Если мы рассматриваем деревянные дома Каламая, построенные в конце прошлого века или в начале этого века, то не следует забывать, что почти всегда речь идет о жилье шестого, седьмого или еще более старшего поколения. Часто новый дом строили точно на месте предыдущего, поскольку приходилось учитывать сад и хозяйственные постройки, фундамент предыдущего дома и тому подобное. Возраст многих нынешних границ участков составляет по меньшей мере 300 лет. В Каламая существуют столетние традиции: здесь сохранилась неповторимая для этого района города среда, почти с каждым участком или домом связаны какие-либо важные с точки зрения нашей истории события или личности. Из чрезвычайно богатой истории Каламая мы можем здесь рассмотреть лишь небольшую часть. Как и в случае с другими очень старыми городами и городскими районами, при изучении прошлого Каламая следует начинать с легенд и гипотез.
Считается, что район получил название по имени одной местной женщины. Кала-Май якобы была немного богаче других и давала рыбу своим согражданам, боровшимся с нуждой. Согласно второй легенде, название Каламая возникло из-за того, что самые старые местные жители носили фамилии Турск, Ряйм и Хауг. Большинство историков полагает, что в районе нынешней улицы Суур-Патареи уже в древние времена находились временные постройки рыбаков из окрестных деревень. Первые письменные упоминания об освоении этой территории относятся к 1374 году. Речь идет о мысе Хундипеа, расположенном немного к северо-западу от нынешнего Каламая, — Zudenpeyke (1374), Zuddenpe (1421). Нет сомнений, что в то время застройка в Каламая уже давно существовала. На протяжении веков у района было несколько названий и форм названий. В архивных источниках мы находим происходящие из нижненемецкого Vissehermaye (1458), Vischermaye (1460), Vischermay (1543), Vischermayen (1544), Fiskermayion (1550), Fischermey (1577), Fiskar maijan (1686), Fiskare maya (1686), Fischermay и Fiskaren majan (1697). Название Каламая в письменных источниках встречается значительно позже. В языковом руководстве “Kurtzgefaszte Anweisung zur Ehstnischen Sprache” / «Краткое руководство по эстонскому языку», изданном Антоном Тор Хелле в 1732 году, мы находим Kalamajja. Маловероятно, что топоним древнего происхождения вошел в употребление только в начале XVIII века, тем более что тогда позиции эстонцев в Каламая, по сравнению, например, с периодом до Северной войны, были значительно слабее. Ниже мы рассмотрим немного подробнее распространение, происхождение и первоначальное значение названия Каламая.
В картотеке названий мест Эстонского языкового института мы находим название Каламая еще в четырех районах Эстонии. Большинство из них исчезает и известно лишь как параллельное название. Например, хутор Кase в приходе Ныо, деревня Тяхтвере, в свое время носил название Каламая. Так же называли дом рыбаков и место продажи рыбы в приходе Лайусе на берегу озера Эндла. Название Каламая носят также хутор в приходе Кистна, деревня Ранна, и улица в Кярдла в устье реки Нуутри. Ранее в обоих районах находилась рыбная гавань. Согласно толковому словарю эстонского литературного языка, слово kalamaja означало временное место остановки рыбаков. Интересно также происхождение и первоначальное значение слова maja. По данным Ю. Мягисте, речь идет о старом балтийском заимствовании, которое распространилось во все западные финно-угорские языки. Этим словом первоначально обозначали временное место остановки. Например, в “Хронике Ливонии” Генриха оно (maia) неоднократно упоминается именно в этом значении. Maia, находившаяся в деревне Лыхавере, в хронике указана как место лагеря эстонцев. Слово довольно часто встречается и в первых томах собрания средневековых грамот, происходящих из Эстонии и Латвии, то есть “Urkundenbuch”. Как и топоним Каламая, другие топонимы с компонентом maja сегодня стали редкостью во всей Эстонии. Больше их, кажется, встречается в Финляндии и Латвии.
По мнению многих историков, постоянное поселение в Каламая возникло только в середине XIII века. К сожалению, письменных данных об этом нет. Согласно гипотезе Пауля Йохансена, там в то время находились бок о бок две деревни. Расположенная на менее густонаселенной территории эстонская деревня в древние времена скорее представляла собой место остановки рыбаков в сезоны лова. Более восточная, с более плотной застройкой территория в середине XIII века принадлежала шведам. Возможно, эти гипотезы обретут более реальное содержание после проведения археологических раскопок в Каламая. До сих пор они там не проводились, поэтому официальную историю Каламая приходится начинать с середины XIV века, когда в исторических документах впервые упоминается этот район и рыбаки.
В грамоте 1352 года названы два рыбака, которые жили в приходе Олевисте и платили городу налог. Из источников неясно их место жительства, поэтому не исключено, что эти рыбаки могли жить и внутри городских стен. С 1360 года в грамотах уже чаще встречаются имена рыбаков: Õlle, Hennekius, Kide, Klais, Lemmel, vysscher (1362), Yowan vischer (1360–1370), (1366), Laurencius, Lasse visscher (1373), Villand, Andreas Kanseke, Mustemikkel (1374). Среди этих имен встречаются еще более старые эстонские имена, Vilietouwe, Kouwe (1390), а также скандинавские имена Durgelz (Thorkill), Magnus, Lasse, Ynga (до 1393 г.) и другие. В XV веке в Каламая преимущественно встречались эстонские и финские имена, реже — шведские. Только в списке 1527 года рядом с эстонскими именами появляется большое количество шведских имен.
В Каламая действовал особый порядок, при котором административные вопросы решали два ратмана, которых называли калурхеррами (Fischerherr), выбранный из жителей староста, или ольдерман, два заседателя (Beisitzer) и счетовод. Рыбаки были объединены в бригады, старшие, или хозяева, которых подчинялись распоряжениям ольдермана и заседателей. Рыбаки были обязаны как летом, так и зимой доставлять свой улов свежим на рынок и продавать по умеренной цене. Рыбакам было запрещено держать скот, поскольку сенокос во время летнего большого лова мешал бы рыбной ловле. По мнению П. Йохансена и Х. фон цур Мюлена, юридический и экономический статус Каламая был очень похож на статус рыбацких районов славян в Восточной Германии. Также Kietzen и Fosen Warthefische были в правовом порядке отделены от городской общины и имели самоуправление. В свободное от лова время каламайские рыбаки зарабатывали на жизнь различными работами, предлагаемыми ратушей. Например, в октябре 1442 года ратуша платила рыбакам жалованье за очистку городских прудов, в мае 1446 года — за очистку пруда у Вируских и Харьюских ворот. Рыбаки участвовали также в подъеме обломков кораблей со дна моря. В случае военной опасности обязанность военной службы распространялась и на жителей Каламая. Однако во время Ливонской войны ратуше не удалось привлечь рыбаков, поскольку в сражениях они оказались такими же неопытными, как и крестьяне. К тому же у обеих сторон отсутствовало желание воевать и позволять себя убивать.
Для учета Каламая были созданы специальные учетные книги (Fischermaibuch). Самая старая из них, начатая с 1530 года, погибла. Сохранилась учетная книга, начатая в 1634 году и использовавшаяся до 1674 года. Таллиннская ратуша с 1464 года установила для постоянно поселившихся в Каламае рыбаков, лодочников и других арендную плату (viscergelt) с используемых ими участков. Каждый владелец участка должен был платить ратуше 12 шиллингов, совладелец — 3 шиллинга в год. Из городской камерной книги мы узнаем, что в 1464 году было собрано налога 53 марки и 4 шиллинга, в 1491 году только 21 марка и 3 шиллинга, в 1492 году 70 марок и 14 шиллингов, в 1527 году 57 марок и 4 шиллинга. Кроме того, рыбаки вместе должны были к дню св. Мартина давать каждому члену ратуши и священнику по одной вареной (keeduse) треске и щуке. Содержатели корчм должны были платить городу 1,5 рижские марки.
Ратуша очень активно регулировала торговлю рыбой в городе. В XIV веке рыбаки могли сами продавать свежую рыбу на берегу. В начале XV века требовалось, чтобы рыбу можно было продавать только в городе. Чтобы предотвратить продажу рыбы жителям на берегу, ратуша приказала в течение восьми дней разрушить находившиеся на берегу рыбные лавки. Есть ли данные о том, были ли эти лавки разрушены или нет, — данных нет. В дальнейшем рыбу можно было продавать только на рынке. На берегу рыбаки могли продавать свой товар только торговцам рыбой, которые доставляли его на рынок. Сначала требовалось, чтобы свежая рыба лежала на высоких прилавках, чтобы бродившие там свиньи не могли добраться до рыбы. Позже ограничили количество торговцев рыбой и мест продажи рыбы. С 1534 года торговцев рыбой не должно было быть больше 15. Торговать можно было только в лавках, арендованных у ратуши, количество которых в XVI веке составляло 3–5. Торговля рыбой была для многих доходным предприятием, и поэтому количество торговцев рыбой последовательно увеличивалось, несмотря на сопротивление ратуши. В 1553 году предел количества торговцев рыбой был установлен в 24 человека.
Согласно списку 1527 года в Каламае было 78 самостоятельных хозяйств (Hausgrundstück). Среди хозяев домов было 8 лодочников (Leichterführer — лихтер, или руководитель большой лодки), 8 ремесленников, лодочник и извозчик (Kannan). Большинство хозяев домов кормилось рыбной ловлей. В Каламая проживало 85 совладельцев (Osseman), которые, по данным Рудольфа Кенкмаа, были чем-то похожи на квартиросъемщиков (сожителей). Дома были деревянными и маленькими. Вероятно, многие были покрыты соломенной или камышовой крышей. Предположительно существовали и плоские дерновые крыши. Кроме жилых домов в 1527 году в Каламая находилось 17 корчм.
Во времена Реформации ратушу беспокоило распространение новых идей среди сильно выросшего нижнего слоя Каламая. Брожение могло перерасти в восстание, и для его предотвращения было решено сначала снести все расположенные недалеко от города сараи. 13 апреля 1535 года было узаконено, что в Каламае могут жить только рыбаки и лодочники, все остальные должны были покинуть район к дню св. Михаила того же года. 24 июня 1543 года было решено, что в Каламая нельзя возводить новые жилые дома. Более поздние данные, однако, подтверждают, что городским властям не удалось остановить рост Каламая.
Немецкое купеческое сословие, господствовавшее в Таллинне, не было заинтересовано в укреплении позиций эстонцев и шведов. Особенно опасались влияния шведов. В этом отношении характерна рекомендация магистра ордена Вольтера фон Плеттенберга 1514 года: “Следует остерегаться, чтобы шведы из года в год в большом количестве переселялись и получали перевес и в конце концов сделали наш город шведским торговым городом, особенно если мы позволим им стать крупными купцами”. В протоколах ратуши много говорится о том, что преимущественно немецкие таллиннские горожане не должны были позволять своим дочерям выходить замуж за шведских или эстонских жителей. По мнению Х. фон Мюлена, эти рекомендации не действовали, иначе о них не говорилось бы так часто.
Пауль Йохансен, который тщательно проанализировал атлас предместья 1699 года вместе с прилагаемым к нему списком владельцев участков, обнаружил, что вся застройка Каламая делилась на две группы: участки восточной группы домов были тесно примыкали друг к другу и своей структурой напоминали коренные шведские деревни. Владельцами участков в этом районе преимущественно были шведы. В то же время западный район со своей более редкой структурой и проходами между участками напоминал эстонскую деревню. Владельцами действительно в основном были эстонцы. В каждой из заселенных территорий был свой центр, или центральная деревня (Middeldorf). Неясно, обозначало ли это название просто топографическое положение участка или оно имело какую-то центральную функцию в предместье. Эстонская рыбацкая деревня, по-видимому, была старшей частью Каламая, а шведская деревня — более новой. Вероятно, в районе Каламая находились также отдельно стоящие отдельные хутора, которые тогда называли мызами (mõisad). В 1389 году упоминалась мыза Эверта ван дер Борха (Borch), находившаяся перед Большими Морскими воротами.
Границы Каламая в Средние века существенно отличались от нынешних. Тогда к Каламая относились также территории, расположенные сразу за городской стеной. Находившиеся у Больших Морских ворот известнейшие цветочные сады города Papagoiaed и часовня Святой Гертруды также были связаны с тогдашним Каламая. Своеобразное название сада Papagoiaed происходило от популярного праздника — выбора майского графа и связанной с этим стрельбы по попугаю. На верхушку высокого шеста помещали цветную фигурку попугая, и тот, кто попадал в цель из лука, становился королем охотников. Точно неизвестно, когда был заложен сад Papagoiaed. Э. Виирок предположил, что Papagoiaed — это тот же сад, находившийся в Нуннакопли, который город приобрел у женского монастыря в 1400 году. Выходец из Каламая Бальтазар Руссов пишет о Розовом саде, “который находился рядом с Papagoiaed перед Большими Морскими воротами, совсем близко от большой крепостной башни города Толстая Маргарита. Купцы привозили в сад землю, и из этого образовалось приятное место для обозрения моря. Сад был окружен стеной, посреди сада стояло высокое красивое дерево с широкой кроной, под которым находилось несколько скамеек. Оттуда можно было наблюдать, как корабли входили и выходили под парусами и раздавались салюты чести или радости. Когда приказчики хотели идти на корабль, чтобы отплыть из страны, горожане, приказчики, женщины и девушки приходили провожать их в Розовый сад. Под зеленым деревом пили, пели и танцевали”.
Древний порт, вероятно, находился в бухточке между Большими Морскими воротами и нынешней электростанцией. В результате поднятия суши и из-за судов с большей осадкой порт постепенно перемещался все дальше. Порт охранял блокгауз — сторожевое и оборонительное здание, расположенное прямо на молу. В 1372 году у устья канала, вытекавшего из рва в море, была построена четырехугольная портовая башня, которая упоминалась еще в 1518 и 1532 годах.
Часть нынешнего Каламая уже в Средние века носила название Койсмяэ. В одном источнике 1417 года этот район называется Reperbahn. Данные о таллиннских веревочниках имеются уже с 1352 года. В районе веревочников находились их мастерские. Там же находилась длинная веревочная дорога (Reperbahn). Земельный участок, необходимый для строительства мастерских и веревочной дороги, арендовался у ратуши. Сырье (конопля, липа, березовая кора) в основном добывалось в России. Большую часть продукции таллиннских веревочников составлял полуфабрикат — кабельная пряжа (Kabelkarn), которую продавали в мастерские по производству веревок в Гамбурге, Любеке и других местах для дальнейшей обработки. Кроме веревочных мастерских в Каламая находилась также мастерская по вытапливанию тюленьего жира и две городские известковые печи. В 1372 году одна из них называлась новой известковой печью. Большая часть нынешнего Каламая в Средние века принадлежала цистерцианскому женскому монастырю. Там находились монастырские сады. В разных источниках они назывались indago monianinnus (1382), sustercoppel (1400), suster coppela (1411), sustercoppel (1422), susterkopple (1446).
Самым заметным сооружением, связанным с Каламая, была часовня Святой Гертруды возле Больших Морских ворот. Когда началось строительство часовни Гертруды, неизвестно. 23 февраля 1438 года епископ Эстонии Хейнрих фон Херкуль дал разрешение на строительство церкви. Фрагментарные данные о покупке строительных материалов, пожертвованиях горожан, жалованье викариям и тому подобном дают слишком мало опорных точек для датировки начала строительных работ часовни. По мнению первого исследователя часовни Гертруды Хуго Пеетса, строительство началось вскоре после 1438 года. Александр Киви считал более реальным начало работ только в 1453 году. Вальдеко Венде, который третьим серьезно занимался изучением истории строительства часовни Гертруды, полагал, что здание было готово в 1455 году.
В учетной книге Таллиннской ратуши начиная с 1484 года имеются записи о том, что заместители священников, или викарии, получали ежегодные выплаты. С 1484 по 1506 год за службы, проводимые в часовне Гертруды, платили Асрахелю фон Мерену, Йохану Шведену, Йоханну Вульфу и другим по 12 марок в год. В 1515 году упомянут действовавший в качестве викария в часовне Гертруды Реймер Винтберх.
В связи с католической верой кратко остановимся также на реликвиях, находившихся в часовне Гертруды. Чудодейственной силой должны были обладать мощи Святой Гертруды, переданные из монастыря Нивеллес в часовню Гертруды вместе с серебряными пластинками, которые нужно было ежегодно опускать в воду. Освященная вода могла помогать в лечении эпидемий, лихорадки и других болезней. Из письма рижского архиепископа Михаэля от 19 марта 1506 года следует, что таллиннцы были очень пассивны в использовании мощей Гертруды, и разочарованный архиепископ потребовал вернуть реликвию.
Долгое время историки не знали, где точно находилась эта часовня. Хуго Пеетс в 1933 году впервые обратил внимание на текст на плане города 1691 года, составленном Хейнрихом Юхусом Вольтемате (1651–1696) и хранящемся в собраниях Шведского военного архива, в котором среди прочего описаны остатки фундамента часовни Святой Гертруды. На том же плане их можно и увидеть. На основании четырех параллельно расположенных фундаментов Александр Киви предположил, что речь идет о трехнефной приходской церкви шириной 12 метров. По мнению Вальдеко Венде, два фундамента, показанные на плане города 1691 года, не принадлежали часовне. Предполагая, что на этом плане города использовалась не таллиннская сажень длиной шесть футов (1,88 метра), а широко распространенная тогда во всей Европе рейнская сажень (3,77 метра), ширина однонефной часовни получается 12,6 метра. В. Венде обоснованно сомневался в точной фиксации этих фундаментов, поэтому современные расчеты могут сильно отличаться от реальной ситуации. В качестве строительного материала для часовни использовался известняк. Решение в пользу известняка, несомненно, было связано с огромным пожаром 1433 года в Таллинне, после которого было запрещено возводить деревянные постройки в городе и у городской стены. Поскольку строительство часовни совпадает по времени с поздней готикой в Эстонии, можно полагать, что интерьер и экстерьер часовни соответствовали этому архитектурному стилю.
Своеобразным сооружением возле часовни Гертруды был пруд. Вероятно, он находился к северу от часовни. Рядом с прудом в 1542 году была построена баня, где использовалась как пресная, так и соленая вода. Согласно данным учетной книги города за 1432–1463 годы, летом 1458 года за часовней Гертруды был выкопан пруд и вокруг него построен забор. Предположительно то же осенью сооружение было готово, поскольку осенью рабочих угощали пивом. 27 сентября 1460 года в пруд было помещено 300 карасей. В 1461 году пруд был сдан в аренду ратманам Йохану Вольтхузену и Йохану фон Рихену. Согласно учетной книге города за 1432–1463 годы, в последующие годы вокруг часовни также проводились строительные работы, но, к сожалению, неизвестно, что именно строилось. В Таллинне в середине XV века еще существовали гильдия Святой Гертруды и больница. Возможно, они находились вблизи часовни Гертруды.
Решением Таллиннской ратуши от 23 июля 1539 года было запрещено хоронить на кладбище, расположенном возле часовни Гертруды, и местом захоронения было определено кладбище Барбары в начале нынешней улицы Роозикрантси. Таким образом, как часовня Гертруды, так и кладбище оказались перед новыми земляными укреплениями. Возможно, часовня уже ранее пострадала во время Реформации в 1524 году, и после этого городским властям было легче принять решение о сносе часовни Гертруды. Когда точно была снесена часовня, неизвестно. Во всяком случае, это произошло в период с 1539 по 1544 год. 11 июня 1544 года был составлен список предметов, принадлежавших часовне Гертруды. В нем перечислены четыре позолоченных потира, три блюда для хлеба, два серебряных креста, два оловянных церковных подсвечника, белый колокол, семь книг, изображение Святой Гертруды и другое. С начала XVII века имеются скудные данные о захоронениях на кладбище у Больших Морских ворот. В основном кладбище упоминалось в связи с расположенными поблизости участками.
Перед Большими Морскими воротами находился госпиталь, называемый Rõugemaja. Там лечили больных сифилисом. Первые данные об этом лечебном учреждении относятся к 1522 году. Rõugemaja / Оспенный дом, состоял из жилого дома, пивоварни, бани и мельницы. Весь комплекс с одной стороны был огражден крепкой каменной стеной, с другой — прочной досчатой оградой. Хронист Томас Хиэрн называет Rõugemaja “прекрасным госпиталем”, что указывает на выдающийся стиль строительства. В Rõugemaja больных лечил мастер Ханс Керне. Лечение одного больного стоило 15 марок. За марку тогда можно было купить 5 пудов ржи. Лекарствами госпиталь снабжала городская аптека Таллинна. Кроме врача там работали эконом, повар, слуга и служанка — “старая Грете”. Госпиталю принадлежали две коровы и лошадь. Данные о количестве пациентов имеются только за 1562 и 1570 годы, когда оно колебалось от трех до шести. Предположительно в годы, последовавшие за основанием госпиталя, их было значительно больше, иначе, возможно, не было бы необходимости строить Rõugemaja.
5 апреля 1544 года ратуша решила вместо часовни Гертруды, расположенной перед Морскими воротами, построить в Каламае церковь Гертруды. Городские власти определили первоначальные расходы в 100 марок, а руководителями работ — Fischerherren, или калурхерров, Йоханна фон Верне и Арндта Факебуша. Новой церкви были переданы церковная утварь и другие принадлежности, принадлежавшие бывшей часовне Гертруды. В новую церковь Каламая из часовни Гертруды был принесен трехстворчатый алтарь-шкаф. В 1545 году готический алтарь-шкаф был перекрашен. Деревянная церковь Гертруды, или, как ее народно называли, церковь Труута, вероятно, была готова в том же году. Утверждалось, что церковь Каламая была лишь частично деревянной и при ее строительстве использовались камни из старой часовни Гертруды. На башне церкви Каламая были крест и колокол. У здания было много окон, поэтому можно полагать, что церковь была не маленькой. Строительство церкви обошлось в 365 рижских марок.
Очень мало данных сохранилось о братстве Гертруды. Известно, что оно занималось главным образом уходом за больными моряками. Вероятно, центром этого братства была церковь Гертруды. Вероятно, первым священником новой церкви был Маркус Фапиус, поскольку в церковной книге Нигулисте среди жертвователей Priesterlade находится также священник церкви Каламая Маркус Папиус, который умер 24 августа 1549 года. Начиная с 1550 года ратуша выбирала из числа талантливых школьников кандидатов на должность церковного священника. Среди них был Мюндрик Петерс Сон, который позже стал известен как священник Йоханн (ес) Фетри, или Мюндерик (Мюннерих, Мюнкерих), который проводил в церкви Каламая проповеди на шведском языке.
По данным Рудольфа Кенкмаа и Вольдемара Миллера, с 1550 года при церкви Гертруды действовала школа, ранее находившаяся при доминиканском монастыре. Учителя церкви Пюхавайму учили там молодежь катехизису. Более успешных школьников награждали “тимпудами” — своеобразными четырехугольными булочками Таллинна. Из записи в “Книге бедных школьников 1552–1662” мы видим, что за пение в церковном хоре Каламая сыну гильдийского слуги Сюмёну и еще одному юноше в Каламае подарили пару обуви.
Роберт Нерман, 1996 год. Взято из: https://narod.ee
Читать с монитора или экрана телефона удобно ни всегда. Предпочитая классический бумажный источник, где с лёгкостью и пометки поставить можно, обратимся к лучшему в Европе магазину литературы на русском языке.
Такой магазин, несомненно azon.market. Широкий выбор новинок! Цены в книжных магазинах, как правило близкие и отличаются не сильно. Именно потому при поиске где заказать и купить книгу в Европе, я выбираю azon.market. Во-первых, магазин расположен в Риге, а это особенно удобно по доставке заказа книг в Эстонию и Литву, в Таллин и Вильнюс, не говоря о других городах. Во-вторых, я живу в Таллине, и конечно, закажу дешевле и быстрее из Риги, чем к примеру, из Германии. В третьих, при заказе книг свыше 40 евро, доставят по Эстонии, Латвии и Литве до почтового автомата бесплатно. А если заказать свыше 65 евро, то могут задействовать курьерскую доставку на дом.
Во втором случае, уже не столь важно в какой части Европейского Союза вы живете, если конечно, ни в Греции, на Кипре или Мальте. Рижанам повезло особенно, им бесплатна доставка вне зависимости от суммы заказа.
Действует партнерская программа лояльности! Просто начните оформлять свой заказ, и система предложит вам доступные варианты доставки в вашу страну. Там же будут ясны все подробности.
Свой первый крупный заказ я сделал, в 2016-году. Доставка тогда заняла всего несколько дней. С тех пор, магазин постоянно держит в курсе о новинках и регулярных акциях. Позволяет иметь в руках новенькие, пахнущие типографской краской уютные книги, что обогащают знаниями, и дарят эмоции чтения. Отметил для желающих совершить путешествие в Таллин, несколько интересных путеводителей. Самый из них любопытный, Ольги Чередниченко. Её книга не просто справочник мест. Это личный опыт путешествий, не редко весьма нестандартный, автостоп и на автомобиле в одиночку! Не смотря, что книга издана в 2017 году, актуальна будет и через десять лет.
Вот, что она к примеру, там пишет: «Бывает, что при пересечении границ в развивающихся странах с путешественника пытаются стрясти пару долларов на некие «пограничные сборы». Всегда требуйте чеки. Примерно в 50% случаев данное требование волшебным образом отменит сбор. В развивающихся странах, выбирать отель лучше на месте. Дешевые отели просто не попадают в сети онлайн-бронирования». Эти её советы, конечно, не относятся именно к Прибалтике, но могут оказаться полезными впредь. Я бы не хотел рушить интригу и дам возможность узнать опыт Ольги вам самостоятельно.
Сфера же личных интересов лежит также в области художественной литературы, психологии и маркетинга. Вот книги, от которых я получил радость, прочитал или читаю в моменте сейчас, в 2022 году:
Не так давно, получил очередную партию книг с Azon.Market. Снял обзорное видео о достоинствах и недостатках. 05.11.2022:
Книга: Бодо Шефер, "Ментальная алхимия".
Книга: Бодо Шефер, "Законы победителей".
Книга: Бодо Шефер, "Я буду зарабатывать больше! Как постоянно увеличивать доходы".
Книга: Владимир Древс, "Миллионер с хорошей кармой".
Книга: Владимир Древс, "Ментальный алхимик. Как получить доступ к подсознанию и обрести уверенность".
Книга: Самюэль Хантингтон, "Столкновение цивилизаций".
Книга: Збигнев Бжезинский, "Великая шахматная доска".
