тайне. В Эстонии продавались и готовые смеси специй для килек. В Таллинне их изготавливало OÜ T. O. Treublut — магазин трав и красителей, но по рецепту можно было смешать и самому, и это было намного дешевле.

По воспоминаниям Arnold Säinas, рыбаки сами солили кильку довольно мало. В большинстве случаев пойманную кильку везли в приёмные пункты, созданные рыбоперерабатывающими фирмами. Особенно много было таких приёмных пунктов, где кильку солили в вёдра, в некоторых местах также в бочки, размеры которых были полная бочка, полубочка и четверть бочки. В большинстве случаев кильку в сезон лова закладывали в большие бочки, позже из них перекладывали в меньшие ёмкости. Для рыбной промышленности жестяные банки и вёдра из цветной и белой жести изготавливала жестяная промышленность G. Linholm.

Среди руководителей крупных промышленных предприятий в 1920-е годы в Каламая жили директора машиностроительного завода Franz Krull M. Kagan (Kopli 68) и Robert Auhter (сначала Vana-Kalamaja 4, позже Vana-Kalamaja 24-1), владелец маслозавода «Olivia» Konstantin Detert (Väike-Patarei 3-3), директор а/о «Extraktor» Edgar Sulg (Tööstuse 2), директор Эстонской сланцевой промышленности Vilhelm Vöörmann (Vöhrmann) (Uus-Kalamaja 15).

Из более известных банковских деятелей в Каламая тогда жили начальник отделений Эстонского банка Theodor Pielbaum (Kotzebue 13), директор Эстонского банка Max Adamson (Malmi 8-1) и директор Эстонского банка Leo Sepp (Soo 11).

Роберт Нерман, 1996 г.

Взято на: https://narod.ee

По легендам и приданиям, родителей Калевипоэга звали Калев и Линда. Перевести на русский язык дословно, Калевипоэг, и есть, — сын Калева. Иными словами, это всего лишь отчество, Калевич. Но тогда, какое же у него было имя?

Правильный ответ, здесь!
Некая загадочная полость текста…

Читать с монитора или экрана телефона удобно ни всегда. Предпочитая классический бумажный источник, где с лёгкостью и пометки поставить можно, обратимся к лучшему в Европе магазину литературы на русском языке.

Такой магазин, несомненно azon.market. Широкий выбор новинок! Цены в книжных магазинах, как правило близкие и отличаются не сильно. Именно потому при поиске где заказать и купить книгу в Европе, я выбираю azon.market. Во-первых, магазин расположен в Риге, а это особенно удобно по доставке заказа книг в Эстонию и Литву, в Таллин и Вильнюс, не говоря о других городах. Во-вторых, я живу в Таллине, и конечно, закажу дешевле и быстрее из Риги, чем к примеру, из Германии. В третьих, при заказе книг свыше 40 евро, доставят по Эстонии, Латвии и Литве до почтового автомата бесплатно. А если заказать свыше 65 евро, то могут задействовать курьерскую доставку на дом.

Во втором случае, уже не столь важно в какой части Европейского Союза вы живете, если конечно, ни в Греции, на Кипре или Мальте. Рижанам повезло особенно, им бесплатна доставка вне зависимости от суммы заказа.

Действует партнерская программа лояльности! Просто начните оформлять свой заказ, и система предложит вам доступные варианты доставки в вашу страну. Там же будут ясны все подробности.

Свой первый крупный заказ я сделал, в 2016-году. Доставка тогда заняла всего несколько дней. С тех пор, магазин постоянно держит в курсе о новинках и регулярных акциях. Позволяет иметь в руках новенькие, пахнущие типографской краской уютные книги, что обогащают знаниями, и дарят эмоции чтения. Отметил для желающих совершить путешествие в Таллин, несколько интересных путеводителей. Самый из них любопытный, Ольги Чередниченко. Её книга не просто справочник мест. Это личный опыт путешествий, не редко весьма нестандартный, автостоп и на автомобиле в одиночку! Не смотря, что книга издана в 2017 году, актуальна будет и через десять лет.

Вот, что она к примеру, там пишет: «Бывает, что при пересечении границ в развивающихся странах с путешественника пытаются стрясти пару долларов на некие «пограничные сборы». Всегда требуйте чеки. Примерно в 50% случаев данное требование волшебным образом отменит сбор. В развивающихся странах, выбирать отель лучше на месте. Дешевые отели просто не попадают в сети онлайн-бронирования». Эти её советы, конечно, не относятся именно к Прибалтике, но могут оказаться полезными впредь. Я бы не хотел рушить интригу и дам возможность узнать опыт Ольги вам самостоятельно.

Сфера же личных интересов лежит также в области художественной литературы, психологии и маркетинга. Вот книги, от которых я получил радость, прочитал или читаю в моменте сейчас, в 2022 году: